Дневник младшего брата

Я почувствовал, как меня обнимает ледяная рука. Открыв глаза, я увидел Донни. Он широко и мягко улыбался. Его глаза. Они были глубоко печальными. Слёзы с новой силой хлынули из моих глаз. Донателло тяжело вздохнул, как никогда, словно это был его последний вдох. И прохрипел слабым голосом:  — Я… Он замолчал. Перестал двигаться. Дыхания было не слышно… Тело было жутко ледяным. Я с ужасом наблюдал эту картину. Мои руки сильно тряслись, всё тело пробила до костей дрожь, картины, видимые мной, расплывались из — за быстротечного потока слёз, хлынувших с новой силой. Этого не должно было произойти. Почему… Почему именно Донни? Ведь он… Он… Он был нужен мне! Его присутствие рядом всегда ободряло мой дух. Его мягкий голос всегда успокаивал, когда никакие успокоительные не помогали. После разговора с ним, будто камень с души снимался. Я всегда знал, что на Дона можно положиться. Он был жутко ответственным. Он никогда не ударит лицом в грязь и не будет смеяться над ошибками. Он всегда поддержит, всегда поможет. Он был. Словно ангелом, спустившимся с небес на землю. А сейчас. Видимо его миссия на этой проклятой земле завершилась и пора возвращаться… Я не мог поверить в то, что он ушёл… Так рано… Теперь никто не будет таким, как он. Теперь всё будет иначе. Но как? Именно это и пугало. Я не хотел верить в то, что Донни ушёл и не вернётся. Никогда. Слёзы продолжали течь с такой силой, что я порой сам себе удивлялся. Откуда находилось столько сил плакать? Мне было так больно, так горько, что хотелось закричать от этого. Я и не стал сдерживаться. Крик, должно быть, был слышен во всём лесу. Я крепче прижал к себе тело брата и уткнулся брату в пластон. Я чувствовал себя ребёнком, у которого отняли любимую игрушку. Да по — сути Донни был любимым, но не игрушкой. Он был самым любимым и близким братом. Даже не смотря на все упрёки, насмешки и обидные слова с моей стороны. Но ему было на них как — то всё равно. Представлял, будто я ещё ребёнок, а Донни — моя самая любимая игрушка. Я везде таскаю его с собой, смотрю с ним вместе мультики, играю с ним, читаю, ем, ложусь спать. А потом его забирают. Забирают и уносят куда — то далеко, где мне его точно не достать. Я остаюсь один. Один хожу, один смотрю мультики, любоваться на которые уже нет никакого желания без любой игрушки. Один играю, хотя играть — то и не хочется. Один ем, один читаю. И ночами не сплю, а плачу. Грущу об утрате любой игрушке — единственного и верного друга. Я почувствовал одиночество, которое меня ожидало. И не смотря на то, что у меня есть ещё два брата, которые будут рядом, я всё равно буду ощущать одиночество. Я ещё крепче прижал к себе тело брата, не желая, чтобы его кто — либо отобрал. Слёзы всё ещё текли, но нет так сильно, как пару минут назад. Я чувствовал себя, стоящим перед тяжкой и длинной дорогой. А Донни был тем, кто помогал мне на протяжении всего этого пути. Он всегда мне помогал, был рядом в момент, когда я нуждался в поддержке, лечил от болезней, помогал пережить все эти невзгоды лишь своим присутствием, своим взглядом. Порой мне надоедала вся эта жизнь, и я желал избавиться от неё. Но вспоминая младшего брата, я понимал, что никуда не смею уйти, не имею права оставить его одного, пока ему необходима моя защита. Мы всегда вместе боролись, вместе проходили все препятствия. А сейчас. Он будто падает в пропасть, а я не в силах ему помочь. Он оставляет меня одного. И хотя большая часть пути осталась позади, а впереди лишь малая часть. Я чувствую, что вряд ли эту малость вынесу без него. Без его поддержки, без его улыбки, без его помощи, даже без его присутствия. Я почувствовал всю тяжесть горя и утраты, которая ждала меня впереди. Я знаю, что братьям от известия об уходе брата не станет легче, чем мне. Им тоже будет больно, они также будут страдать. Я положил тело брата на свои колени. Мне так хотелось умереть с ним. Потому, что жить без него — это невыносимо тяжкое наказание. Я чувствовал себя потерянным, который не знал в чём смысл жизни и зачем вообще жить в этом чёртовом мире, а Донни был тем, кто нашёл меня и принял. Он раскрыл мне глаза, показал, что зрение может обманывать и не всегда стоит доверять тому, что ты