Ничего... Никого...

Резкий хлопок прервал течение его мыслей. Он встрепенулся от неожиданности и хотел было вскочить, готовый ко всему, когда ему на плечо легла рука Баффи: - Спайк, ты умудрился заснуть? - Нет, luv, я не спал, так, задумался... А в чем дело? Усталому, вымотанному вампиру уже и глаза на пару минут закрыть нельзя? - Да нет, можно, конечно. Но мы с Дон довольно активно выясняли отношения. Остается только удивляться способности мужчин засыпать в считанные секунды и в любой обстановке. Спайк ехидно осклабился: - Ого! У нас наметился прогресс! Баффи недоуменно уставилась на него: - Что ты имеешь в виду? В глазах вампира мелькнуло странное выражение. Уж не обиды ли? Баффи скрестила руки на груди: - Давай, Спайк, договаривай! Если ты сказал А, то мне хотелось бы услышать и Б. - Кровавый Ад! Баффи! Это же так просто! Как там ты меня всегда называла? Ах, да! Вещь! Если быть точным, мертвая отвратительная вещь! А сейчас ты, наконец, сказала это! Спайк вскочил с кресла и заметался по гостиной. Баффи с растущим раздражением наблюдала за его метаниями: "Господи, что это с ним? Такой взрыв эмоций! С чего бы это? Что я ему такого сказала, что он так завелся?" Она мысленно прокрутила весь их коротенький разговор и не вспомнила ни одного обидного слова с ее стороны. Не в силах понять его логику - а мечущийся из угла в угол вампир, не давал ей сосредоточиться - она рассердилась окончательно. Схватить его за шиворот и швырнуть обратно в кресло было делом пары секунд. Истребительница оперлась руками на подлокотники, заключив вампира в своеобразную живую ловушку, склонилась к самому его лицу и угрожающе прошипела: - Что "это"? Отвечай немедленно, Спайк! У меня нет настроения разгадывать твои идиотские загадки! Так что лучше тебе объяснить мне все сейчас понятным английским языком, чем дожидаться, когда я окончательно потеряю терпение. Спайк поднял голову, встречаясь с девушкой взглядом: - Ты назвала меня мужчиной, Баффи. Не вампиром, не вещью, а мужчиной. Первый раз ты признала во мне человеческие качества. Ты не находишь, что это все-таки прогресс? Его глаза прожигали ее насквозь. Обида, боль и отчаянная надежда плескались в этих голубых озерах. Баффи отпрянула от него, не в силах ответить. Как легко было бы парой жестоких слов оттолкнуть его, растоптать надежду в его глазах, сжечь и развеять по ветру его чувства. Хватило бы нескольких секунд. Но она не смогла это сделать. Слишком долго она жила за прочным барьером лжи, слишком часто пряталась в доспехи отрицания, на слишком многое привычно закрывала глаза. Баффи отступила от Спайка еще на пару шагов и остановилась. Вампир по-прежнему не сводил с нее горящего взгляда, словно говоря ей: "Ну же, девочка. Вот он я. Весь, как на ладони. Сколько еще я должен препарировать себя, чтобы тебе было достаточно? Сколько еще откровений потребуется, чтобы ты перестала сомневаться? Я не умею лгать, а мои мелкие секреты тебе неинтересны. Эта книга открыта для тебя, нужно только запастись терпением и желанием ее прочитать. В ней нет лжи, одна правда". Истребительница отвела глаза. Ей больше не хотелось лгать ему, но и слова правды застряли у нее в горле. Наконец, так ничего ему и не ответив, она повернулась и направилась к лестнице. У самого подножия Баффи задержалась: - Я хочу принять душ. Ты можешь воспользоваться второй ванной комнатой. Дон принесет тебе чистую одежду, а ту, что на тебе, брось в мусорный бак. С этими словами она заспешила наверх. Уже на последней ступени ей в спину ударил его отчаянный крик: - Я не чудовище! Девушка запнулась на мгновение, но решила все-таки оставить разговоры на потом. "Да, Спайк, ты - не чудовище, - думала она, стаскивая грязную одежду и становясь под обжигающие струи воды, - Уже не чудовище. Ты сильно изменился за эти два года. Странно, что я не заметила этого раньше. Что ж, настала