Губительная Жажда

Встреча с перекупщицей была крайне нудной и очень, очень долгой. И теперь меньше всего в первый час ночи вору хотелось с кем-либо общаться: мышцы тянуло от усталости от дневной беготни, а затекшие плечи и шея требовали срочно лечь на что-то горизонтально лежащее, а не битый час находиться в полусгорбленном положении за рулем. Было довольно опрометчиво со стороны Лифти полагать, что все так и закончится. Лифти злобно поджал губы, несколько раз долбанув кулаком по рулю с надрывной и нервной силой: - Чертова сука, тебя здесь только не хватало, - вор нервозно прикусил нижнюю губу, прислонив пальцы в кулаке к верхней. Звучно чертыхнувшись, Лифти запрокинул голову и натужно выдохнул через нос. В руке он сжимал телефон со входящими СМС. Тот, кто вынудил Лифти так расстроиться, был его давний, скажем так, коллега. Доносчик - соглядатай Марат, который "никакой работы не делает, а с жиру бесится и бегает между всеми", как высказывался о нем сам Лифти. Впрочем, соглядатай раздражал его на порядок меньше, чем собственный брат. До того, как младший вор по чистой случайности ввязался во все это болото и втянул в него своего близнеца, Марат был его давним знакомым еще со времен какой-никакой учебы, который в определенный момент намекнул, что есть работа, при которой всегда можно быть при деньгах. Вор давно забыл, впрочем, при каких обстоятельствах они встретились. Шифти еще очень давно установил первенство в их нескончаемом междусобое, однако в крупной группировке грабителей и отмывателей, куда входили они, Марат и прочие, главенство занимали люди куда выше. Из этой шайки отмывателей, что ожидаемо, нельзя было уйти просто так, прихватив с собой деньги. Ниоткуда нельзя было уйти просто так. За глаза их всех прозвали зелеными енотами, потому как "верхушка" всего этого прекрасного сборища отмывателей имела особенность красить волосы в зеленый, а после принудила и всех своих членов сделать то же самое. Пару дней назад же, когда Лифти клещами вытащил из близнеца сведения по поводу его физического состояния, Лори получила от парня информацию и подостыла, а вор ощущал, будто выполнил миссию, после которой его надолго должны были оставить в покое. Не одни, так другие. *** Сколько месяцев минуло, а Лифти был слишком занят, чтобы вспоминать о Марате или вообще о ком-либо из отмывателей, так как от них не было ни единой весточки, запроса или заказа. Шифти умудрился заделаться в протеже к одной из "верхушки", автоматически создав себе и близнецу практически полное покровительство. Иными словами, если те долгое время не появлялись с награбленным хламом для перекупщиков, то им определенное время ничего не предъявляли. Старший вор знал какие-то определенные подоплеки и изъяны, однако в основном заверял Лифти, что ему эта информация не понадобится, так как в ней нет ничего интересного. Лифти не настаивал - ему просто нужны были деньги и покой. Разбираться в чем-то и запоминать что-то не хотелось. Младший вор практически никогда не спорил с Маратом о том, в какое время им нужно встречаться - это было бесполезной затеей. Условия соглядатая были нерушимыми - он решил, а ты хоть на куски развались, но не переспоришь и не переиначишь. И так было практически во всем. Поэтому после требований соглядатая встретиться сегодня же, а желательно вообще сейчас, младший вор только немного повыл, но спорить не стал. В иной раз, возможно, Лифти бы и поспорил, если бы был запал и желание. Сейчас же ноги от усталости его едва держали. К тому же, как заверил его Марат, им вдвоем нужно лишь слегка перешептаться. Все основное веселье начнется на следующие сутки. На парковке Лифти встретил звучный залихватский свист: - Это где тебя успело так потрепать? - уставился на вора Марат, но тут же перешёл на другую тему. - Давно же от вас не слышно ничего, - покривил лицо стоящий у машины соглядатай, небрежным жестом заложив руки в карманы. Это был коренастый, мощный мужчина, намного старше Лифти, с коротко постриженными и слегка плешивыми грязно-болотными волосами, комплекцией чем-то походя на знакомого вору прапора-вьетнамца. Свежее лицо Марата выделяла острая лопоухость. Что касается прапора, то Лифти определенно не очень устраивала подобная ассоциация, но деваться было некуда. Вероятно единственное их отличие было в напыщенной приторной галантности и некоторой игривости Марата, а также его стальном