Жалобная книга

Нагота начинается с лица, бесстыдство — со слов. Симона-де Бовуар

***

      Джинни зажмурила глаза и сделала глубокий вдох. Настал тот момент, когда пришло время выяснить все раз и навсегда. — Почему я все еще здесь, Джастин? — дрожащим от волнения голосом спросила она. Джастин замолчал и подумал несколько минут, все так же поглаживая плечо Джинни, у которой от этого прикосновения шли мурашки по телу. Когда-то ее так гладил Питер. Внезапно вся ее жизнь пронеслась у нее перед глазами, словно фильм, такой грустный и скучный. Где ее родители сейчас? Думают ли о ней? Чувствуют ли, что с их дочерью беда? Она очень надеялась на это, ведь ее связь с матерью была такой сильной, что даже на расстоянии всегда, когда ей было плохо, мама чувствовала это и звонила ей, желая помочь. На глаза стали накатывать слезы, а внутри образовался ком, который с каждой секундой, причинял все больше боли. Как же она соскучилась по близким, по свободе, по городу. — Потому что так надо, — объяснил мужчина, не желая вдаваться в подробности. Она не должна была знать, что происходит вокруг. Джинни повернулась на спину и заглянула ему в глаза, пытаясь увидеть в них то, что он сейчас чувствовал. С детства мама говорила ей, что наши глаза — это зеркало души и, если хочешь знать, врет тебе человек или нет, просто загляни в них, и ты все поймешь. В таких случаях слова не нужны, ведь за разум чаще всего говорит тело. Джастин погладил ее по щеке и устало улыбнулся. — Я жалею о том, что только что произошло, — тихо сказал она. Джастин не удивился сказанному, зная, что она лжет. Ее тело все еще дрожало, а на щеках горел румянец. В такие минуты, когда она лежит перед ним открытая, нагая и совсем беззащитная, он хотел, чтобы все было по-другому. Может у них что-то да получилось бы? Господь свидетель, ему бы этого очень хотелось. Повисла неловкая тишина, которая заполнила собой все пространство. Джинни слышала только биение своего сердца и прерывистое дыхание того, кто отобрал у нее все.

