Жалобная книга

Я никогда не любил ближнего своего, если он не отвечал мне взаимностью. Без взаимности я вообще не считал его ближним. Августо Кури «Продавец грез»

***

Спустя 3 месяца:       Ужасный гул, стоявший на улице, казалось, сейчас разорвет голову Джинни. Она сильнее сжала руку Джастина, который прижимал ее к себе всем телом. Охрана, как могла, сдерживала орущую толпу, так и норовившую прикоснуться к кумиру, но с каждый днем им это удавалось все сложнее. Голова невероятно кружилась, а в ушах стоял такой гул, что Джинни казалось, будто бы она не слышит своих мыслей. Они быстро вошли в отель, старательно пряча лицо от назойливых объективов. — Джинни, — позвал знакомый голос, отвлекая ее от печальных мыслей. Она подняла на любимого грустный взгляд и в который раз подумала о том, что больше не может так. Изо дня в день она переживает одно и тоже: ненавистные крики фанатов, глупые вопросы от журналистов, постоянное присутствие охраны, все это сделало из нее робота, который только и делал, что пытался улыбаться на камеру. Да, она знала, что Джастин чувствует себя увереннее, когда она находится за кулисами сцены; она знала, что ему важна ее поддержка, но как же она сама? Вот уже два месяца, Джинни не может сказать ему самую главную новость — беременность. Каждый раз, когда она пыталась заговорить об этом, появлялись темы важнее, но только ли в этом было дело? Нет. Она просто боялась, что скажи сейчас о беременности, это подорвет их отношения с Джастином, которые в последнее время были слишком напряжены. Они все реже разговаривали, не говоря уже о том, как «часто» они оставались наедине. Сколько раз, после напряженного интервью или концерта, он мог сорвать на ней свою злость? Сколько раз приходил со словами о любви, дрожа всем телом от обиды на самого себя? Джинни тяжело упала на кровать и приложила руки к животу. Всего через месяц она сможет узнать, кто у них будет. Джинни понимала, что поступает глупо, не рассказывая Джастину о том, что он станет отцом, но что, если он бросит ее? Что, если выберет карьеру, а не семью? От одной мысли о том, что она может остаться матерью-одиночкой, все сжималось внутри. Нет! Ее ребенок, будет расти в полноценной семье, что бы ей того не стоило. Джастин лег рядом, подпирая голову рукой и внимательно смотря на Джинни. — Ты устала, — прошептал он, нежно поглаживая ее по щеке. — Все нормально, — соврала она, пытаясь не смотреть ему в глаза. Самое ненавистное — это ложь. Что может быть хуже вранья? Она закрыла лицо руками, пытаясь успокоиться и остановить слезы, застывшие в глазах. С беременностью она стала слишком эмоциональной. Джастин уткнулся носом ей в шею, вдыхая родной аромат. — Ты знаешь, насколько сильно я тебя люблю, Кэмпбел? — прохрипел мужчина, поглаживая живот Джинни. Она прикусила губу. Он сейчас гладит их ребенка, о существовании которого пока что не знает. Когда же она решиться на то, чтобы рассказать ему? Может сейчас? Да, почему бы и нет? Скрывать свое положение с каждым днем было все сложнее. Джинни открыла глаза и села на край кровати, подбирая ноги под себя. — Что тебя тревожит? Девушка устало вздохнула и взяла руку Джастина в свою, переплетая их пальцы. Он будет зол, узнав, что она скрывала от него такую новость, но он должен понять ее. В такой стрессовой ситуации она не могла по-другому. — Я должна сказать тебе кое-что, — тихо начала она, — я не знаю, будешь рад ты этой новости или нет, но мне бы очень хотелось, чтобы ты просто понял меня. Джастин насторожился. Он сел рядом, кладя ее ноги себе на колени. Он так делал всегда, когда хотел утешить ее или дать почувствовать свою поддержку. — Что-то случилось? Тревога внутри него нарастала с каждой секундой. Уже несколько дней подряд он замечает, что с его возлюбленной что-то происходит. Джинни все чаще плохо себя чувствовала, избегала близости с ним, спихивая все свои недомогания на усталость и напряженность. Он понимал ее, ведь в начале карьеры чувствовал почти тоже самое. Но сейчас она выглядит такой разбитой и растерянной, что ему стало страшно. — Джинни, — снова позвал ее Джастин, поворачивая к себе лицом. — Джастин, выслушай меня сейчас, пожалуйста, не перебивая, хорошо? — Что случилось? — Уже три месяца я не могу сказать тебе очень и очень важную вещь, — она тяжело вздохнула и впилась ногтями в его бедро, — каждый раз, когда я пыталась сказать тебе об этом, появлялись дела, не требующие отлагательства, но… Я беременна, Джастин. На лице мужчины не осталось ни кровинки. Руки похолодели, а внутри все оборвалось. — Джастин, — позвала она его дрожащим голосом. — Что ты сказала? — Я беременна, уже три месяца. — Почему, Джинни? Она вытерла струящиеся слезы, не понимая его вопроса. Он в ярости. — Почему? — повторился он.