Последний заезд

***

Пусан был тихим и до оскомины провинциальным. Поэтому, зарулив на заправку, он по-настоящему удивился, увидев среди машин унылых женатиков две тюнингованные красотки. Лухан не слишком их рассматривал, но они не могли не привлечь внимание – японка мерцающего синего цвета и и ее сестра под металлик c синими неонами под брюхом. Хань не любил дешевые понты. Его тачка - Audi RS4 - была девственной в плане доработок. Лу все устраивало, и прикручивать спойлеры или разукрашивать ее неоном, как елку, он не собирался. Хватало и вызывающе-алого цвета. Пока Лу шел к кассе, чтобы рассчитаться за дерьмовый кофе и бензин, дорогу ему преградил высокий смуглый парень. - Хорошая у тебя машинка. Гоняешь? Лу молча отступил влево, пытаясь обойти незнакомца. Он не спал всю ночь, проведя ее в дороге. Единственным желанием было найти мотель и отоспаться. Тот протянул руку, сверкнув улыбкой: - Своих мы сразу видим. Я – Ким Кай. Ты к нам на чемпионат? – он многозначительно подмигнул. - Нет, - отрезал Лу. – Проездом. Лучше скажи, где здесь можно нормально переночевать? Кай не обиделся, а напротив, оказался очень ценным человеком в плане информации. За десять затяжек и полстакана кофе Лу знал адреса мастерских, мотелей и закусочных. - Кстати, у моего старика лучшая в этом городе автомастерская. Может, осмотреть твою малышку перед гонкой? Лу уже устал объяснять, что не участвует в гонках. Он и так знал, что лучше его не найдется никого в Корее. К тому же, он уехал из Сеула не затем, чтобы гонять в Пусане. - Я не езжу, - коротко и сухо ответил Хань. Кай нахмурился: - Тогда нахрена тебе такая тачка? Для понтов? Купил бы лучше себе что-то проще. Эта машина создана для скорости, и ты ее недостоин. Внутри Ханя разгоралась злость. Это было сказано так небрежно, так довольно, что сразу было понятно – он его ни во что не ставит. А больше всего в своей жизни Лу не любил пренебрежения. Он бросил окурок на землю и коротко кивнул. - Пошли. Десять минут, и я тебя размажу. - С удовольствием. – улыбнулся мягко и радостно Кай, но в его глазах была сталь. - Только давай вечерком. Или сдуешься? Он нацарапал адрес на салфетке, и, махнув рукой на прощанье, пошел к машине.

***

Лухан хмыкнул. Он легко обогнал Кая через неделю после приезда на отборочном туре местного чемпионата. Все вокруг просто обалдели – никому не известный парень, невесть откуда взявшийся, сделал местного чемпиона, входящего в десятку лучших гонщиков города. Слухи ползли и ширились: Лухан – сын местного мафиози, и скоро грядут большие перемены. Кай и Хань – любовники. Лу – и есть Кай, только переодетый. Дурацкая правда заключалась в том, что Кай обманом затащил Лу на гонки. На салфетке было нацарапано: - Сегодня ночью возле эстакады на выезде. Когда Хань приехал, валить уже было поздно. - Сойдешь с дистанции – проиграешь. Неужели сольешь? – радостно прищурился Кай. Лухан прорычал: - Хуй тебе. Кай заржал, толпа заулюлюкала, судья прокричал "Go". Стоит ли говорить, что Лу пришел первым? После этого все завертелось: был еще один заезд, где он размазал парня, которого все за глаза и шепотом называли Пингвиненком. В лицо ему этого никто бы осмелился сказать – это было чревато травмами и увечьями. - А как он ездит! Ты бы видел! – мечтательно закатывал глаза Кай. – Я кончаю от его стиля езды. - Пидор, - ответил Лу и сделал Кёнсу на драге. Тот распсиховался и сжег движок, до предела загоняя свою машину. Кай отпаивал Кёнсу дорогим виски почти неделю, не принимая предложения Ханя отыграться за двоих. В это время Лухан познакомился с Чанёлем на мощной Mazda, выкрашенной в цыплячий желтый – совсем как его первая машина. После проигрыша он снес знак запрещенной парковки, а затем они напились вдрызг. В баре они наткнулись на Кая, и мир был восстановлен. Жарко дыша и зажимая Лу в угол, тот вырвал из него обещание участвовать в зимнем турнире.