***

      Приходи на нее посмотреть. Приходи. Она живая. Ей больно. Этих рук никому не согреть, эти губы сказали: «Довольно!». Мы давно забыли, как должно выглядеть счастье. Это не туча украшений, не миллионы зеленых бумажек, не тысячи подаренных улыбок. Счастье — это когда ты знаешь, что тебя дома ждут с нетерпением, а каждая минута, проведенная без тебя, кажется адом. Счастье — это когда ты верен. Счастье — это когда твои близкие живы, когда не нужно тянуть руки к небу, задавая один и тот же вопрос: «Почему?». Но ценим ли мы это? Как поздно, к сожалению, к нам приходит понимание того, что ты, на самом деле, самый счастливый человек на земле, пока не потеряешь то, что имеешь. Джинни отошла от окна, пытаясь рассеять страшные мысли, которые не покидали ее головы ни на минуту, и посмотрела на дверь. Джастин уехал и даже не удосужился сказать, когда приедет. После той ночи, он вел себя странно, отрешенно, но и в тоже время с некой опаской. Он боялся, но чего? Она вдруг поняла, что нуждается на данный момент в общении. Ей нужно было выговориться, излить кому-нибудь душу, забыв о том, что можно, а что нельзя. Слишком долго она живет по правилам, следуя чужим указаниям и приказам. Слишком долго она покоряется тому, кто этого не заслуживает. Девушка спустилась вниз, запахнув на себе растянутую кофту и протерла глаза. На улице стоял Луи, которого она пригласила в дом, чтобы поговорить. Эндрю, новый напарник мужчины, старался делать вид, что не замечает тесного общения между ребятами и покрывал их, когда они в этом нуждались. Вилборна так и не нашли, но поиски все еще ведутся. Луи был вне себя от волнения, когда, спустя двое суток, след друга пропал окончательно. Его следы вели к дороге, а затем оборвались. Джастин запрещал ей лезть в это дело и говорил, что женщинам в мужских делах делать нечего, но ей было плевать. Она не может жить здесь и ничем не интересоваться. — Мистер Бибер скоро приедет? — спросил Луи, входя на кухню. Конечно, он не мог не заметить, что между его боссом и Джинни что-то произошло, но он не решался спросить об этом напрямую. Он уже давно выучил эту девушку и знал, что придет время, и она сама расскажет. Джинни поставила две чашки на стол и устало посмотрела ему в глаза. Она выглядела измученной. Темные круги под глазами, серый цвет лица и запавшие скулы. Эта девушка погибала на глазах, словно цветок, которого лишили солнца. Она налила кипяток и кинула туда пакетик чая, все еще не отвечая на вопрос Луи. Он сел за стол и посмотрел на нее выжидающе. — Джинни, — позвал он. Она мигом обернулась, ведь это был первый раз, когда он назвал ее по имени, а не мисс Кэмпел. — Что? — Что происходит? — Глупый вопрос, Луи. Ты знаешь, в какой я ситуации и спрашиваешь, что происходит? Меня всего лишь держат в неволе люди, которых я практически не знаю. Я уже почти три месяца не видела родителей, меня никто не ищет и еще, я прислуживаю подонку, который считает меня за вещь, а так я норме, — с грохотом поставив на стол печенье, ответила та и села рядом. — Почему твои родители тебя не ищут? — Потому что они сказали им, что меня отправили на Гавайи по работе на неопределенный срок, а со связью, якобы, там большие проблемы. Но, Господи, все же знают, что это полный бред и там есть связь! Я не понимаю, просто не понимаю, как они могли в это поверить. Потом они укатили в отпуск, напрочь забыв о дочери. Мой отец — офицер полиции — человек, который раскрыл ни одно преступление, и которого мне никогда не удавалось обмануть, вот так просто повелся на эту утку. Я схожу с ума в этих стенах, — закрыв лицо руками, высказалась Джинни. Она уже чувствовала, что сойдет с ума, если ей не дадут спокойно посидеть и пообщаться. — Прости, что высказываю тебе все это, просто ты единственный человек, который со мной общается и замечает меня, — с благодарностью сказала она, поднимая на него свои глаза. Луи так и не прикоснулся к чашке с чаем, из которой валил пар, и смотрел в упор на нее. Его лицо было таким серьезным, что на доли секунд она даже растерялась и испугалась. — Я хочу забрать тебя отсюда, — стальным голосом ответил мужчина. Глаза Джинни округлились, а внутри теплилась надежда. — Что? — Я уже давно думаю об этом, мне жаль тебя, потому что ты не заслужила того, что сейчас с тобой происходит, — кладя поверх ее руки свою руку, объяснил он, — ты мне нравишься, давно, — шептал Луи. Девушка задрожала, а к горлу подкатил ком, но своей руки она так и не убрала. Мужчина подвинулся ближе, и теперь она могла ощущать его дыхание на своей щеке. — Я хочу быть с тобой, Джинни, — он потянулся за поцелуем, и она ответила на него. Их губы соприкоснулись, и ее словно молния ударила. По телу прошло приятное тепло, которое разлилось внизу живота, а щеки запылали огнем. Кажется, она теперь понимает, что значит выражение «бабочки в животе». Луи подвинул ее стул еще ближе, смело кладя руку на ее талию и прижимая к себе. Господи, Господи! Ей казалось, что ее сердце сейчас выпрыгнет из груди, а его биение сердца слышно даже на том конце города. Джинни оторвалась от него и прижалась своим лбом к его лбу, пытаясь отдышаться. — Джастин нас убьет, если узнает, — прошептала девушка, слабо улыбаясь. Ей понравились те ощущения, которые смог подарить ей Луи всего одним поцелуем. Возможно потому, что он ей нравился по-настоящему? Он понимал ее и разделял жизненные приоритеты, у них были общие любимые художники и писатели, ну почему он не встретился ей раньше? Тогда бы она не была здесь, не была подстилкой Бибера!