Ты сделаешь из меня Венеру, а я из тебя - Купидона

— Что такое доброта? Доброта — это тогда, когда все друг другу друзья и летать все могут!.. — начал с утра пораньше сходить с ума Той и напевать песни «Барбариков», смешно завывая на высоких нотах.       Утро субботы начиналось не очень приятно: меня опять рано разбудили, да и эта детская песенка на полных правах могла вертеться у меня в голове до самого вечера. — Ты случайно сегодня ночью головой об кровать не бился? — поинтересовалась я. — Нет… — он выглядел неимоверно довольным, — просто я понял, что делал неправильно! — Что? Похоже, все-таки ударился… ночью я слышала какой-то подозрительный грохот… — Нет же! Все это время я пытался изменить твое тело, всячески издевался над тобой и заставлял тренироваться, превозмогая боль. И ты ничему не хотела учиться. Это мой косяк. Я понял это благодаря серии документальных фильмов, которую посмотрел вчера ночью. Я должен научить тебя доброте! — Кого тут еще доброте учить нужно? Ты самый злой из всех людей, которых я когда-либо встречала! Иди спать, ты, наверное, не выспался, и я тоже. Время еще всего лишь половина седьмого.       Но Тоя словно переклинило, и он не хотел сдаваться: — Чтобы успеть все, что я запланировал, нужно начать прямо сейчас. Давай же, вставай, не ленись! — Учитель же должен подавать хороший пример своему ученику? — решила заткнуть его я. — Ну да, конечно. — Так сделай доброе дело, пожалуйста, и дай мне поспать, пока я тебя не пришила и не пошла по пути зла!       Ему ненадолго пришлось отступить. Но на этом, как я рассчитывала, его сумасбродство не закончилось. Как только родители вышли из квартиры и отправились на работу, он снова показался из своего темного укрытия и все-таки заставил меня вылезти из теплой постельки.       Передо мной словно стоял другой человек. Тот вялый, ленивый и грубый зануда-Той сильно отличался от этого веселого, бодрого и энергичного парня, напевающего «Барбариков». Вот она — вся великая Сила документальных фильмов. Со мной тоже такая ерунда бывает: посмотрела документальный фильм на сорок пять минут — почувствовала себя дофига умной. Но чтоб человека так переклинивало… наверное, там было серий шесть-семь, не меньше… Что же за фильмы он смотрит?       После вполне щадящего и вкусного завтрака (сегодня мне разрешили съесть немного подсоленную пищу и выпить сладкого кофе со сливками, вместо обычных вареных и пресных овощей и стакана минеральной воды) Той усадил меня за маленький журнальный столик в зале, как первоклашку, достал откуда-то чистую тетрадку в клеточку, на которой большими буквами написано слово «Доброта» и, отдав ее мне, приказал конспектировать его слова. — Той, может быть, тебе все-таки стоит сходить к врачу? — начала беспокоиться я. — Нет же, глупая женщина, — заговорил он привычным, грубым тоном, — только сегодня я решил быть добр к тебе, не растрачивай это время впустую. Я долго размышлял над тем, как найти тебе парня, и до меня дошло: тебе необязательно худеть. Главное, что должна делать женщина, чтобы быть любимой: красиво льстить, быть ласковой, нежной и доброй. Поэтому сегодня я решил воспитать в тебе доброту. — Это я уже слышала… — Так слушай и дальше! Дело в том, что добрым людям гораздо легче жить на свете. Да и продолжительность жизни у них значительно больше, чем у злых. А еще они реже страдают расстройствами желудка и заболеваниями, с ним связанными… — Значит ли это, что ты зол, как никто, Король поноса? — Ах ты, дрянная женщина! — рассердился Той и шлепнул меня по голове скрученной в трубочку газетой. — Вот про что я и говорю! Ты очень грубая и злая, как мужик. А мужик мужика видит издалека. Тебя никто не полюбит, пока ты остаешься такой. К тому же, нехорошо высмеивать слабости других людей… мне нисколько не смешно. Это грустно, когда от любого внешне неподозрительного продукта, даже от вчерашней сосиски, крутит живот!       