***

Там они и встретились. Лу мягко стартовал, сразу набирая скорость. Как всегда, легкое волнение перед стартом уступило место взвешенному расчету. Машина шла по мокрому асфальту мощно и ровно. Круг прошел легко. Хань даже заскучал, но потом Кай вырвался вперед, обещая, что ночь будет веселой, и Ханю с трудом удалось забрать превосходство. Но уже на втором заезде Кай выматерился, услышал, что недобрал несколько десятков очков. Гонка на вылет продолжалась. Лу презрительно улыбнулся – если вылетел Кай, то остальным можно даже не пытаться с ним соревноваться. Ожидая сигнала, Хань от нечего делать рассматривал машины соперников. Среди ярко разрисованных тачек, сверкавших подсвеченными спойлерами, выделялась одна – обманчиво непоказательная, благородного изумрудного цвета Subaru Impreza. Единственным ярким пятном была голова водителя, пламенеющая осенним пожаром. Моторы урчали низко, махнул флаг, Лу Хань вжал педаль газа до упора, и тут все пошло не так. Зеленая эмаль блеснула в маслянистом свете фонарей, справа мелькнула темная тень, в уши рубанула какофония звуков – отчего-то включилась магнитола. Лу замешкался переключить передачу – рук не хватало вырубить назойливый шум, и соперник, раздражающе висевший на хвосте, вырвался вперед, мигнув стоп-сигналами насмешливо. Хань пришел вторым, шипя сквозь зубы – этот наглец вел грязную игру. Он вышел из машины, со злость хлопнул дверью. Их обступили со всех сторон. Трасса возле заброшенного завода наполнилась выкриками и восхищенными возгласами. Ведущий проорал в микрофон: - Победителем заезда становится Лу Хань по сумме набранных очков. Блядь, по сумме… Какого? Гонщики и болельщики возбужденно переговаривались. Рыжеволосый подошел к Лу, протягивая руку: - Меня зовут Ким Минсок. Поздравляю. Хань возненавидел этот голос с первой секунды.

***

Жизнь в Пусане была скучной и размеренной. Если бы не ночные вылазки, Лу Хань уже давно бы свихнулся. Кроме того, отец давно заблокировал все счета, махнув на него рукой. Хань нашел работу – все же деньги на жизнь не помешали бы. Конечно, можно было бы пожить в машине, или напроситься к Каю, но Ханю нужно было личное пространство. Смешно, что он был проездом в этом городе, а остался, похоже, надолго. Через несколько недель на дисплее телефона высветилось сообщение с номера, который Хань не видел уже год. Отец. Простил. Ждет для разговора. В голове уже был просчитан путь до Сеула.

