Фазы слёта крыши

Фаза четвертая: Комната После того случая в примерочной бутика, стоило мне остаться одному наедине с мыслями, и мой член начинал жить своей похотливой жизнью. То есть он попросту вставал и не падал, ровно до тех пор пока я качественно не подрочу, и любые другие методы на него не действовали, ни холодная вода, ни представление нашего обрюзгшего математика в пеньюаре с кружевами, ни-че-го. Так вот, оставшись совсем один, я прилег на кровать и начал себя поглаживать, мягко надавливая на плоть через домашние штаны и тонкую ткань боксеров, гладя полоску оголенного живота у пояса, чуть подлезая под него, совсем не много… Но и этой невинной ласки мне хватило, чтобы вещи показались совсем тесными. Не медля больше не минуты, я стянул мешающие, развлекаться, тренировки с нижним бельем и кинул их на стул около письменного стола, оставшись в белой безразмерной футболке, которая была мне чуть ниже бедренных косточек и едва прикрывала мой ствол. Улегшись обратно на кровать, я задрал футболку до талии и провел рукой по впалому животу до паха, пока в ребро ладони не уперлась влажная от смазки головка. Было приятно. Мягко обхватив плоть, я начал поглаживать головку, не забывая уделять внимание и дырочке уретры, так и представляя, как все эти манипуляции проделывает со мной старший брат, пошло усмехаясь и нарочно замедляясь, заставляя меня умолять. От представившейся картины перехватило дыхание и я непроизвольно замедлился. А следом скрипнула дверь. Подняв глаза, я увидел брата, который оперся о дверной косяк. Подобрав ноги, я до предела натянул футболку и скрыл свой возбужденный член, на что Олег фыркнул и сказал: — Ну что же ты, продолжай… Продолжать не хотелось, хоть возбуждение и не пропало, а наоборот стало только сильнее. — Или ты хочешь, чтобы я тебе помог? — сказал он, игриво двигая бровями и вальяжно приближаясь ко мне. — Нет, спасибо, сам справлюсь, — прошипел я, отползая, пока не уперся в стенку. А ему только этого и надо было. Нависнув надо мной, он схватил меня за ногу и дернул, я повалился на кровать. — Какой ты забавный, — улыбаясь во все тридцать два, пропел брат и добавил, смотря мне между ног, — И похотливый… — О, ну извини, можно подумать ты никогда не был подростком и у тебя никогда не вставал член, — с сарказмом ответил я, схватил подушку и прикрыл причинное место. — Вставал, не спорю, но обстоятельства были другие, и я не был извращенцем, как ты, — сказав это, он отобрал подушку, обхватил рукой мой ствол и начал дрочить. Сначала быстро и несдержанно, что при каждом движении меня просто подбрасывало, а потом сбавил темп, до такого медленного, что хотелось все сделать самому, лишь бы побыстрее кончить. Я просто терялся в этих ощущениях, извиваясь на кровати, как уж на сковородке. А потом все происходило слишком быстро. Вот он прекращает меня ласкать, затем сдергивает с кровати, сажает на стул и привязывает и я ору: — Олег, какого, блять, хуя? Я дергал руками и ногами пытаясь освободиться, а его это только забавляло. Особенно если учесть, что мой член, вертел все изыски брата на себе, и оставался в состоянии полной боевой готовности. Не знаю из чего сделано мое достоинство, но оно осталось непоколебимо в своем стремлении получить удовольствие, словно ебучий паразит, который подчиняется только своим инстинктам. — А это так важно? — отозвался он, присаживаясь у меня между ног. Брат осторожно взял в руку мое достоинство, массируя, а затем полез к себя в карман… И достал бечевку… — Блять, серьезно? — Почему бы и нет? — сказал он и начал перевязывать мне мошонку. — Олег, ты не можешь так поступить! — дергаясь сказал я, мой член влажно покачнулся и задел подбородок брата. — Нет, могу, — пропел Олег и щелкнул пальцем по головке. Я дернулся от боли и зашипел, а брат подул на нее, и стало легче. А потом он снова начал мне дрочить, до предела оттягивая крайнюю плоть, а потом натягивая, сжимая головку так, словно пытался выдоить из меня сперму, и мне это нравилось. Нравилось настолько, что я стонал, как портовая шлюха, пытаясь двигать бедрами в такт его движениям. Ласки брата были грубыми и одновременно с толикой нежности, что заводило неимоверно. Внизу живота нестерпимо ныло, хотелось кончить. И я бы кончил, если бы член и яйца не были перевязаны. Блять. А Олег, видя мои мучения только сильнее издевался: ласкал кончиком пальца щель уретры, раздвигая ее, гладил уздечку, массировал вены на стволе и оттягивал яйца, которые уже звенели от количества спермы. Было хорошо и больно, больно и хорошо. — Олег, ну хватит! Хватит меня мучить! Прошу! — хныкал я, дергаясь на стуле. А он только лыбился и продолжал измываться. Мудак ебанный! Было жутко больно от того, как хотелось кончить, а член выглядел так, как будто его в вакууме передержали, а потом полили прозрачной смазкой: он был ярко-розовый, со вспухшими фиолетовыми венами, яркой, почти красной головкой и яйцами, раза в два больше, чем обычно, а еще он блестел. — Олег, ну прошу, хватит… Я больше не могу… Мне больно… — с трудом прохрипел я. Перед глазами плыли черные точки. Он послушался, и освободил мой член, но издеваться не перестал. Теперь он сидел напротив моей сочащейся смазкой плоти и дул на нее, но не прикасался. Еще одна изощренная пытка. Это было приятно, но катастрофически мало для того, кто хочет кончить. Мне нужны были прикосновения, но Олег мне их не давал. — Прошу! Блять, умоляю! Дай мне кончить! Блять! Сука! Наконец он навис надо мной, еще раз подул на головку, а затем лизнул, совсем легко, почти едва ощутимо, но мне и этого хватило. Я обильно кончил с громким стоном, содрогаясь всем телом. Брат смотрел на меня горящими глазами и облизывался. Ну и кто, блять, после этого из нас извращенец?