Теория большого взрыва ver. 2.0

      Тем временем девица-красавица, кудесница-чаровница и просто шиноби Звука Таюя порешила прогулку предпринять, белый свет посмотреть да себя показать. Но ходить по тропам изведанным ведь слишком просто, а посему раскрутила наша комсомолка свою флейту да пошла, куда та указала. Не знала она, конечно, что сие путешествие пророчит ей оказии, доселе невиданные, так что…

***

Дейдара-семпай летел сквозь пространство и вре…нет, пожалуй, пока только пространство. Рассекая ладонями воздух, крича нечто нечленораздельное, аки в съёмке замедленной, он чувствовал себя, словно Кисаме в воде, и был так же счастлив, направляясь навстречу приключениям. Наверняка пролетел бы он так расстояние немалое, да только преграда неодолимая ему явилась в виде дерева. Возжелал преграду сию миновать да дальше по просторам Родины лететь, но осенила его мысль чудная, разумная, что редко (а именно — никогда) породы древесные наделены волосяным покровом бывают. Вот листьями — это да, это другое дело, а тут… Пришла Дейдаре в голову идея гениальная — на древо то поближе взглянуть. Как глянул, так и обмер от удивления: конечности нижние от наружнего уха, волосы, — хоть и не коса —, но до пояса, алые, аки полымя, в котором прошлым летом Тоби-негодник горел, неудачно «Набор инквизитора малолетнего» применивший.  — Так ты что ж, девица, стало быть? — его взгляд так и увещевал о том, как жаждет он услышать ответ отрицательный.       Однако Таюя-краса крепко любила ломать не только кости, но и мечты людские, а посему ответ её витиеватый последовал, нехорошим словцом приправленный:  — С добрым, блять, утром. Девица, стало быть, хули ты тут вообще, — добродушно проинформировала она, разводя руками, мол, «Извиняй, добрый молодец, ни при чём я тут, это всё окаянные Х хромосомы виновны».       Осознал тут бомбометатель наш, что девица-то явно не только станом, но и словом красна, не выдержал силы поэтической употребляемых ею эпитетов да в обморок-то и повалился, прямо в объятия кудесницы-чаровницы. Громогласно демонстрируя обширные познания в области народного фольклора и каким существом дивным только не именуя златовласого молодца, вменила она ему в вину, будто бы тела он её прекрасного взалкал да облапать исхитрился. От заявления такого мигом Дейдара в себя пришёл да прочь ринулся, возражая самой матушке-судьбе:  — Идите нах, не по нраву мне сказ эдакий!

***

Тьма непроглядная на мир грешный опускалась, а на брегу шумной реки стояли пять фигур, столь могучие явно, что, казалось, свет чародейский они излучали, а на светодиодные пластины в руках их внимание можно не обращать. То были великие Каге, что о взрыве большом прослышали, инновационные технологии все вместе применили, да сюда приехали. Уж искренне они надеялись одолеть «недоброго молодца», учинившего детонацию пакостную, светящимися неоновыми полосочками. Стоят наши Каге наготове, зенки пошире распахнули, вгляделись в тьму, и зрят они картину, на первый взгляд безмятежную: бежит через поля,посевами конопли изобилующими, красный молодец да руками машет:  — Помилуй, красна девица, рано мне, о чём ты тут гутаришь!       А след во след за ним девица аловласая резво по кочкам, путями обходными скачет, вопит так, что уши вянут:  — Не хошь по любви честной, будет по нелюбви. Флейту в жопу засуну, растлитель коварный!       Так и пребывали в шоке наши Каге, покуда преследуемый и преследовательница не врезались (почему-то синхронно) в их стройные ряды да потеснили их. Ну, тут-то слушать никого не стали, скрутили обоих, смутьянами объявили да в темницу кинуть приказали.       На сей печальной ноте и завершился День Рождения Дейдары-семпая, хотя ему и Таюе-красе даже в темнице мерещилось, словно чудятся, слышатся им отзвуки фраз, что Тоби-залихват ещё несколько часов назад оптимистично выкрикивал. Ну, зато теперь ясно, почему Дейдара пытался камеру свою взорвать, хоть и знал, что замысел сей преступный на провал обречён.