***

Зеленая Subaru Impreza стояла на обочине возле заправки. Хань не мог уступить. На втором круге он думал, что все еще успевает отогнать тачку на стоянку и успеть на самолет. На восьмом – что просто не может проиграть. Откуда Мин узнал об отъезде. Спросил кого, или сам догадался? И самое важное – почему ему было не все равно? А может, оказался на трассе случайно? В своей наглухо застегнутой куртке, с небрежно уложенными рыжими прядями и хрипловатым простуженным голосом. Но он добился своего, какие цели бы не преследовал, - Хань остался в городе. Стиль езды Минсока был похож на его собственный, оставленный там, в Сеуле. Это теперь Лу выверял все до сантиметра, гнал тачку с методичной тщательностью, а тогда… он был как Мин. Три года назад у Лухана было все и даже сверх того. С каждым днем ему все больше сносило крышу от вседозволенности и свободы. Все знали Лу Ханя - Сяо Лу. Олененок, Бэмби. Ангельское личико. Зарвавшийся и борзый парень, который вместе со своими дружками держал за яйца полгорода и гонял по ночным улицам без правил и тормозов. Негласный глава стритрейсеров OMD, он жил на сверхскоростях: опрокидывал шоты, трахался быстро, меняя телок быстрее, чем шины после заездов, бил прежде, чем получал удар сам. В тот вечер было жарко. Пока Тао - смуглый китаец с неприязненым взглядом от души пиздил ногами сунувшегося к ним залетного быка, плохо понявшего, на кого он наехал по пьяни, Лу раскатывал на капоте своей малышки дороги кокса, готовясь к гонке. Мир сразу поменялся. Запахи и звуки стали резче, а кровь будто кипела. Ему казалось, что именно сейчас он поймал самый правильный приход, что поможет лететь по ночному шоссе на грани восприятия. Все было предельно легко. Он просто сел и поехал. И все шло замечательно. Лу наслаждался скоростью, устроив гонки с самим собой. Он спросил Криса, сидевшего на пассажирском: - Крис, на каком мы месте? Тот открыл серые глаза, всматриваясь в густую темноту, и махнул рукой, снова ныряя в волны кайфа. Лу Хань воспринял это как личное оскорбление. Он подпер коленом руль и полез к Крису, пытаясь вернуть его в реальность и заставить извиниться. Удар показался Ханю слабым. Но этого хватило, чтобы машину закрутило как волчок на дороге и впечатало в стену дома. Подушки безопасности сработали идеально, и Хань, утопая в белом, ошалело крутил головой. Его крыло страшно. Мир был расчерчен на комиксовые квадраты. Вот стрип с его тачкой и дорогой. Вот из под земли выползает зеленый динозавр, пытаясь смять в пасти маленькую красную Audi. Но его малышка хороша – она взлетает в угольное небо, душащее Ханя своей бесконечностью. Крис сражается с пухлыми облаками огромным тесаком, разрезая черную массу. Хлещет кровь, чудовище падает. Из зеленого бока вытекает красная кровь. Это не динозавр, а высокий сухощавый парень с выбеленными волосами. Его руки и ноги заломлены под неестественным углом, а губы искривлены в белую нитку. Тело мелко трясет – парня выбросило из машины, а она, скореженная и перевернутая, лежала рядом, все еще крутя колесами. Лу был слишком накачан наркотой, чтобы что-то понять. Лу Ханя отмазывали как могли. Отец в лепешку разбился, но замял дело. Пустил в ход все связи, потратил немыслимую сумму, но суда не было – дело закрыли. Он валялся без сознания неделю. Он не запомнил ни медкомисии, ни пощечин, ни укоризненно-жалобного взгляда матери. - Ты конченый наркоман, чтоб ноги твоей тут не было. Живи, где хочешь, и как хочешь. Его красная Audi, вся искореженная и помятая, стояла в гараже Тао. Ханю не то что ремонтировать – видеть ее было тошно. Ему хотелось забыться в кайфе, перерезать вены, улететь на другую планету, потерять память или сменить внешность. Мать тайком приходила к нему, приносила еду и качала головой. Он решил завязать с наркотой и с гонками. Лу боялся спать, но еще больше он боялся просыпаться. Тогда к нему пришел Крис. Он тоже чувствовал вину, не меньше Ханя. Ведь именно он давал ложные свидетельские показания "он не наркоман, у него был припадок", он вытаскивал его из машины и видел все своими глазами. - Я хочу знать, - сказал Хань. Крис пожевал полные губы и уныло проговорил: - Оно тебе надо? Достаточно, что я знаю. Лу настаивал. - Мы врезались в чужую тачку. Нас занесло и остановила машину только стена. Сработали подушки безопасности. Я резал их ножом. Мало что соображал, но не так, как ты – все же я только траву курил. Двери не заклинило. Я вылез и вытащил тебя. Парень лежал в метрах пятидесяти от нас. Ты говорил про темное небо и динозавров. Я пнул тебя, чтобы ты заткнулся. Извини. А теперь он нарушил обещание никогда больше не гонять. Как он ни бежал от скорости и гонок – они догнали его. Это было выше его сил. Что он мог поделать? Это было хуже наркотиков - жажда скорости забирает тебя всего, и спастись от этой сладкой отравы невозможно.

***

Минсок был сам воплощенный риск. Беспечность и шальной азарт. Ханю казалось, что еще мгновение – и Мин не впишется в поворот, но зеленый снаряд шел уверенно, лишь слегка задевая лоснящимся боком стену, заграждение или другую машину. Такое ощущение, что он издевался над окружающими, дразня и провоцируя. И Лу Хань велся на этот обман, сбавляя скорость и пропуская Мина вперед. Последнее время они по очереди приходили первыми на финиш. В поведении Минсока читался скрытый интерес. Изучающе он всматривался в Ханя. Когда тот после заезда сжимал зубы, уступив первенство. Хань не понимал его поведения, и это заводило не хуже гонок.

***

Уже уходишь? – Мин пьяно завалился на Ханя, недовольно выдыхая. Ханю нечего было сказать. В баре было так людно, что дышать было тяжело. - Ухожу, - кивнул Хань. Сегодня ему не хотелось пить и развлекаться. Хотелось трахаться и спать. Именно в такой последовательности. - Никаких наркотиков и рок-н-ролла? Подрочить и спать? – невинно спросил Мин, будто прочитав мысли. - А что из этого списка ты можешь мне предложить? – от неожиданности Хань спросил то, что думал. А потом он обнаружил, что Мин держит его за подбородок, а его колено упирается в пах. И это длится уже некоторое время. Глаза Минсока смотрели испытующе, будто проверяли, на что Хань способен решиться, где его предел. И взгляд был трезвым, расчетливым и голодным. Ханя обдало жаром то ли от отвращения, то ли от возбуждения. Он не хотел разбираться и зарядил Мину в челюсть. Мин легко увернулся, покачав головой: - Ты совсем пьяный, даже попасть с такого расстояния не можешь. - Блядь, ты долбаный пидор, не лезь ко мне! -Минсок улыбнулся торжествующе, мазнув пальцами по щеке: - Ты слишком нервный и подозрительный… малышка.

