Если это и есть жизнь, то я от неё не в восторге.

В обязанности ангелов-хранителей входило делать всё, чтобы их подопечный не чувствовал себя плохо, а раз уж Юнги имел не абстрактное тельце, а самое что ни есть настоящее - с руками и ногами, то ему надо было стать эдаким бесплатным клоуном-телохранителем с навыками медсестры, благо, он ещё помнил программу недоконченного медицинского. На дню Чимин ухитрялся порезаться о ножницы, разрезая фольгу; уколоться о шип розы; разбить лоб о стойку из-под цветочных горшков, пока убирал рассыпанную землю с пола. А ведь Юнги был так уверен, что с этим экспонатом, как на деле оказалось, человеческой неуклюжести, проблем не возникнет. Бегая с пластырем из одного угла в другой, к концу рабочего дня Чимина, он проклинал своего собственного ангела-хранителя, что смотался в отпуск, никого не предупредив, и теперь Мину оставалось двадцать шесть дней до смерти. Так смешно и нелепо, что хотелось плакать. Как и предсказывал Хосок, Тэхён оказался сущим кошмаром для Юнги. Это он понял, когда Ким заявился при всём параде, уговаривая Чимина закрыть магазин и погулять, рисуя сказочные перспективы о возможных приключениях. Услышавший это, Юнги заскрежетал зубами – идти с двумя лучшими друзьями ему не хотелось, но задание по очищению кармы за тридцать дней требовало крайних мер. Поправляя футболку, Мин встрял в монолог Тэхёна, и Чимин обернулся, с, как обычно, чуть приоткрытыми губами и удивлённым взглядом – словно это выражение отпечаталось на нём однажды и теперь никак не сотрётся. В прошлой жизни, назовём это так, Юнги нельзя было назвать робким – он был остр на язычок, комментируя самым непосредственным тоном, способным оскорбить кого-то так, что до жертвы не сразу дойдёт сей факт. Но на то она и прошлая, что уже прошла. У Юнги складывалось впечатление, что после пребывания в ангельской конторе у него что-то украли, давая взамен некоторые таланты, о которых, к сожалению, пока Мин не разузнал. Должно же было быть у ангела-хранителя некое секретное оружие, а иначе он просто человек с поставленной датой смерти. Как раковый больной, разрушенный недугом не до конца. Глаза Чимина всё ещё были прикованы к лицу Юнги: блестящие, живые и тёмные – они не были похожи на стеклянные блюдца призрака с чердака. - Я могу пойти с вами, - заявил Мин. Тэхён прищурился, подтягиваясь ближе к Юнги но так, чтобы тот не заметил. - Хорошо, - добродушно кивнул Чимин, благодарный за заботу и зализанные раны. Юнги был уверен, что Пак редко кому-то в чём-то отказывал и мог этим пользоваться, ограждая Чимина от опасных ситуаций. Маниакальная идея запереть парня в комнате до истечения срока никак не проходила. Или можно было решить проблему одним трупом – Тэхёном. Он был просто гиперактивной обезьяной, тянущей Чимина за руку по улочке и нашёптывающий, что у него есть небольшой сюрприз. Юнги еле успевал рассмотреть окрестности тихого городка, отличного от его родного Тэгу спокойствием и тишиной. Тэхён без устали болтал, как хочет побывать в старом добром аквапарке, а Чимин поддерживал, вспоминая прекрасно-проведённое там детство. - Стоп, что? Аквапарк? – вмешался, до сего момента молчащий Юнги. - Да, там здорово, - кивнул Чимин. – Мы с Тэхёном зависали на горках часами напролёт, пока родители не вытащат, или деньги на еду не закончатся. - А ел Минни тогда неимоверно, - вставил слово Ким и Пак закатил глаза. – Помню, Хоби часто покупал нам сахарное печенье, и… Тэхён замолчал, закусив губу, осторожно глядя на Чимина. Каким-то образом случилось так, что растерянность и пассивная тоска Пака передались Юнги – он буквально ощущал тяжёлый камень, болтающийся в грудной клетке Чимина, привязанный прочный тросом – сухой колючий ком подкатил к горлу, но Мину удалось проглотить его. Словно кто-то сунул в горло полынь. Шумы всплесков воды, весёлый визг и смех отдыхающих; поблёскивающие, точно бриллианты капли и лучи солнца, отражающиеся в каждом предмете. Стоя в раздевалке с поднятой футболкой, Юнги рассматривал своё тощее тельце с виднеющимися рёбрами и кривился: в Тэгу он предпочитал торчать на пляже, зарывшись ногами в песок, а не сверкать слишком бледными ляжками, публике на потеху. Вернув