Затем он раздраженно фыркнул и достал кипу бумаг из неизвестно откуда взявшегося у него чемоданчика, разложил на столе у меня несколько листков: — Для начала мне нужно определить твой базовый уровень доброты. Чисто визуально, ну, ведешь ты себя балла на два из двенадцати по шкале Добрых дел. Но я не отрицаю того, что у тебя может быть и скрытый потенциал. Потому я предлагаю тебе пройти тест, который позволит мне выявить, насколько ты добра… — Скажи мне, ты что-нибудь не то съел? С утра злоупотребил спиртными напитками? Что с тобой не так? На первый взгляд не определить… — Замолчи уже и просто выполняй, что тебе говорят. У тебя сегодня все равно выходной, и заняться нечем. — Мне надо готовиться к экзаменам. Я вообще-то в выпускном классе, дурачьё! — Забей на учебу! Я еще не видел ни одного человека, который полюбил бы девушку за пятерки. — Ты неправильный… ты совершенно неправильный!       Немного угомонившись, я принялась за «Тест Добрых Дел». Я поняла, что бесполезно было искать причину такого странного поведения Тоя. Может быть, у парней тоже есть особые «Красные Дни календаря»?       Тест состоял из двадцати четырех вопросов с четырьмя вариантами ответов. Вопрос первый: «Вы видите пожилую женщину, пытающуюся перейти дорогу на оживленной транспортом улице в час пик. Ваши действия: »       Вариант «а» — Похлопаете бабку по плечу. Вариант «б» — Дадите бабке конфетку. Вариант «в» — Просто пройдете мимо, сделав вид, что вы необразованный и нелегальный мигрант, ничего не смыслящий в русских бабках. Вариант «г» — Перевезете бабку на другую сторону дороги на своей спине.       «Что не так с этим тестом? Вопросы банальнее некуда, но варианты ответа какие-то неадекватные! К тому же, бабка — это не самое вежливое обращение к пожилой женщине. Этот тест составлял дебил…»       Вопрос второй: «Вы едете на велосипеде ночью по безлюдной улице. Вдруг вас останавливает прохожий немного в нетрезвом виде и просит подвезти. Ваши действия: »       «Каким боком этот вопрос вообще относится к тесту доброты?! Какой псих поедет ночью по безлюдной улице и будет останавливаться перед пьяницами? Понятия Тоя о мире людей явно какие-то извращенные…»       Вариант «а» — Подвезете. Вариант «б» — Подвезете по-любому. Вариант «в» — Подвезете за деньги. Вариант «г» — Вежливо откажете, так как у вас нет ремня безопасности на багажнике.       В общем, уже по двум вопросам можно было сделать определенные выводы: некоторые из вопросов теста настолько банальны, что даже если разбудить пятиклашку посреди ночи и задать их, то он отчеканил бы ответы на них так же легко, как таблицу умножения, другие же были до невозможности полны идиотизма, что-то вроде «Если в самолете начался пожар, то кому вы позволите выпрыгнуть первым…» или «Как остановить теракт своими руками…».       Но я все же терпеливо ответила на них, то сдерживая смешки, то ударяясь головой об стол, то больно хлопая себе по щекам ладошками.       Ребят, никогда не связывайтесь с идиотами, все остальное — фигня!       