Теория большого взрыва ver. 2.0

       Под Новый Год знакомцы давние Таюя и Дейдара посиживали вдвоем на кухне, вкушали блюда заморские да возмущались по поводу белой шерсти повсюду.  — И когда же настанет тот благодатный миг, и Киба-добрый молодец, мать его за ногу, осознает, что его шавке богатырской место на улице? — не выдержала наконец Таюя.  — Не изволь ты так серчать, кудесница. Киба упрям, аки Наруто, к рамену рвущийся. Особенно, если дело касается Акамару, — попытался угомонить красноволосую фурию Дейдара. СТОП-СТОП-СТОП. Это пошто ж творится ахинея эдакая? Какие великие свершения исполняет на кухне Дейдары Таюя-краса (с помидоркою за щекой)? Какого девятихвостого Киба с Акамару проживают с этой «сладкой парочкой»? Ничего не понимаю. Придется вновь исхитриться спиздить у Гермионы маховик времени да и отмотать на семь месяцев назад, когда Дейдара наш и вовсе был не в состоянии красноречиво столь изъясняться словами исконно русскими. Тогда все и началось.

***

       СЕМЬЮ МЕСЯЦАМИ РАНЕЕ.        Тихое майское утро не предвещало беды. Дейдара лепил себе из глины фигурки всяческие занятные(ох уж эти творческие люди).  — Скука смертная. Пойти, что ли, Тоби помучать? Не, этим я вчера занимался. А может, к Конан подкатить? Да не, Пейн тогда мне боль свою демонстрировать начнёт. Кисаме? Да какое веселье с килькой? Пфф. Из него даже суши не сделаешь. Ску-у-ука, — парень поднялся, решив сходить прогуляться, но тут нечто на него с небес упало. Он было подумал, что это боженька, но Нагато-сама доселе не был замечен в облаках летающим(в прямом смысле).  — Какого хера? — скинув с себя нечто, отважно прорычал богохульство подрывник.  — Тоби не знает, Тоби у хера не спрашивал, Тоби только хотел… — не успел он договорить, как ощутил, что у Дейдары-самы диссонанс когнитивный вот-вот приключится, ведь Тоби задел скульптуру Семпая и уронил да разбил ее.  — Беги, Тоби, спасай Японию-матушку, — вмешался Сасори-богатырь-деревянная-пипетка, что в сей момент по причинам неведомым в комнате у Дейдары пребывал.        Стоящие во дворе Акацки спокойно наблюдали за тем, как, гневно ругаясь эпитетами залихватскими, явно у Хидана-сквернослова-проклятущего, натуральный блондин всея организации проникновенно силился удушить ногами парня в маске. Когда наконец диверсант наш успокоился, встал да отряхнулся, он обратил внимание хреномуть некую, тёмной тканью занавешенною, и своих коллег, стоящих кучкою могучею.  — Ч-что тут происходит? — спросил запыхавшийся Дей.  — Твой Дэнь Рождэния, блондиночка! — играя бровями(почти так же, как Снейп в ЙАшных фиках), ответил Кисаме-бравый-кавказец.        Вдохновенно восклицая всей братией «Поздравляем, Дейдара-сама» (Тоби-витязь-масканутый горлопанил громче всех), Акацки сдернули ткань с подарка, и бомбардир аж упал. Пред ним возвышалась внушительных размеров статуя, что подозрительно смахивала на одну сволочь, прячущую чело за маской.  — Осторожно, Дейдарка-добрый-молодец, она взрывоопасна, — пробубнил боженька, что так парить и не научился, сиречь Пейн-отважный-рыжик.       Вы бы видели очи Дейдары в этот момент: столько волнения, счастья, предвкушение. — КАЦ!  — ДЕЙДАРА, НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!        Тут штуковина глиняная на части-то и разлетелась. Взрыв, какого еще свет не видывал, и пламенные заверения членов организации в том, что Дейдара дурилка тот ещё.  — ТОБИ ХОРОШИЙ МАЛЬЧИК, ТОБИ ОБРАДОВАЛ СЕМПАЯ, — донесся крик парня, уносимого взрывной волной (и нет нам дела, что по правде-то ему было бы слишком плохо, чтобы что-то кричать).        Так пролог чуть не стал некрологом.