футболку в прежнее состояние, Мин решил, что лучше отдохнёт на лежаке, а не на горках. Выползая из кабинки, Юнги примостился на свободное место, натягивая солнечные очки на нос и взирая, как резвятся люди. Мимо него пронёсся Тэхён и, с криком: «банзай!» юркнул в бассейн, расплёскивая воду до самого бортика. Кинув на лежак чистые полотенца, Чимин глянул на Юнги: - Не собираешься купаться? – Мин опускает очки, желая усмирить Чимина взглядом, а-ля «я слишком стар для этого дерьма», как натыкается на оголённое тело парня, и его речь вновь куда-то пропадает. Пары секунд хватает, чтобы вернуть голос, но эту заминку Юнги себе не прощает. - Нет, я не хочу. Чимин убегает, понятливо кивнув, и забирается на вышку, ныряя в ярко-синюю трубу. Юнги слышит его забавный высокий возглас и улыбается, когда Пак вылетает из неё, погружаясь под воду. Молодой парень пристально изучал Мина тяжёлым взглядом: смоляные волосы, и, точно чёрные дыры, поедающие свет звёзд, глаза. Улыбнувшись, он сделал длинный шаг вперёд и упал в воду. Становится тяжело дышать – через силу сделав судорожный вдох, Юнги мотнул головой. Он оглядывал купающихся людей, прыгающих с вышек и веселящихся с большим надувным шаром в воде, выискивая Чимина по ярко-красным купальным шортам – ничего. Подорвавшись с места, Юнги, сжав кулаки и проклиная всё на свете, прыгает в бассейн. Его одежда намокает и тянет ко дну, утяжеляя рывки руками. Лавируя между дрыгающихся ног, Мин вертит головой и замирает, видя обмякшее тело Чимина. Прошло не больше трёх минут, как Пак сиганул из трубы, и успел уже утонуть! Настигнув подопечного, Юнги схватился за безвольную руку, потягивая Чимина за собой – к воздуху, пока их лёгкие не разорвало от давления и нехватки кислорода. То были самые длинные несколько секунд в жизни Юнги, не считая пребывания в чистилище. Он боялся, что не успеет вынырнуть вовремя, и его ноги слабели с каждым резким рывком, а пальцы стоически держались за Чимина. Мимолётный мираж лица со скучающим разочарованием, проскальзывает мимо Юнги прежде, чем он оказывается наверху и выталкивает за собой Чимина. Игнорируя любопытных отдыхающих, собравшихся вокруг, Мин торопился вытащить Пака из бассейна – в этом ему помог Тэхён. Тяжело дыша, трясущимися руками Юнги делал толчки по грудкой клетке Чимина, считая до пяти и вдыхая в него воздух. - Ну, же, давай! – хрипел Юнги, зажимая нос парня и не слушая Тэхёна, что нужно дождаться профессионалов – было слишком мало времени. Не это ли шанс засчитать плюсик в свой список добрых дел? Чимин задыхается от кашля, выплёвывая воду и сгибаясь пополам. Юнги стукается коленями о твёрдый пол и облегчённо вздыхает, в то время как Тэхён помогает прибывшему спасательному флоту в лице юной девушки, поднять Пака на ноги и отвести подальше от воды. Тот продолжал кашлять, и обессилено висеть на плече Кима, пока не скрылся за толпой. Выжимая промокшую одежду, неприятно прилипающую к коже и дрожа от холода, Юнги, шатаясь, побрёл за горе-подопечным, плечами задевая взволнованную публику. Чимин лежал на кушетке, пока спасательница осматривала его на прочие повреждения. Она слабо улыбалась, когда Пак сообщил, что помнит её – девушка с хризантемами. Юнги стоял в дверном проёме, опираясь плечом к косяку. Он размышлял, что за странный парень появился прежде, чем Чимин чуть ли не утонул. Едва ли его можно было назвать нормальным - нечто тёмное окружало незнакомца, и Мин отчего-то был уверен, что то была не последняя их встреча. - Спасибо, что спас меня, - проговаривает Чимин, выхватывая витающие мысли Юнги, которые тут же полопались, как мыльные пузыри. Его голос был неровным и тихим; до сего момента сидящий и смотрящий в одну точку Тэхён, обратил внимание на Мина. - Да, спасибо, - неохотно выдавил Ким, опуская глаза. В старых балладах, рыцарей, спасавших людей от неминуемой смерти, народ носил на руках, боготворил и восхвалял – Юнги представлял хотя бы улыбку или рукопожатие, но никак не скромного «спасибо». Немного разочаровавшись, он отлепился от косяка, разворачиваясь на пятках и сообщая, что хочет в туалет. Сокджин появляется, как обычно, в самый неподходящий момент. Заевшая молния не слушается, пока