пора знакомиться заново. Кто ты, Спайк? Ты не человек, это и так ясно, но ты и не вещь, не монстр... Где, в какой момент я потеряла врага, по имени Спайк? Кто ты теперь? Друг? Вряд ли. Мои друзья не обладают такой способностью выводить меня из себя. Просто знакомый? Ты слишком часто рисковал своей жизнью из-за меня, так что тоже нет. А, может, я не могу найти ответ, потому что неправильно ставлю вопрос? Может, вместо "Кто ты?" нужно спрашивать "Кто ты для меня?" Ох, боюсь, ответ на этот вопрос мне не понравится". Вода струилась по ее обнаженному телу, смывая грязь и кровь, унося прочь остатки напряжения этой ночи и раздражения от последнего разговора со Спайком. Расслабившись, Баффи потеряла нить мыслей, но знала, что они вернутся вновь, стоит ей опять оказаться наедине с этим несносным вампиром. А тот, выкрикнув ей вслед отчаянные слова, съежился в кресле и обхватил голову руками. - Я не монстр! Я не чудовище! Почему ты этого не видишь, Баффи? - твердил он вновь и вновь. Поддавшись внезапному порыву, он встал и направился к двери. Однако, распахнув ее и сделав шаг в сгустившиеся сумерки, Спайк нос к носу столкнулся с Дон. - Ты куда? - вскинула она одну бровь, а потом, скептически оглядев его с ног до головы, добавила, - Да еще в таком виде? - Домой, - буркнул он и собирался уже обойти ее, когда Дон вновь заступила ему дорогу: - Ну уж нет! Я зря что ли бегала в твой склеп за одеждой? Молодым девушкам, между прочим, психологи не советуют шататься по кладбищам на закате. Да и Баффи сказала что-то насчет душа. Она еще раз окинула взглядом его покрытое засохшей кровью тело и волосы. - Судя по всему, там ты еще не был. Пришлось ему вернуться в дом, где Дон, тщательно заперев дверь, положила ключ в карман: - Опять с Баффи поругался? - Да нет, как обычно, - неопределенно пожал плечами Спайк, но увидев, что девушка ждет разъяснений, неохотно выдавил, - Ты же знаешь, мое дело - вляпываться в неприятности, а ее - вытаскивать меня из них. Дон ухмыльнулась с видом всезнайки, а потом посерьезнела: - И эти неприятности действительно стоили того, чтобы расхлебывать их всю ночь и весь день? - Угу, стоили, - отозвался Спайк, поняв, что попал под последние залпы канонады, отгремевшей полчаса назад над Баффи. Рассерженно фыркнув, девочка всучила ему сверток с одеждой и загнала во вторую ванную комнату, не прекращая ворчать что-то насчет пропадающей по ночам с привлекательными вампирами Истребительницы, и ее, Дон, горькой судьбы сидеть в одиночестве. Услышав шум льющейся воды, она с чувством выполненного долга плюхнулась на диван в гостиной и, включив телевизор, стала дожидаться появления сестры. Та не заставила себя долго ждать. Баффи уже успела принять душ, высушить волосы и переодеться в чистые джинсы и сияющий новизной синий свитер. Дон завистливо вздохнула, глядя на нее. "Ну как это удается Баффи, прошатавшись всю ночь черт знает где и заявившись домой перед началом следующей в ужасном виде, через какой-то час вновь выглядеть на все сто? И ни синяков тебе под глазами, ни намека на усталость, одна сплошная реклама здорового образа жизни. Просто "ешьте йогурты и вы всегда будете полны энергией и здоровы!" Дон подивилась, какие порой глупости всплывают в ее голове, и вновь уставилась на сестру. Судя по всему, та была в на редкость хорошем расположении духа, а значит... Она оказалась права. Поупиравшись немного, для порядка, Баффи отпустила ее ночевать к подруге и, быстренько созвонившись с той, Дон выпорхнула за порог этого сумасшедшего дома, именуемого резиденцией семьи Саммерс. * * * Так же, как некоторое время назад Баффи думала о Спайке, светловолосый вампир думал о ней, стоя под струями душа. Вода больше не становилась красной , соприкасаясь с его телом, а прозрачным потоком омывала четкие линии его фигуры. Через пару дней от свидетельств безумной ночи не останется