После того, как я прошла тест, Той начал проверять его, усадив меня за очень странный учебник читать про составляющие части Доброты, при этом сам удивленными, большими, словно бильярдные шары, глазами смотрел то в свои бумажки, то на меня. — Ты прошла тест со стопроцентным результатом…, но по тебе не скажешь, — удивился этот наивный балбес совсем по-детски. — Как ты это сделала? Откуда списала? — Ты сегодня явно не в порядке, — проворчала я. — Я хочу, чтобы мне вернули привычного для меня ворчуна Тоя, который грубил мне по сто раз за день, но при этом давал действительно полезные советы. Очнись, придурок! Этот тест слишком прост. На него тебе правильно ответит даже пятилетний ребенок! Ведь именно это нам внушают везде, где можно… По телевизору, радио, об этом написано множество книг. Будьте добрее, надежнее, проявляйте героизм! Да вот только сказать или написать человек может все, что угодно. А сделать… с этим все гораздо сложнее. — То есть, ты не отрицаешь, что была неискренна? — спросил он, наклонив голову на бок, ожидая моего ответа, и начал делать какие-то заметки в своем блокноте. — Конечно, не отрицаю! Я могу сказать, могу сказать даже без дрожи в голосе, что способна на геройские поступки, такие, какие описаны в книжках: спасти человека, обойти ради него всю Землю вдоль и поперек, закрыть своим телом пулемет, чтобы другие уцелели. Но на деле… на деле все может пойти совсем не так. И когда я об этом думаю, то понимаю, что, скорее всего, позорно сбегу. И не я одна — так поступят многие. Потому что героев единицы. Твой тест похож на теоретические задачи по физике, которые на практике имеют совсем другой ответ, или не имеют вовсе. Потому что жизнь — штука гораздо более сложная, чем любая писанина в книжках.       Почему-то, когда я говорила, все тело дрожало, а к глазам как-то сами собой подступали слезы. Возможно, мне было самой обидно за свои слабости.       Я слишком остро стала на все реагировать. — Ты в чем-то права, но в чем-то и ошибаешься, — как-то иронично улыбнулся Той. — Наверное, единственный тест, который сможет полностью раскрыть все плюсы и минусы твоего характера — это жизнь. Однако героев не единицы. Люди каждый день за что-то сражаются. И если они добиваются той цели, к которой долго и упорно стремились, то их уже можно назвать героями. Ты мыслишь слишком глобально: тебе не обязательно становится героем книги или страны. Достаточно просто перевести ту же бабушку через дорогу: кто знает, может быть, из-за угла вылетит пьяный водитель, или случится еще что-нибудь малоприятное. Любое благое дело, прежде всего, идет на пользу твоей душе.       Закончив говорить, он собрал с моего стола все листки и тетрадки, и даже ту со словом «Доброта», а когда я спросила, где он достал такую (ну, действительно приглянулась), то он только зашипел на меня, как кот. — Ладно, хватит на сегодня тестов, — сказал Той уже по пути на кухню. — А то мы скоро в дебри философии уйдем. Я понял, что тебя ничем не проймешь. Однако тебе самой не стало интересно: насколько ты добрый человек? — Может быть, немного… — пробубнила я, смутившись, но потом завопила на него приказным тоном, — кончай уже жрать! Ты, по-моему, сегодня завтракал! — Тогда попробуй, — промямлил Той с набитым ртом и зашагал в мою спальню с коробкой кефира в руках. — Попробуй совершить какое-нибудь доброе дело. Если сможешь, считай, что перешла на новый уровень с «жирной свиньи» до «девушки не очень». Я, как наставник, даю тебе такое самостоятельное задание!       Затем он исчез под моей кроватью, хрумкая печенками, и оставил меня в глубоких раздумьях. Казалось бы, задача проста, но кому сейчас нужно доброе дело? Кто готов принять мою доброту? И как мне не умереть от смущения, предлагая свою помощь?       Как примерная ученица, пообещавшая Тою следовать всем его наставлениям, я весь день убила на попытку совершать добрые деяния: перерыла Интернет в поисках идей, но случаи, о которых я прочитала, были слишком необычные, поэтому я пошла бродить по улице в надежде, что у кого-нибудь что-нибудь случится, и я появлюсь тут как тут.       