Юнги пытается застегнуть ширинку влажных джинсов – ангел терпеливо наблюдает и это раздражает Мина. - Так и будешь пялиться? – шипит он, и, наконец, справляется с замком. - Поздравляю с успешным спасением, - улыбается Сокджин. Юнги хмыкает, поворачиваясь к зеркалу и поправляя влажную чёлку, слишком длинную – стоило бы подстричься, но он не имел понятия, где в этом городе находится парикмахерская. Его единственным местом обитания был флористический магазинчик Пака – Мину хотелось бы попасть домой, но кто знает, что случилось бы с Чимином в таком случае. - Когда Чимин тонул, я почувствовал кое-что странное, - вспомнил Юнги и Сокджин перебивает его: - Да, одна из особенностей ангелов-хранителей – ты можешь чувствовать более сильные переживания подопечного, будь то счастье, боль, разочарование или тоска – что угодно. - У нас что-то вроде телепатической связи? – Сокджин снова кивает: - Как и у нас с тобой. И ещё, ты, наверное, замечал некоторые изменения в своём характере? Это из-за Чимина – у него сильное биополе, влияющее на твоё нынешнее восприятие мира – оно может быть не таким, как прежде. - Я стану таким же болтливым простецом-цветочником? - Вовсе нет, - заверил Сокджин, игнорируя сарказм. – Ты становишься более сентиментальным, как и Пак Чимин. - Круто, - умывая руки, произносит Юнги. На самом деле это ни черта не круто. Юнги в жизни не хотел быть чувствительным, сентиментальным или плаксивым – ему нравился свой шероховатый характер, который, чуял он, начинает сглаживаться. Юнги прекращает мыть руки и смотрит, как вода капает с кончиков пальцев и разбивается о керамическую поверхность раковины. Открыв рот, чтобы расспросить Сокджина о возможном виновнике, не дающим ему покой - Юнги передумывает, списывая всё на разыгравшееся из-за адреналина воображение и, кивая Сокджину на прощанье, хлопает дверью, закрывая её с обратной стороны. Сон Хи – девушка, оказавшая Чимину медицинскую помощь, велела Юнги переодеться в сухую одежду и выдала омерзительный костюм, похожий на ночную рубашку из психиатрической клиники. Скорая отвезла Пака и Мина до дома, оставляя Тэхёна добираться самостоятельно. Ким долго возникал, что не оставит Чимина одного в таком состоянии, но Пак настоял, что побыть в тишине ему нужнее, нежели с болтливым другом и попросил прощение за это. - Я до сих пор не понимаю, как это произошло, - признался Чимин, разливая горячий чай с мёдом по кружкам и подавая одну Юнги. Они сидели в саду, дыша тёплым летним воздухом с витающим ароматом ночных цветов и зелени; оба закутаны в тёплые пледы и уставшие. На памяти Юнги это было впервые, когда они говорили без беготни и без Тэхёна. - Со всеми ведь бывает, - дуя в горячую кружку, заверил Мин, но Пак отрицательно покачал головой: - Последнее время творится что-то неладное: я стал неуклюжим, из рук всё валится, а сегодня ещё и это. Такое ощущение, ну, глупо конечно, что какая-та частичка меня исчезла. Скорее сбежала, подумал Юнги, но вслух не произнёс – Чимину не нужно было знать об ангелах и демонах, и о том, что его Хранитель – один из самых безалаберных пернатых; не считая птичку Мина, из-за которой он и оказался ангелом на замене. Так что Пака можно было назвать счастливчиком – он хотя бы ещё жив. - Может, просто полоса невезений? Со всеми бывает. - Да, наверное… ох, смотри – началось! Под густой кроной старой яблони, занимающей центр сада, начали загораться зеленоватые и желтоватые огоньки - один за другим. Они словно вели некий тайный обряд, кружа вокруг ствола дерева и тихонько жужжа свои молитвы. Никогда не видевший подобного чуда Юнги не мог оторваться от мессы, пытаясь вылавливать отдельных светляков взглядом и следить за их действиями, но вечно терялся, будто то были ожившие звёзды. Переведя взгляд на задумчивого Чимина, свернувшегося в пледе, Юнги машинально улыбнулся, думая, что совершать хорошие поступки, может, не самое благодарное дело, но одно из приятных сердцу. Пустая холодная кружка давно стояла на тумбе, рядом с чиминовой. Светляки перестали водить хороводы, зависнув где-то в листве яблони и изредка подмигивая тельцами, давая знать о своём существовании. Ночь наступила незаметно. Растения роняли тени