и следа. Только воспоминания. Он был полон воспоминаний. Его мысли вновь вернулись в прошлое, в те дни, когда вернулась Баффи. Он оказался прав, она, действительно, вернулась другой из путешествия в загробную жизнь, но насколько она изменилась, ему еще только предстояло познать. В полной мере. На собственной шкуре. Поначалу Баффи была с ним необычно приветлива и тиха. Даже заторможена, вот верное слово. От прежней девушки с взрывным характером, вечно готовой надрать ему задницу, не осталось и следа. Ее бойцовские качества по-прежнему оставались поразительными, так же, как и ее выдержка и стойкость перед жизненными испытаниями, которые обрушивались на нее одно за другим. Казалось бы, все отлично, все замечательно, Баффи вернулась и вновь пинает задницы, все вокруг счастливы. Даже их ненормальные отношения постепенно приходили в норму. Если раньше Баффи врывалась в склеп, ударом ноги сорвав дверь с петель, припечатывала его к стене и доходчиво объясняла, что Господь велел делиться информацией, а потом, врезав ему для порядка разочек-другой по носу, гордо удалялась, то теперь эта добрая традиция канула в Лету. Нет, стучаться в дверь Истребительница так и не научилась, - хотя кто их знает, этих американцев, может, у них так принято в гости ходить - но и дверь больше не вышибала. Она стала частым гостем в его жилище. Тихой мышкой шмыгала в вечно незапертую дверь и подолгу сидела с ним рядом, частенько задерживаясь допоздна. Они разговаривали обо всем на свете, даже иногда выпивали или шли вместе гулять в город. Чувствовалось, что ей было хорошо в его компании. Но, стоило на горизонте появиться ее друзьям, и Баффи вновь замыкалась, наглухо запечатывала двери, ведущие в ее внутренний мир. Такое положение вещей длилось пару месяцев, пока разом не сошло на нет. В тот вечер, случайно сбив ее с ног, Спайк обнаружил, что на Баффи действие чипа не распространяется. Он мог вновь причинить ей боль, ранить, даже убить. Мог, но больше не хотел. Вампир был растерян, подавлен и воодушевлен одновременно. В его голове шумел вихрь эмоций и мыслей, мир, в который раз совершив замысловатый кульбит, поверг его в состояние шока. Он не знал, что ему делать с этой новой способностью. Сначала Спайк хотел сохранить все в тайне, но он никогда не отличался способностью долго скрывать свои секреты. Правда жгла его изнутри, рвалась наружу и, когда сил уже не было хранить ее одному, он обратился к единственному человеку, который слушал его, разговаривал с ним. К Баффи. Только она могла понять его, только от нее можно было ожидать помощи и совета. Но все вышло по-иному... Они встретились в заброшенном доме. Баффи выслушала его молча, ни слова не сорвалось с ее губ, пока он объяснял ей свою ситуацию. Мир как будто замер вокруг них, когда Спайк закончил рассказ, а потом взорвался ослепительной яростью. Словно лопнула наконец какая-то натянутая струна в душе Баффи. Энергия, заключенная в ней и не находящая выхода, хлынула неукротимым потоком агрессии, направленной на вампира. Той ночью Истребительница избила его. Они подрались. Сначала для него это казалось игрой. Спайк бил вполсилы, нарочито неуклюже двигался, подставляясь под удар, пока в какой-то момент, после пары сильных оглушающих ударов с ее стороны, не понял, что игры закончились. Вампир собрался было прекратить этот бессмысленный поединок, даже сказал, что любит ее, что никогда не причинит ей зла... Но было уже поздно. Перед ним стояла не Баффи, а жестокая разъяренная Истребительница. И для нее он был врагом. Почему она не убила его в ту ночь? Что заставило ее остановиться? Спайк не знал. Он потерял сознание задолго до того, как она закончила терзать его бесчувственное тело. На следующий день вампир очнулся уже не в заброшенном, а в практически разрушенном доме, точнее в той части, что когда-то была подвалом. Каждое движение отдавалось