Игра

Я спокойно прогуливалась по дворцу, рассматривая его величественные колонны и прекрасные картины. Вообще я хотела заглянуть в библиотеку, чтобы взять для себя какую-нибудь книжку, ибо мне очень скучно. Пирс постоянно занимается магией, и на меня у него совсем нет времени. Он уходит еще до рассвета, а когда приходит обратно в свои покои, то падает на кровать без сил и крепко засыпает. А Локи... А что Локи? Он принц и у него полно государственных дел, которыми он сейчас и занимается. Я не могу закатить истерику по поводу того, что мои мужчины совсем не уделяют мне внимания, так как прекрасно понимаю, что это будет очень эгоистично. Локи и так ради меня отказался от многого и живет среди смертных, а Пирсу необходимо учиться для самозащиты. И вот практически дойдя до пункта назначения, мне послышался жуткий мужской голос. Он больше шипел, нежели говорил. Да и сказал он всего лишь одну фразу: «Море волнуется раз». Я резко остановилась и посмотрела по сторонам. Странно, но вокруг никого не было. Кто тогда это сказал? Ладно, не будем зацикливать на этом свое внимание. Просто пойдем дальше. Успокойся, Лисса, тебе это только послышалось. Ведь никто не мог залезть к тебе в голову и прошептать эти слова. Медленно выдохнув, я распахнула высокие деревянные двери библиотеки. Просмотрев один стеллаж за другим, но так и не найдя ничего интересного, я собиралась покинуть библиотеку. Но вдруг мой взгляд упал на довольно увесистую книгу в красном переплете. Как только моя рука дотронулась до нее, я вновь услышала это голос, больше похожий на шипение змеи. Он говорил нараспев: «Море волнуется два». Книга выпала из рук и с грохотом встретилась с мраморной поверхностью пола. Что за черт?! Меня с головы до ног резкой волной накрыла паника. Что происходит? Так, нужен свежий воздух. Срочно. Пулей вылетев из библиотеки, под странные взгляды дворцовых слуг, я планировала добежать до Северного Сада и там обдумать, что за чертовщина со мной творится, но моим планам не суждено было сбыться. Голову пронзила резкая вспышка боли. Я схватилась за нее двумя руками и изо всех сил сдерживала себя, чтобы не закричать. Опять эти слова, произнесенные нараспев: «Море волнуется три». Несмотря на боль, я бегу. Бегу, что есть сил. И снова эта боль. Она будто парализует меня. Я падаю на колени, разбивая их в кровь, не в силах больше стоять. Пытаюсь оглядеться и понимаю, что нахожусь прямо у дверей Тронного Зала. Шепот. Слова. Краткое: «Умри». И снова боль... Свет... Как же больно... Все тело ломит. Будто я упала с Башни Старка. Пытаюсь подняться и сесть. Нет сил... Дальним уголком сознания я понимаю, что нахожусь в своих покоях. Странно. Что произошло? Я помню только шепот, боль, колени, разбитые в кровь... В углу кто-то зашевелился. — Как ты себя чувствуешь? — слышу я, словно издалека, голос Локи. — Больно... — только и могу прошептать я. Локи тяжело вздохнул и присел на край кровати. — Что ты помнишь, Лисса? Что с тобой произошло? — беря меня за руку, спрашивает он. — Я помню... боль... и шепот. Мужской шепот. — Ты знаешь этот голос? Кто это был? — крепче сжав ладонь, спрашивает он. — Нет. Что это было, Локи? — он вздыхает, встает с кровати и начинает кругами ходить по комнате. — Я не знаю, — честно сказал он. — Тебя нашли слуги. Ты лежала посередине коридора без сознания. — А в каком коридоре? — В южной части дворца, в одном из самых малопроходимых коридоров дворца. Что ты там делала, Лисса? — я в шоке смотрю на него. Как в южной части?! — Я не знаю, Локи! Я… я отчетливо помню, как из библиотеки бросилась бежать в Северный Сад и потеряла сознание у Тронного Зала, — Локи тоже смотрит на меня с нескрываемым удивлением. — Не знаю, Лисса, не знаю... — снова боль. Я резко сгибаюсь на кровати. Из груди выходит непрошенный стон боли. — Лисса? — Локи подбегает ко мне. Шепот. Снова он. — Опять... — сквозь сжатые зубы говорю я. — Он вернулся. — Кто вернулся, Лисса? — Голос! А-а! — я выгибаюсь дугой в противоположную сторону. В голове я снова слышу свой кошмар: «Зеркало». — Что он говорит? — З-зеркало, — заикаясь, произношу я, а ужасный голос вторит: «Зеркало. Встань перед ним. Одна». — Зачем ему зеркало, Лисса? — Локи