***

Последний заезд. Ощущение неотвратимости пришло к нему. Лу Хань весь был – лед. На старте машина Мина стояла рядом – но злости не ощущал. Он знал, что победит. - Ничья, - сказал судья. Мин безразлично пинал землю носком ботинка. Проигравшие смылись тихо заливать позор пивом. Толпа рокотала за сеткой. Дорога в районе заброшенного авиазавода была перекрыта. По сторонам стояли болельщики, недоуменно переговариваясь. - Повторный? – спросил Мин, и добавил издевательски, - только не сегодня. Жди ремонта. Это было обидно и неправильно. Все должно было разрешиться сегодня. Лухан стоял, раздумывая, а затем понял, что заставило его тогда свернуть на темную дорогу. Он не умел проигрывать, он хотел брать у жизни все, и только высшего класса. Слова дались легко: - Я не ради гонок сюда приезжал. Победа за тобой, Мин. Глаза Минсока удивленно расширяются. Он зло плюет на землю цедит: - Прокатимся? - Напряжение витало в воздухе, - На твоей. Лу кивнул: - Садись. Хань нажимает на газ. Он не умел водить медленно. Его жизнь была оборотами двигателя, превращавшимися в сотни километров в час. Раньше он ехал по встречке. Надеялся, что сейчас – нет. Что сумел вовремя остановиться. Его немного раздражало присутствие чужого человека в машине, но он безразлично всматривался в дорогу, нащупывая ручку магнитолы. Он едет по эстакаде,даже не зная маршрута. Просто на скорости будет легче говорить. Мин кивает в такт словам песни, поглаживая Лухана по бедру, поднимаясь выше, ощущает ладонью налившуюся тяжесть в паху. Хань ерзает, но молчит. Внутри звенит от скорости и растущего напряжения. Мин косится на стрелку спидометра – она неуклонно ползет вправо. - Нет, - выдыхает он. Мин ухмыляется. Губы Ханя говорят "нет",но глаза просят "сделай это". Он ухмыляется, разворачиваясь к Ханю, и сжимает его член сквозь ткань брюк, сминая пальцами твердеющую плоть. Лухан сжимает зубы, вжимая газ, а затем прерывисто матерится сквозь зубы. Минсок раздумывает всего мгновение, не выпуская из виду спидометр. Раздается звук расстегиваемой молнии, и юркие пальцы спешат внизу, под резинку боксеров, оттягивая ее рифленую полоску внизу, оглаживая горячий член. Стрелка медленно кренится вправо, А Мин подныривает под руку Ханя. Audi резко уходит влево, Лу, шипя, выкручивает руль ,держа его одной рукой, а вторую запускает в волосы Мина, с силой наклоняя его голову вниз. Скорость неумолимо растет, внутри разливается опасное блаженство. У Мина екает в груди, и он касается губами головки, лижет коротко языком, а затем вбирает его всего. Вместе со скоростью растет возбуждение. Ким расслабляет горло, стараясь максимально впустить в себя Лу. Сердце колотится, а болезненное возбуждение усиливается с каждым метром дороги. Но слишком неудобно, не дотянуться до ноющего члена. Хань подается вверх, совсем чуть-чуть, но Мин понимает. Что он уже включился в эту игру, уловил ритм, ускоряясь. Хань вжимает пальцы в его затылок. Головка упирается в гортань, и голова кружится от скорости, от ощущения плоти во рту, от покалывающего возбуждения в собственном паху. Лу протяжно стонет, во рту горько и горячо. Сперма изливается толчками, и Мин глотает ее всю, до последней капли, досуха вылизывая Лу. Тот цепляется за руль, уже обеими руками, пытаясь вывести машину из крутого виража, и Мину кажется, что они уже не несутся по дороге, а падают в обрыв. Едва вырулив на прямую, Лу дрожащими пальцами нащупывает сигарету. Машина замедляется. - Остановимся, чтобы помочь тебе? Голос у Лухана хриплый, издевательский. Он затягивается, пытаясь сдержать улыбку. Мин отрицательно машет головой – ему не хватает того ощущения свободного падения. Хань понимающе хмыкает, прикусывая фильтр, и машина стремительно набирает скорость – до отказа и кивает: - Снимай. Мин торопливо расстегивает джинсы, стаскивая их вместе с бельем вниз. Сиденье холодит бледный зад, и он морщится. Но сильные пальцы, обхватившие его член, заставляют забыть об этом. Ему хватает пары километров и нескольких быстрых движений рукой. Отдышавшись, он стирает с живота мутную жидкость валяющейся под ногами банданой, и, скомкав, бросает ее назад. - Мы психи, - удовлетворенно констатирует Хань, прикуривая сигарету и передавая ее Мину. - Это просто не наш последний заезд, - пожимает плечами тот.