приступами дикой боли в переломанных костях, но он был жив. Все еще. Неделя ушла на полную поправку, в течение которой он не показывался из склепа, борясь не только с болью, голодом и слабостью, но и с одиночеством. Спайка не покидало ощущение, что его предали. "За что? Что я опять сделал не так? Почему я, как последний идиот, вечно кидаюсь им на выручку, но, если беда приключилась со мной, то помощи ждать неоткуда? Почему?" А когда он вновь был свободен от вынужденного затворничества, то понял, что жизнь не стояла на месте. Из Англии вернулся Наблюдатель, Ксандер с Аней наносили последние штрихи на планы грядущей свадьбы, ведьмочки успели поссориться и разбежаться, а Баффи... Она по-прежнему оставалась для него загадкой. Казалось, события той ночи были похоронены и забыты, во всяком случае, Спайк не получил от нее даже намека на то, как ему вести себя с ней дальше. Одна ночь разрушила их доверительные отношения, отбросила его вновь на ту черту, с которой он начинал свой путь к ней чуть многим более года назад. Она была Истребительницей, он - зачипованным вампиром, остававшимся в живых, лишь благодаря ее прихоти. Не друг и не враг. Сплошная область серых значений. Но прошло еще какое-то время, и до Спайка дошло, что не все так уж и знакомо ему. Он вновь попал Баффи под горячую руку, и вновь, и вновь, и вновь... И так без конца. Его загнали в ловушку, и только красные флажки мелькали то тут, то там. За периодами кратковременной агрессии вновь следовал долгий период ремиссии, пока в одну ночь все не повторялось снова по знакомой программе. Баффи нашла выход переполнявшей ее энергии. Нашла свое спасение. Осознав это, Спайк стал очень аккуратно выбирать выражения при первых признаках надвигающейся бури, но это уже не имело значения. Ей было все равно, что он говорил, когда говорил и говорил ли вообще. Наступал момент и вампир опять приходил в себя на грязной мостовой, в своем склепе, на могильной плите с разбитым в кровь лицом и поломанными ребрами. А Истребительница опять оставляла его в покое, и все возвращалось на круги своя. До следующего раза. Но, невзирая ни на что, Спайк продолжал стремиться к Баффи. Для него даже искаженное яростью ее лицо было прекрасно. Он жадно впитывал ее образ каждый раз, прежде чем погрузиться в темноту, где не было страха, не было боли, не было неуверенности и одиночества. Одна пустота, в которой растворялось его сознание. Если это то, что было ей нужно, чтобы чувствовать себя живой, завершенной, целостной.... Что ж, он был к ее услугам. Всегда. Это была их тайна, их секрет, и от осознания, что пусть ненадолго, Баффи пускает его на порог ее внутреннего мира, Спайку становилось легче. Он любил ее, он боялся за нее, он хотел ей помочь, но она четко начертила границы дозволенного, не позволяя никому продвинуться дальше ни на шаг. В который раз вампиру оставалось лишь смириться с отведенной ему ролью мальчика для битья. Но ни за какие сокровища мира Спайк не хотел, чтобы Дон узнала о его странных отношениях с ее сестрой. Он постарался свести общение с Дон к минимуму. А в те редкие моменты, когда сталкивался с ней по воле случая, на вопросы, что с ним опять приключилось, предпочитал отшучиваться. Да, опять наступил на ногу незнакомому демону, упал спросонья на камни, врезался в дверь... Ну и что, что в пятый раз? Да-да, вот такой он неуклюжий. Сначала девушка обижалась, даже пару раз приходила к нему в склеп, чтобы выяснить отношения, но в конечном итоге тактика игнорирования принесла свои сомнительные плоды. Дон стала отдаляться от него все все больше и больше. Спайк видел, что причиняет ей боль, но предпочел выбрать из двух зол меньшее. Он готов был на все, что угодно, лишь бы Дон не узнала, кто регулярно избивает его уже несколько месяцев. Да, Баффи вернулась, но он продолжал хранить данное ей слово, охранять и защищать Дон.