Но, как назло, город был абсолютно обыденным, таким же, как и всегда, не собирающимся меняться: замкнутые в себе люди, прячущие улыбку от суровой повседневности, сливались в огромные серые массы в своей верхней одежде в самых модных холодных тонах. Даже никаких беспомощных бабушек, нуждающихся в том, чтобы им помогли перейти дорогу, не находилось. Нарезав пару кругов по самым загруженным автомобильным движением улицам, я даже начала думать, что такие бабушки встречаются только в сказках, как баба-яга, русалочка или леший.       Любой биологический вид адаптируется к новым условиям или умирает. Так и бабушки приспособились к равнодушной толпе прохожих.       Правда, все-таки мне удалось найти одну бабулю с очень тяжелыми сумками. Но когда я предложила ей свою помощь несколько раз, то она попыталась избить меня своими авоськами. Видимо, я была слишком настойчива…       Домой я вернулась под вечер, голодная и расстроенная.       Либо во мне нет ни капли добра, либо весь мир старается, чтобы я в это верила.       На следующий день вместо того, чтобы практиковаться в добрых делах, я постоянно злилась: — Милая, — качала головой мама, — я, конечно, понимаю, может быть, переходный возраст и все такое, но в последнее время ты стала есть вдвое, если не втрое больше обычного. А вчера ночью из холодильника пропала огромная тарелка беляшей… — Нагрузка… в школе большая нагрузка! — начала неумело оправдываться я. — Приходится сжигать много калорий, и постоянно хочется есть. — Может, стоит посоветоваться с каким-нибудь врачом? Я за тебя волнуюсь. Ты ведь и так немного полненькая, дальше тебе полнеть уже просто опасно для здоровья…       «Той, сцуко!» — Маргарита, — строго говорил папа, — в последнее время я начал замечать, что из холодильника потихоньку пропадает мое пиво. И вот вчера вечером я обнаружил, что осталась последняя бутылка… — Не-не-не, пап, я ничего не знаю! — самоотверженно вертела головой я и размахивала руками, пытаясь отстоять свою невиновность, но даже у меня сложилось впечатление, что я вру. — Я ж не употребляю алкоголь! Вообще! Ни разу! Что это вообще такое?! Ты сам, наверное, выпил и забыл! — Смотри у меня. Поймаю — никакого тебе высшего образования. До двадцати лет поживешь в деревне под строгим надзором бабушки, хозяйство вести научишься, а потом брак по расчету!       «Той, сцуко!!!» — Милая, — чуть позже обратилась ко мне мама, — я нашла в корзине с бельём неопознанные мужские трусы. Папе они явно малы… — Аааааааа! — я уже была в истерике. — Мам! Это мои! Сейчас в моде трусы шортами, но на мою здоровенную задницу такие трудно найти. Я купила себе мужские. Правда же они милые? Ахаха-ахаха! — Узнаю, что ты с малолетства занимаешься чем-нибудь неприличным — отправлю в монастырь! — добавил от себя папа. «Той, сцуко, ублюдок, тварь, зараза, найду-убью!!!»       Но Тоя по воскресениям у меня дома обычно не было. Он же все-таки не совсем дурак, и куда-то сваливал, чтобы не столкнуться с моими родителями.       Я забежала в комнату и закрыла дверь. Меня всю трясло от гнева, щеки горели от смущения.       «Как он мог меня так подставить?! Столько подлянок в один день! Нет, это ведь он все не за раз сделал, а медленно так подстроил, чтобы механизм сработал, как часовая бомба, как ртуть, которую по капле подливают день за днем в чашку чая, чтобы убить человека…»       Какая там к черту доброта! Попадись этот недоангел мне в тот момент, я бы его убила. На этот раз я решила, что просто так говнюк не отделается, и начала придумывать, как бы ему отомстить, да так, чтобы он понял, насколько больно и обидно мне. А добрые дела можно будет сделать и завтра.       