Принц Х Царевич, черновики NC-18

К ПхЦ-1, когда Пересвет до свадьбы от переживаний перебрал с наливкой на посиделках у царицы:              Ёширо улыбнулся, отставил опустевшую чашку. Уложил еле ворочающего языком царевича обратно на подушки. Потом вдруг наклонился — и коротко поцеловал. В губы.       — Спи, — шепнул он.       И Пересвет от изумления вырубился.       Через полчаса — луна в окне не успела подняться высоко, — Пересвет очнулся в холодном поту. Неужели это было на самом деле?! Или ему причудилось спьяну?       Нет, такого быть не может. Конечно, причудилось.       Какой позор, о боже! Первый раз в жизни напился — и так опозорился! И перед кем? — перед своим будущим мужем, которому через несколько часов должен дать согласие на брак!.. Черт, хорошо же он будет выглядеть с бодуна на собственной помолвке… Хотя голова почему-то совсем не болела. Даже наоборот — разум был чист и ясен как никогда. Наверное, это действие того чудесного снадобья, что дал ему Ёширо…       Черт, значит, это был не сон! Ёж дал ему выпить — а потом… Нет, может быть, всё-таки сон? Пересвет выпил — и тут же заснул? А что привиделось потом — это всего лишь игра расшалившихся нервов? Да, скорей всего это так и есть. Ведь не мог же ему нихонец сказать «спи» совершенно без акцента? Конечно нет.       Так Пересвет и пролежал до рассвета, не сомкнув глаз, уставившись в потолок.       Во всех светлицах и залах царского терема сводчатые потолки были расписаны милыми цветочками, задорными петушками и жар-птицами. В эту ночь Пересвет понял, что ненавидит жар-птиц.       Чудесное снадобье не только избавило царевича от признаков алкогольного отравления. Похоже, у него имелось и побочное действие. Нельзя было признать этот эффект неприятным. Но и ничего хорошего в этом не было. В теле разлилась легкая истома, а в паху ощущалась приятная тяжесть. Пересвет недовольно запыхтел, перевернулся на бок. Попытался думать о чем-то другом, отвлечь себя… Но перед глазами призраком маячила его улыбка, а в ушах мёдом залип сладкий отзвук его голоса…       Пересвет рывком кинулся на живот, подмял под себя подушку. Крепко зажмурился, заставляя себя представить, как братец Светополк взасос целует свою Забаву. Эта картинка всегда вызывала у царевича устойчивый рвотный рефлекс… Однако вместо родни в возбужденный разум упрямо проникал вполне конкретный образ с сапфировыми глазами, длинными распущенными волосами, волной падающими на голые белые плечи, на спину, с линией позвоночника между лопаток. Мысленный взгляд плавно скользнул ниже по нежной линии, вниз, к узкой талии. И еще ниже, к манящей впадинке, ниже которой эта линия становится узкой щелкой между двух крепких, подтянутых, в меру округлых…       Пересвет вытаращил глаза. Заставил себя остановиться — как-то сами собой бедра начали странно двигаться, рывками вжимаясь в скомканное одеяло. Что ж он делает? Куда его повело?..       Хотя нет, ясно же — побочный эффект от снадобья.       Царевич со вздохом раздражения перевернулся на спину. Досадно! Уже шестнадцать лет! Уже не маленький, а всё по-прежнему приходится делать самому, своими руками.       Он снова закрыл глаза. Так. Что он обычно представляет, чтобы поскорей закончить? Память услужливо подсказала давно полюбившийся образ — стройная, синеглазая, черноволосая… Пересвет снова очумело уставился в темноту. Не заметил, как сжал себя до боли — почуял, зашипел, чертыхаясь. Да что ж такое!       Нет, так не годится. Пересвет быстро-быстро задвигал кулаком, поочередно перебирая в мыслях всех подходящих девиц, от горничных до княжон. Однако воображаемая чехарда красавиц облегчения не приносила. Рука уставала, ствол раздраженно ныл, привередливо не отзываясь ни на одну из вспомнившихся девиц.       Бесполезно.       Ни жены, ни любовницы, так еще и мечты лишился! Пересвет уронил руки, раскинулся на постели с приспущенными подштанниками. Пусть торчок сквознячком обвеет, авось само пройдет. Мечта стала явью, ходит рядом, улыбается, целоваться лезет. А толку?       А целуется он сладко. Пересвет против воли вспомнил прикосновение губ. И рука сама собой потянулась куда надо. Ладонь легла удобно, большой палец нежно тронул головку. Пересвет, зажмурившись, облизнул губы. Жаль, недавний поцелуй был короток, вспомнить даже особо нечего… Рука плавно заскользила вверх-вниз. Вторая медленно мяла яички, то и дело соскальзывая пальцами ниже, мягко играя с колечком мышц, зажатым между нетерпеливо подрагивающими ягодицами…       Царевич колени поднял, ноги пошире раздвинул. Вот если бы Ёжик был девчонкой, он бы обнял его покрепче. Да вжался бедрами в его крепкие сдобные булочки… И держал бы за узкую талию, не отпускал бы, сколько бы тот ни стонал, ни вырвался…       Царевич с досадой уронил голову на подушку — излился раньше, чем домечтать успел. Ну что за проклятье!       А в голове всё крутились видения, одно слаще другого… Аж самому стыдно, щеки, поди, как костер в ночном мраке пылают…       Только, кажется, рука сама не хочет отпускать необмякший ствол. И пальцы совсем не устали. И вздох из горла рвется, неутоленный, продолжения требующий… Как он на утро нихонцу в глаза смотреть будет? В бесстыжие его сапфировые очи?.. Пересвет в голос застонал — и торопливо лицо подушкой накрыл, чтобы слуги не услышали. Негоже. Стыдно. Но сладко…       2011