самоконтроле. Прапор повидал определенно куда больше дерьма, чем он. - Было дело, - уклончиво ответил вор. - Лечился долго. - А я говорил, что раньше нас всех поседеешь. Затаскали беднягу. - Меня не затаскивали. Это не связано, - отвлеченно ответил Лифти. - Давно не виделись. - И я рад тебя видеть. Ну, ты, я вижу, хорошо отдохнул. - М-м, ты не представляешь, - с наигранно-мечтательным видом Лифти положил ладонь на щеку, после чего устало выдохнул, вмиг состроив кислую мину. - Давай по делу. - Кстати, да, пока не начали... А что с Шифти? - А что с Шифти? - переспросил младший вор, несколько раз в задумчивости моргнув. - Я так-то ожидал это узнать от тебя. Слегка сконфуженное молчание младшего вора все сказало само за него: - А почему ты спрашиваешь? Он задал этот вопрос, во-первых, потому, что соглядатаю всегда было все равно. Как и всем из его "коллег", впрочем. - Да потому что перешептываются все. - Хорош трепаться шарадами, я не понимаю, о чем ты говоришь. Я не... я не заметил у него никаких изменений. - Значит у нас массовые галлюцинации, - съязвил Марат. Лифти упорно не понимал сути вопроса - соглядатай ведь мог задавать кучу разных вопросов: где сейчас находится Шифти, почему так долго отсутствовал младший вор, в конце концов, почему он поседел. Будь эта информация ему или кому-либо еще хоть немного важна. Но насколько плохо мог выглядеть Шифти, если это заметили все? - Ну, - Лифти потянул вниз уголок губ. - Пока я был болен, мы от силы пару раз с ним нормально общались. Может и случилось за это время что-то. Но я не знаю что именно. Он ни во что меня не просвещал. И в целом... выглядел как обычно. Либо как обычно не хотел показывать что что-то не так... Но а что с ним было? - Ну... сам не видел, но говорили, что он как этот.... как труп. Причём я цитирую. Комбер его видела, говорит, вообще как сам не свой ходил. Поникший весь, глаза мутные. Вроде его хер пробьешь чем, а тут... Что его так из колеи выбило? - соглядатай задумчиво пожал плечами. Марат обернулся на какой-то шум. Лифти был слишком заинтересован, чтобы отвлекаться. Он нагнул вперед голову, ожидая продолжения. - Что еще? Я же говорю, я его не видел. - А когда он приходил? - Спросил бы чего попроще, - прыснул Марат. - В конце января, вроде бы. Приходил за отсрочкой. - Нормально, - голос Лифти возмущенно упал. Он резко забыл о том, с чего они с Маратом вообще начали диалог. - С каких это пор Шифти понадобилась отсрочка? - Это не у меня надо спрашивать, дурачок, - хохотнул соглядатай, также уже явно не настроенный вспоминать. - Брат твой тебе на что? - Я и не спрашивал тебя, Марат, боже, - Лифти закатил глаза. - Просто он вообще ничего не сказал про отсрочку. - Ну-ну, в таких случаях всегда есть добрый приятель, который уж точно напомнит об ее окончании, - мужчина с самодовольным видом развел поднятые вверх ладони. - Четыре месяца уже давно прошли, а вы сидели на резервах. Вор замялся, вскинув брови: - Четыре месяца? И Тару согласился? Не верю! - Не поверишь! - Марат разразился хохотом. - Но согласился же. Но вот, отсрочка прошла, а Шифти заделался в игнорщики, поэтому вопрос этот будем решать с тобой, - соглядатай подмигнул, хамовато и своевольно потрепав Лифти за рукав. Пропустив этот жест своевольничества, Лифти натужно ухмыльнулся: - Да без проблем. Насчет залога? Хотя бы что только насчет залога! - Мх-м, - бойко кивнул Марат в ответ, после чего внезапно решил ощупать карманы куртки. Не удовлетворившись результатом, соглядатай вопрощающе взглянул на вора. - Бросил, - беспечно пожал плечами Лифти. - Печально. Буду злым, значит, - Марат скривил рот, звучно цокнув. - Понятия "залог" и "я злой" у тебя в одном диалоге не уживаются, - терпеливо выдохнул Лифти. - Ну так и на сколько там мы задолжали? - На четырехмесячные. Это не считая отсрочки. Скоро будут все пять. Лифти присвистнул: - Добро-о-о. Ты, интересно, специально тянул, чтобы уже срок к пятерке подходил? - Я-то? Эх ты! - с картинно-разочарованный видом выдохнул Марат. - Я-то по доброй совести! Во втором часу ночи приезжаю чтобы жопу твою сберечь! Нашим опять что-то в голову дало, поэтому тебе надо бы поживее внести залог, который вы задолжали, чтобы проблем не заиметь. А ты вот как.... На мою заботу! - Грош цена твоей заботе, Марат. - Нихуево ты разогнался, - беззлобно загоготал соглядатай. - Ставит тут моей заботе расценки. В общем, днем часа в два сюда же притаскивай. Я между делом им это спихну, тебе появляться необязательно... есть хоть что нести, седовласка? - ...