от горящего светильника, создавая причудливые узоры на тропинках, вымощенных брусчаткой. Звёзды на небе безразлично глазели на Землю, а молодой месяц был схож с серпом, подобным тому, что использовал Чимин при работе в саду. Черничное небо смешивалось с бархатной темнотой и нельзя было различить, где конец одного и начало другого. Желтоватый свет падал на уснувшего Чимина, выглядящего умиротворённо без единой эмоции на лице. Плед слез с плеча и Юнги поднялся, укрывая Пака осторожно, чтобы не разбудить. Тот что-то пробормотал и шевельнулся, но глаз не открыл. Облизнув пересохшие губы, Мин обратился к окну мансарды, замечая там скрытую в тенях фигуру, с чётко-очерченным бледным лицом. Юнги был уверен, что Хосок ухмыляется и если бы мог выйти из комнаты, то обязательно бы сделал это прямо сейчас. Выдохнув, Мин поторопился в свою комнату. - Почему ты так смотришь на него? – Как только Юнги оказался на мансарде, Хосок не заставил себя долго ждать, приставая с дурацкими вопросами. Это было не удивительно – излишняя болтливость призрака, ведь он не разговаривал с живыми несколько лет. Тем не менее, Мину это не нравилось – его коробила способность общаться с потусторонними жителями. - Как это я на него смотрю? - Как Аид на Персефону, - пояснил Хосок, театрально вскидывая правой рукой и бесшумно перемещаясь на свои любимые стропила. - Вовсе я не… не сравнивай меня с дьяволом – сегодня я спас Чимина, так что скажи мне спасибо! - Я и благодарен, - хмыкнул Хосок, скрещивая руки на груди. Юнги скинул с себя футболку, переодеваясь в белую спальную рубашку с длинным рукавом. – Но вот что интересно, Чимин всегда хорошо плавал – он был как рыба в воде – они же с ТэТэ вечно торчали в бассейне или на речке, и тут Минни чуть ли не тонет, спрыгнув с детского аттракциона? - Никто не застрахован от падений, - не веря в собственные слова, проговаривает Юнги. - Ты что-то скрываешь? – Хосок спрыгнул, и разместился рядом с Мином, вновь занимая место на кровати. - Ну, вообще-то, я видел подозрительного брюнета… - Пф, всех брюнетов считаешь подозрительными? – парировал Хосок и Юнги присмирил его тяжёлым взглядом: - Он был жутким, и, будучи ангелом-хранителем, - язык еле повернулся, дабы произнести своё новое звание вслух, - я могу видеть некоторые вещи. Что, если тот парень – не человек вовсе? - И что он тогда? – заинтересованно спросил Хосок и Юнги, не имея ни единого предположения, пожал плечами: - А это нам и предстоит узнать. Хосок кивает и проскальзывает по полу босыми пятками – вытягивает книгу из полки и раскрывает её, бредя в тёмный угол комнаты, где стояло одинокое кресло. Садится в него, закидывая ноги на подлокотник и задумчиво молчит, делая вид, что читает. Он размышлял о сказанном Юнги, и ему совершенно не нравилось происходящее. Юнги хотел посоветовать Хосоку не читать в темноте, но осёкся – у приведений зрение упасть не может. Он поудобнее лёг под одеяло, таращась на чуть трепыхающиеся ткани балдахина над своей головой и повернулся на бок – в сторону Хосока. - Он скучает, - произносит Юнги, сам не зная, почему и зачем. Ему хочется, чтобы Хосок знал, что о нём не забыли, что, несмотря на боле не пустующую комнату, куда поселили совершенно чужого и незнакомого человека – Чимин скучает и ему так же больно вспоминать, как если бы не было долгих лет отсутствия Хосока. Он отрывает взгляд от книги, испытующе заглядывая в глаза Мина. - Почему это говоришь ты? - Потому что мне кажется, что Чимин хотел бы сказать это тебе лично. - Ну, да, - криво улыбается Хосок. Он вновь обращается к книге, и его чёлка падает на глаза. На этот раз он не видит строчек, гуляя по воспоминаниям, когда всё ещё был живым. – Скажи Минни, что скучать по мёртвым – не самая лучшая привычка. - А ты не хочешь как-то дать о себе знать? - Я пытался, - отзывается через некоторое время Хосок, когда Юнги решил, что надеяться и не обязательно. – Но, кажется, именно поэтому Чимин перестал заглядывать на мансарду, убегая сразу же после уборки пыли и запирая дверь. Знаешь, он всегда был очень чувствителен, и я уверен, что Минни ощущал присутствие потустороннего здесь. Правда, он не мог догадываться, что это его собственный брат.