Фазы слёта крыши

Фаза пятая: Машина Если вы думаете, что мой брат остановился на достигнутом, то вы глубоко ошибаетесь. Он решил пойти дальше, гораздо дальше… С утра меня разбудила мать, она была чем-то недовольна и вообще было видно, что встала не с той ноги, сказала мне чтобы я собирался и не отсвечивал. Не понял зачем, но я собрался. Через час меня забрал отец, он тоже был не в духе. Ничего не объясняя он затолкал меня в машину, где уже сидел брат, то же до дури хмурый, но этот хотя бы улыбаться начал, когда увидел меня. И эта лыба была очень многообещающая, что не вселяло в меня никаких надежд на лучшее будущее, но я решил ничего не предпринимать. Первые полчаса мы ехали спокойно, под монотонный бубнеж радиоведуших, а потом Олегу стало скучно и он начал доебываться до меня, шептать всякую чушь и поглаживать мое бедро, сквозь джинсы, отец этого слава богу не замечал, а я старался не подавать виду, что что-то происходит, строил рожу кирпичом и дышал сквозь зубы. Но Олегу это быстро надоело, так как я не реагировал, как ему хотелось, и он решил действовать настойчивее. Убрал руку с бедра и положил ее мне на пах, легко сжимая сквозь штаны мой член. — Какого хуя ты творишь? — зашипел я сквозь зубы ему в ухо, пытаясь убрать его граблю. Но ничего не вышло, он был в два раза сильнее меня. А потом, якобы «в наказание», брат вообще расстегнул мне ширинку, вываливая мой ствол наружу и фиксируя своими пальцами. Не смотря на бредовость происходящего и опасность быть застуканным отцом, ситуация возбуждала не на шутку. Я прямо чувствовал, как мой член наливается кровью в горячих пальцах, становится тяжелее и горячее. — Прекрати! — шикнул я, все еще пытаясь вырваться. — Неа, — пальцы Олега, только сильнее сжали твердеющий член, начиная надрачивать. — Блять! — ругнулся я, чувствуя, как внизу живота становится все тяжелее и приятнее, как на головке выступает смазка. — Так, Константин, еще одно выражение и я тебя высажу, понял? — рявкнул отец и посмотрел на меня через зеркало заднего вида. На ногах поджались пальцы от страха, что он сейчас увидит это непотребство, но возбуждение меньше не стало, оно наоборот обострилось до какого-то невероятного предела, делая тело чересчур чувствительным, — Я не слышу ответа, ты понял, Константин? Он смотрел мне в глаза, зло и с прищуром, в то время, как Олег до предела оттягивал крайнюю плоть и поглаживал уздечку. И в тот момент я не знал чего мне хотелось больше, застонать или заплакать. — Я п-понял, папа, — задыхаясь и заикаясь ответил я. — Так-то лучше, — кивнул отец, и наконец перестал прожигать меня взглядом, вновь устремляя все свое внимание на дорогу. Брата же походу возбуждала эта игра на грани фола, потому что после этого он начал дрочить мне настойчивее, резче, грубее, вынуждая, чтобы я снова начал ругаться и отец на этот раз точно обратил внимание, на нашу пошлую игру. Но я держался, даже когда брат заставил меня взять в руку его влажный, большой и толстый в обхвате ствол, даже когда он просунул мне в штаны руку и начал массировать колечко мышц, даже его шепот не заставил меня раскрыть рта, хотя было из-за чего. — Что же ты сжимаешь свои блядские алые губы? — шептал брат, особенно сильно надавливая на головку и раскрывая щель уретры ногтем, — Такие губы не должны быть сжатыми, они должны быть влажными, эротично приоткрытыми и по ним должна стекать сперма… От его шепота внутри все сладко ныло, низ живота сводило приятной судорогой, а глаза закатывались от наслаждения, которое дарила его рука. Губы сами собой расслабились, выпуская из горла полустон-полувсхлип, мне стало так наплевать, услышит ли меня отец. Но похоже Олегу было не наплевать, потому что он зажал мне рот рукой, прежде чем я успел издать более громкий стон. «Почему он мучает меня?» — это была единственная связная мысль в моей голове. — Сожми мой член сильнее… — хрипло выдохнул мне брат в ухо, усиливая движения на моей плоти, обхватывая плотнее и поворачивая кулак. Было одуряюще приятно. Я сжал его плоть и он сам начал трахать мою руку, пытаясь достичь разрядки, и это время, как отец вел машину. Я чувствовал, как яички начинают поджиматься, а член подрагивать, говоря о приближающейся разрядке. Я прикусил губы до крови, толкнулся пару раз в кулак брата и кончил, обессиленно обмякая. Олег же еще около пяти минут терзал мою руку, а потом тоже кончил, давя в себе стон удовольствия. Завалившись головой на мое бедро, якобы, от усталости, как показалось отцу, брат откуда-то из-под сидения достал влажные салфетки и начал уничтожать следы преступления: вытирать наши члены и джинсы от спермы, потом стирать же ее с пола, благо резиновые коврики, а то бы вовек не отмыли, и все это сопровождалось тяжелыми вздохами, томными стонами и вообще… — Вы у меня еще там потрахайтесь! — рявкнул отец, ему явно не нравилась эта возня. «А мы уже!» — хотелось мне заорать в ответ, но вместо этого, я тихонько поправил член, так же тихонько вжикнул молнией ширинки и отвернулся к окну. Олег смотрел на эту мизансцену с едва сдерживаемым ржачем, но мне как-то похуй! Потому что он дебил, извращенец, долбанный инцестник, братодрочер! И хуй с ним, что я не лучше!