Я полезла к себе под кровать, чтобы что-нибудь подпортить в его временном пристанище. Я знала, что где-то там он хранит овсяные печеньки, и решила раскрошить их ему на матрас. Ну, это только для начала.       «Пусть помучается принцесса на горошине!»       Но когда я засунула голову в эту темную берлогу, то меня там ожидал сюрприз — целый военный мини-полигон: маленькие, но очень опасные препятствия из грязных носков, пустых коробок из-под кефира и йогурта, апельсиновых корок, стратегически верно расставленные укрытия из кубиков рафинада, а в самом конце — дзот из нескольких десятков пустых банок из-под дезодоранта «AXE».       Я хотела присвоить себе что-нибудь из его вещей, сломать или сделать еще что-нибудь. Что угодно, лишь бы он почувствовал мою обиду. Но у него даже брать было нечего! Один мусор! Я не удивилась бы, если бы тут вывелись змеи, или вообще невиданное Чудо-Юдо. Во что он превратил пространство под моей кроватью?!       Я благодарила господа за то, что сюда не заглянула моя мама. Этого бы я никак не смогла объяснить.       Я уже раздосадованная собиралась выбраться из этого гадюшника, как вдруг заметила что-то мигающее красным светом под подушкой. Это оказался какой-то странный прибор, напоминающий то ли пульт с экраном, то ли дизайнерский тетрис, то ли древний мобильный телефон с удлиненным корпусом. — Засунул под подушку, значит, что-то ценное, — вслух размышляла я. — Только вот что это за хрень? — Сканер духовной энергии, — справа от меня появилась белобрысая голова. — А вообще, нехорошо брать без разрешения чужие вещи. Эта штука очень важная, и играть с ней не стоит. — Ты!!! — зашипела я, собираясь поколотить его, но вместо этого ударилось затылком об кровать. — Какое право ты вообще имеешь говорить про чужие вещи! — Да ладно, не кипешуй, — слабо успокаивал меня Той, — в конце концов, не манной же я небесной должен питаться. Сама во всем виновата… — В чем бля?! — не выдержала я и попыталась вылезти, но в порыве гнева у меня не получалось.       Я начала толкать Тоя плечом, сама не понимая, чего пыталась добиться: может, задавить его или укусить, или головой ударить. Вдруг я заметила, как стрелка на приборе, который я держала в руках, начала ударяться о край экрана с красной стороны индикатора. — Что это? — мгновенно переключилась я. — Эй, дура, ты чего наделала! — вспылил Той и выхватил у меня прибор. — Ты его обо что-то ударила? Сломала, что ли? Эй, не шути так!       И стал сам колотить его об пол. — Если кто-то его и ломает, так это ты! — заорала на него я, почувствовав, что порядком уже устала от его общества. — Лично я ничего не трогала! — Тогда это очень плохо, — Той резко стал серьезным и вылез из-под кровати, вытащив и меня. — Если стрелка указывает на красный, значит, поблизости появился демон, по силе не уступающий правителям ада… — Демон? — удивилась-ужаснулась я. — Чему ты так удивляешься, дура? Должны же у нас быть антагонисты.       Больше не тратя на меня времени, он сиганул в окно. Холодный ветер всколыхнул шторы и просвистел у меня в ушах.       В комнату заглянула мама, почувствовав сильный сквозняк. Она спросила, все ли у меня в порядке, и, когда я ее успокоила, попросила сходить в магазин. Я покорно подчинилась, обрадовавшись, что смогу проветриться.       В последнее время я полюбила прогулки.       Паршивые эмоции не отпускали меня. Я злилась на Тоя, на то, как он меня подставил, на то, кем меня посчитали родители, на то, что он в очередной раз назвал меня дурой.       И так всю дорогу.       