а как иначе! *** Голова болела, а глаза горели от усталости. Последнее время Лифти спал отвратительно, из-за чего его мозг стал функционировать на порядок хуже, чем обычно. Однако долго думать над решением проблемы не было необходимости. Пара рубиновых и изумрудных уже очень давно лежали на душе мертвым чудовищным грузом. Лифти очень давно их не трогал. С них же все началось и не заканчивалось. Достав из шкафа небольшой мешок, младший вор машинально запустил в него руку, выуживая оттуда рубиновую подвеску с крупными камнями. Она, безусловно, была красива. Лифти это не оценивал. - Вот выродок, - тиранился Лифти, нервно и злобно перекосив рот. - Все равно зажал у себя. Все себе, все себе, все схапать! Да подавись ты, Шифти! Хера с два это теперь останется у меня в доме. Антиквариат, впрочем, был не виноват. Никаких мистических слухов о проклятии или порче вокруг него не ходило. Рано или поздно произошедшее с младшим вором должно было случиться. С одним из них. Неудача выпала на его долю, и Лифти, очевидно, до сих пор очень не хотел признавать это до конца. Это были единственные ценности, от которых жадная до подобных вещей натура парня с надрывом визжала избавиться. Младшего вора не покидало чувство, будто подвески искупались в серной кислоте: настолько пекло от них пальцы. За очень редким исключением близнецы оставляли понравившуюся вещь дома, но подвески в этот разряд не входили. Лифти не до конца понимал, почему Шифти не внес их или не сдал в ломбард, если до этого уже вносил залог? Но ведь не вносил же: Марат сказал, что на четыре месяца от Шифти отстали, ни с чем к нему не обращаясь. Обычно такое происходило, когда тот сильно болел или лихорадил. Работа для них двоих была всегда. При разговоре с соглядатаем Лифти не задумался об этом так сильно. Но сейчас парню действительно хотелось узнать о том, что происходило в доме за то время, пока он считался покойником. *** Младший вор не стал затягивать с процессом избавления от антиквариата. Потратил несколько часов на хоть и тревожный, хоть и помятый, какой-никакой, но сон. Выглядел он, впрочем, соответствующе. Соглядатай в очередной раз упрекнул младшего вора в том, что тот пришел с кислой миной, Лифти в очередной раз послал его к черту. Между крепких сплетений болезней и сжирающей изнутри злобы просачивалось что-то привычное, отдаленно напоминающее ему прошлые годы жизни. Проявлялось это в незначительных, на первый взгляд, деталях, но Лифти был рад и этому. Лифти не был суеверным. Не верил в интуицию и голоса извне. Хотя теперь, хоть и изредка, но стал прислушиваться к голосу изнутри, чутью или как еще это можно было назвать. Человеку свойственно верить во что-то. Пусть делает, если верит в то, что ему это поможет. С совершенно невозмутимым и непробитным взглядом Лифти протянул руку с сумкой и едва слышно произнес, не двигая губами: - Все несчастья от себя передаю другому. Он не стал противиться некоторой своей наивной прихоти. Потому что действительно стал опасаться бед. Не издержек профессии. Внимание Марата, впрочем, было полностью переключено на сумку, поэтому он ничего не заметил. Да и не собирался замечать. Он приоткрыл сумку, с совершенно пустым выражением лица осмотрев содержимое. - Всего-то? - сухо поведя бровью, со скучливым тоном спросил соглядатай. - Катись, Марат. Четыре штуки - подавишься, - шикнул Лифти. - Не говори так, как будто мне это надо, - бросил Марат враз злобно севшим голосом. - Ну так а нам ли с тобой не знать, что этого достаточно. Четыре штуки. Пятимесячное я еще не добил. Марат загоготал: - А я-то думал что твоя совесть не зажмет надбавку за такое долгое отсутствие. Прости, забыл, с кем общаюсь. Лифти состроил гримасу полную небывалого снисхождения: - Бог простит. - А я запомню. Обожаю это выражение, - прыснул Марат, скучливо пожевав сигарету. Он был явно настроен закончить беседу. - Ладно, в общем. С вас все снято. К Тару притащишься сам. До скорого. Лифти и Марат пожали друг другу руки, после чего соглядатай сел в свою машину. Младший вор проводил его незаинтересованным взглядом, посмотрев на часы. Вор чувствовал где-то за грудиной присутствие странной, едва уловимой толики облегчения. Вдалеке беспокойно заголосило воронье. Она очень быстро пропала.