видишь. Он доказал, что в мире не всё так плохо. Он показал, что может стать смыслом жизни и сам незаметно стал им. Он много читал, безумно любил природу, во всём всегда искал не только минусы, но и плюсы. Он научил искать во всём хорошие стороны, он научил ценить, любить. Он дал множество мудрых советов, знаний, помогающих выживать. А потом исчез, словно его совсем и не было. Оставляя меня одного в этом ужасном мире. Я почувствовал брошенным и разбитым… Как… Как он мог оставить меня одного, когда я всё ещё нуждаюсь в его поддержке, в его помощи, в нём самом… Мне было страшно представить, что ожидает меня, но я будто нарочно представлял себе весь этот ужас. Почему… Почему тогда, когда он был всегда рядом, жив и здоров, счастлив… Почему я раньше не ценил этого? Почему, чтобы понять насколько тебе кто — то важен, ты должен безвозвратно потерять его… Мне было так обидно, что я раньше всего этого не ценил… Я чувствовал себя сильным, храбрым воином. Все восхищались мною: я был красив до безумия, силён до невозможности, знаменит. А Донни был хиленьким, скромным. Он был всегда рядом со мною, и мне это было не очень приятно. Но вскоре я привык к нему, к его виду, к его манерам и привычкам. Все вокруг были недовольны: почему помощником самого могучего воина является такой слабак? Меня это смущало. И во время решающего сражения я — великий воин проиграл сопернику. А мой хилый помощник победил его. Правда, ценой своей жизни. И только тогда я понял, как был мне важен этот слабый телом, но сильный духом помощник. Я считал его навязчивым, уродливым. И только сейчас я видел его красивым, храбрым, сильным. И только сейчас стал ценить его. Только тогда, когда потерял… Я ненавидел себя за то, что не мог ни чем помочь бедному брату. Он страдал, ему было больно. Но он улыбался, не обращая внимание на боль. Я хотел умереть вместе с ним. Но не мог. Потому, что у меня оставалось ещё два брата и отец. Я не мог их бросить. Кажется, моя душа умерла вместе с Донни. Я знал, как буду сильно скучать по нему. По его мелодичному голосу, по его добродушию, по его готовности помочь в любой момент, по его необыкновенно загадочным глазам, по его тёплой улыбки, от которой на душе становится легче, по его щедрости, по его заботе, по его поддержке. Складывалось такое ощущение, будто жил ты себе и радовался, а потом у тебя взяли и вырвали сердце. Раньше всё было в ярких, светлых красках, а сейчас всё серое, чёрное. Раньше был свет, сейчас — мрак. Хотелось верить, что это страшный сон. Но проснуться никак не получалось. Всё было слишком реальным и чувства были слишком глубокими для сна. Сил плакать не было. Глаза были жутко красными. Да и вообще сил не было. Не было никаких сил жить, делать что — либо, говорить. Всё внезапно лишилось смысла. И борьба, и жизнь. Она стала казаться бессмысленным существованием. Я знал, что Донни в любом случае хотел бы, чтоб я жил. Чтобы мы жили. Душа разрывалась на части. Больно видеть, как близкие умирают на твоих глазах. А ещё хуже, когда на твоих руках. Я бы с радостью поменялся местами с Донни. Не потому, что хотел умереть и покинуть этот мир. А потому, чтобы Донни жил. Уж кто из нас не заслуживал смерти, так это он… Невыносимо больно видеть Донни таким. Неживым. Он был весь бледен, ледяной. Но на его лице всё ещё была слабая улыбка. Я ненавидел говорить «Прощай». Но сейчас. Я должен был проститься с братом. Я обнял его крепко — крепко. В последний раз. И уже думал произнести слова прощания, но не мог. Слишком больно. Слёзы текли по моим щекам вновь. И откуда они только взялись? Я глубоко погрузился в печальные мысли, не слыша ничего. Я почувствовал слабое движение со стороны брата, но подумал, что показалось. Я почувствовал прохладное дыхание, но подумал, что это ветер дует. Я слышал слабый стон. Но также подумал, что уже брежу из -за горькой потери брата. Мне показалось, что я слышу слабое хрипение. Я стал прислушиваться.  — Я. Наступило молчание. Я так и думал, что мне всё кажется. Но потом решил посмотреть, что происходит. Я увидел, как рука Донни дёргается, рот приоткрылся, жадно глотая воздух. Дон, собрав все свои силы открыл глаза и слабо, но решительно прохрипел, с широкой улыбкой на лице:  — Я остаюсь.