Как я теперь живу

Айзек припарковал машину на крохотной стоянке перед школой, где в тени деревьев стояли несколько дорогих автомобилей. Я невольно засмотрелась на них. - Ты хочешь произвести хорошее впечатление на директрису?- вывел меня из транса Айзек, я кивнула в ответ.- Тогда не опаздывай! Василиса привыкла к тому, что в вестибюлях обычных школ стоят ряды шкафчиков для одежды и старенькие фонтанчики со ржавой водой для питья, и долго не могла прийти в себя, обнаружив, что внутреннее пространство школы было таким же внушительным, как и ее внешний вид. Она прошла мимо пустующей приемной в комнату, уставленную резной мебелью с обивкой в зеленых, коричневых и золотистых тонах. Повсюду на стенах висели причудливые картины с изображениями животных и сказочных существ, шелковые обои были разрисованы причудливыми цветами, три слона поддерживали столешницу кофейного столика, верхушки зеркал были украшены позолоченными завитушками. Василиса медленно прошлась по комнате, и остановилась у стеллажа с книгами. Василиса взяла книгу с интригующим названием "Сказки о несчастье". В комнату из соседнего кабинета стремительно вошла худая и очень высокая женщина. - Вы Василиса Огнева?- спросила женщина гнусавым голосом.- Меня зовут Елена Мортинова,- она протянула мне бледную и слабую руку.- Я директор этой школы, добро пожаловать, Василиса,- Мортинова улыбнулась, показав острые, как у акулы зубки. Женщина встала со стула. - Нам пора в твой класс. Пока мы шли по коридору, у меня возник вопрос, и я не постеснялась его задать. - Насколько суровыми бывают здесь телесные наказания?- с серьезным видом спросила я. - Что ты, душенька!? Никаких телесных наказаний в школе нет. Директриса отворила передо мной скрипучую дверь, и я прошла в класс. Класс отличался от коридоров школы, он был светлым и просторным. При виде директрисы ученики встали и сели, как по приказу. Только теперь я могла рассмотреть классную комнату. Ее освещали не обычные лампы, к каким мы привыкли, а огромные канделябры с тысячами свечей. Ряды парт стояли одна выше другой, как в Колизее, все ученики-зрители внимательно смотрели на меня. Как по команде они встали и сели, при виде директора. Я внимательно осмотрела класс, заметила кузена Осберта. Оказалось, мы с ним одноклассники. Задние парты пустовали, я прошла к ним под многогочисленные взгляды новых одноклассников, возможно их удивляло то, что я не в форме, а может и что-то другое. -Василиса, где ваша форма?- окрикнула меня директриса. -Моя юбка еще лежит в ателье, она не готова,- я развернулась на сто восемьдесят градусов и вызывающе посмотрела на нее. - Помните, Василиса, юбка должна быть не выше колена!- я знала, что ее раздражает мое поведение, но не собиралась останавливать эту занимательную игру в "Кошки мышки", только вот кто же мышка?

***

От всего этого школьного «бла-бла-бла» было мало толку, поэтому мы Осберт предложил спуститься вниз в очень живописную деревню, небольшие домики в которой соединялись друг с другом и были построены из того же желтоватого кирпича, что и наш дом. Деревня была небольшой, состоящей из множества маленьких улочек с одинаковыми домами, отличающимися только безделушками в окнах; улочки разбегались по обе стороны от главной дороги. Эдмунд сказал, что деревня достаточно велика для еженедельных ярмарок, были три пекарни, две мясные лавки, церковь, построенная в двенадцатом веке, чайная лавка, два паба (один вполне приличный, а другой довольно скверный, причем во втором была также еще и гостиница), несколько завзятых пьяниц; по крайней мере, один предполагаемый педофил, и обувной магазин, в котором также продавались дождевики, непромокаемые сапоги, футбольные мячи, дешевые леденцы и рюкзаки с изображением утенка Твити — популярного мультяшного героя. Недалеко от центра стояло здание, чуть больше и аккуратней, чем остальные — в нем располагалась администрация. Напротив него была площадь, вымощенная булыжником, где каждую среду проводилась ярмарка, а прямо по диагонали, на углу площади, был один из пабов. Он назывался "Лосось", так как раньше рядом с ним находился рыбный магазин, но когда магазин закрылся, никто и не подумал переименовать паб. На другой стороне площади было что-то вроде староанглийской версии магазинчика Севен-Элевен, который по какой-то причине был также почтовым отделением и аптекой, а в те дни, когда торговля не шла, на улице перед ним продавались газеты.       Мы зашли внутрь, и на деньги, которые тетя Пенн оставила нам на неделю, купили столько бутылок воды и разных консервов, сколько могли донести до дома. Это было куда интереснее, чем просто сидеть дома. Мы были не одни в магазине, но люди вокруг были очень дружелюбны, особенно по отношению к двум детям, которые пришли без взрослых, и никто не пытался толкнуть нас на землю и убежать с нашими покупками.