взволнован ни на шутку. — Он просит, чтобы я встала напротив зеркала. Одна, — шепчу я. — Ну уж нет! — шипит Локи. — Я ему просто так тебя не отдам! — Локи, я тогда умру от этой боли... — хриплым голосом шепчу я. — Помоги мне. Прошу, — Локи тяжело вздыхает, но берет меня на руки и ставит прямо перед зеркалом. — Учти, — тихо начал Локи, — я из комнаты не выйду и буду наблюдать за тобой, чтобы, если что, помочь, — в ответ я только кивнула. На большее не было сил. Когда Локи меня опустил перед зеркалом, я чуть не рухнула, сил не было совсем. Сначала ничего не происходило. Я просто смотрела в зеркало и видела свое отражение. Но потом вновь раздался это голос. За моей спиной появилось отражение. Отражение Локи. Я оглянулась, но Локи стоял, как и обещал, у окна и пристально за мной наблюдал. Посмотрев обратно в зеркало, изображение не исчезло. На меня смотрел Локи. Но другой. Длинные волосы, потрепанное лицо и доспехи, голубые глаза. Локи-2, назовем его так, продолжал на меня смотреть и молчать. Вдруг он заговорил: — Лисса Мориссон, теперь же Лафейсон, — он улыбнулся, но это не было похоже на улыбку, больше на животный оскал. От такой улыбки я невольно поежилась. — Ты, наверное, хочешь узнать, кто я. Я угадал? — я молча кивнула. — Я Бог Локи из Асгарда, — это я и без тебя поняла, мысленно закатив глаза, подумала я. — Но в отличие от твоего дорогого Локи я не такой добрый. И знаешь, кто в этом виноват? Моя семья, которая оказывается и не семья мне вовсе. Трикстер! — он начал ходить вокруг меня кругами. — Приемыш! Ётун! Такова была моя участь с самого детства. Все читали на моем лице признаки дурных чувств, которых не было, но их предполагали — и они родились. Я был скромен — меня обвиняли в лукавстве. Я стал скрытен. Я глубоко чувствовал добро и зло. Никто меня не ласкал, все оскорбляли. Я стал злопамятен. Я был угрюм, — другие дети веселы и болтливы; я чувствовал себя выше их, — меня ставили ниже. Я сделался завистлив. Я был готов любить весь мир, — меня никто не понял. И я научился ненавидеть. Моя бесцветная молодость протекала в борьбе с собой и светом. Лучшие мои чувства, боясь насмешки, я хранил в глубине сердца, они там и умерли. Я говорил правду — мне не верили. Я начал обманывать. Узнав хорошо свет и пружины общества, я стал искусен в науке жизни и видел, как другие без искусства счастливы, пользуясь даром теми выгодами, которых я так неутомимо добивался. И тогда в груди моей родилось отчаяние — не то отчаяние, которое лечат дулом пистолета, но холодное, бессильное отчаяние, прикрытое любезностью и добродушной улыбкой. Я сделался нравственным калекой; одна половина души моей не существовала, она высохла, испарилась, умерла, я ее отрезал и бросил, — тогда как другая шевелилась и жила к услугам каждого, и этого никто не заметил, потому что никто не знал о существовании погибшей ее половины, — из глаз текли слезы. Я будто на себе почувствовала все, через что он прошел. Краем глаза заметила, что Локи пытается до меня дотронуться, но натыкается на невидимую стену. Он что-то кричит, бьет стену, но не может ничего сделать. Я смотрю ему в глаза и плачу. Он смотрит на меня и зовет по имени, но я не в силах ответить. — Ох, — продолжил Локи-2. — Он действительно тебя любит. Знаешь, — он выдохнул и рассмеялся, — он сильнее меня. Он прожил мою жизнь, но выстоял. Прошел испытание. Я часто спрашивал себя: «А что бы было, если бы я сдержался? Если бы я не разжал тогда руку? Если бы я не напал на Мидгард? Вот что бы случилось». Но, знаешь, Лисса, в моей душе слишком много гнили. Это не для меня. — Чего ты хочешь? — тихо спрашиваю я. — Мне нужна помощь. Предлагаю сделку, — я от души рассмеялась. — И я даже знаю, что ты сейчас скажешь, — не дав сказать и слова начал Локи-2, — довериться Богу Обмана? Как неоригинально. Хоть один бы что-нибудь новое придумал, — я закатила глаза и ответила: — Я подумаю. — Что ж, смертная, у тебя есть два дня, — сказав эти слова, его отражение пропало. Я рухнула на колени перед зеркалом, не имея сил больше стоять. — Лисса! — Локи, мой Локи, кинулся ко мне. — Что произошло? — Два дня, — прошептала я. — У меня есть два дня, — и провалилась в темноту...