Даже машинально хватая с полки нужное подсолнечное масло и пытаясь определить на глаз, сколько в килограмме лука, я постоянно думала о нем.       «Я во что бы то ни стала должна ему отомстить! Он издевается надо мной и пакостит, ощутил полное чувство безнаказанности. Да я его…» — Считаешь, что Той незаслуженно тебя обидел? Хочешь проучить его? — услышала я приятный голос за спиной. — Что? — переспросила я, все еще не уверенная, ко мне ли обращаются, и оглянулась.       Возле полок с напитками стояла очень высокая, ростом примерно с Тоя, причем без каблуков, девушка. Красивая, словно картинка, она как и Той выделялась своей внешностью среди всего города: вроде и человек, но черты лица до чего ж изящные, волосы длинные и черные, такие роскошные, как в рекламе шампуней, и глаза какого-то неестественного, ярко-зеленого цвета. — К чему этот спектакль, ты же меня прекрасно слышала, — сказала она, повернувшись ко мне спиной, и начала водить пальцем по ценникам.       Мне стоило бы развернуться и уйти, не обращая внимания на всяких странных незнакомок, но голос у нее был настолько приятный и успокаивающий, а глаза честные-честные, что я могла бы спокойно решиться излить ей душу. — Ты тоже одна из приятельниц Тоя? — спросила я, отчего-то недовольная тем, что вокруг него крутятся столько привлекательных женщин.       Не знаю даже, кому из его компании я завидовала, но завидовала это точно. Кому-то из идеальных людей… — Ну, как сказать… — помедлила она. — Раньше мы довольно близко общались, но наши пути постепенно разошлись. Не могла бы ты мне помочь: я давно не была в мире людей и не знаю, какие напитки сейчас пьют. Выбери что-нибудь на свой вкус.       Я предложила ей баночку Кока-Колы, девушка приняла ее и поблагодарила. А потом снова начала давить мне на больную мозоль: — Он частенько бывает груб. Должно быть, Той чем-то тебя обидел. Я слышу, как стонет твоя душа, оскверненная злобой. — Всего не перечислить. — Он смеется над тобой, издевается, заставляет выполнять непосильную работу, оценивая ее по своим возможностям. Пользуется твоей добротой…       Она, как и Той, словно умела читать мысли. Но я-то надеялась, что это не так. — Да. Той просто не понимает, как мне тяжело, что я держусь уже из последних сил. Вот и сегодня подложил мне свинью и даже не извинился, — на мои глаза наворачивались слезы, когда я это говорила.       Я стала часто плакать. — Глядя со стороны, Той не замечает твоих страданий. — Как бы я хотела, чтобы он оказался на моем месте и почувствовал, каково мне! — Ну, раз ты так этого хочешь, я исполню твое желание, — сказав это, незнакомка вмиг куда-то исчезла, так и не дав мне ничего ответить.       Я не обратила на эти слова никакого внимания и быстро о них забыла.       На следующее утро я встала довольно поздно. В школу из-за какой-то комиссии сказали приходить к двенадцати, так что я хорошенько выспалась, потянулась и пошла ставить чайник. Но стоило мне подняться с кровати, как штаны и трусы свалились с меня, словно безразмерные тряпки.       «Ничего не поняла!»       Кофточка от пижамы тоже заметно увеличилась в размерах, и я могла уже спокойно обойтись без штанов. Я заподозрила что-то неладное и подбежала к зеркалу. В нем отражалась какая-то незнакомая мне красотка с отличной фигурой. Я била себя по лицу, усердно терла глаза и умылась ледяной водой, но отражение не менялось. Я взглянула на свои руки, ноги — они уменьшились, как минимум, вдвое!       Я еще не верила, но уже была счастлива. — Той! Той! Не знаю, что за чудо произошло, но я похудела! — заорала я, вбегая в зал, но, увидев представшую передо мной картину, в ужасе оторопела. — Ты еще кто? Что такая жирная свинья делает на моем диване?!