Собственный выбор

Апрель наступил ожидаемо неожиданно, как бы парадоксально это ни звучало. Время вообще непредсказуемая и непонятная вещь – порой тянется ужасающе медленно, как автобус, движущийся со скоростью десять километров в час из-за пробки, для студента, опаздывающего на занятие у преподавателя, для которого не существует греха страшнее опоздания. Иной же раз, стоит немного замешкаться, «прикрыть глаза всего на секунду» - и человек рискует очнуться с осознанием того, что пропустил, опоздал, не успел. А ведь эту самую «секунду назад» он «нервно постукивал подошвой о землю и поглядывал на циферблат», сетуя на необходимость ждать. Как трудно порой найти ту грань, обрести баланс, чтобы не торопиться или не запаздывать, чтобы наслаждаться каждой минутой. Поистине прав был человек, кто впервые произнес фразу о быстротечности жизни. Человеческий век слишком короткий. Натаниэль был согласен с данным определением и считал, что не стоит тратить отмеренное ему время на никому не нужные сомнения или метания. Поэтому поутру, проснувшись на собственном диване в тесных объятьях альфы, Стаут не стал брыкаться и выражать недовольство, которого, впрочем, не было. Алан еще спал. Только сейчас омега заметил осунувшееся лицо мужчины и мимическую морщинку между бровями. Все же беспокоился. Все, что происходило с ними в последнее время, на фоне нынешнего умиротворения казалось чем-то далеким и нереальным. Словно дурной сон. Но сном это не было, и Натан понимал, что это всего лишь очередное препятствие в их с Аланом отношениях, и, если они хотят быть вместе, то обоим будет необходимо кропотливо работать над собой, учиться, порой преодолевать себя. Сейчас, глядя на спящего мужчину, Тани ощущал простое омежье счастье. Будет нелегко, будут ссоры и недопонимание, но Стаут уже все решил для себя и не собирался отступать. В конце концов, сама природа посчитала их подходящими друг другу, так стоит ли оглядываться на человеческие предрассудки и мнения? Алан, словно почувствовав, что на него смотрят, сонно щурясь, открыл глаза. Облегчение, что все произошедшее не сон, волной окатило не до конца проснувшееся сознание альфы. Несмотря на затекшие мышцы и неудобное положение, Алан с полной уверенностью мог назвать это утро одним из самых счастливых в своей жизни. Любимый человек после долгого холода и отстранения наконец-то в его объятьях и, судя по реакции, не торопится из них выбираться, более того смотрит с такой нежностью и теплотой в глазах, как будто пытается отогреть своим взглядом. И пусть Алан так и не услышал ответного признания в чувствах от Натаниэля, он знал, что это лишь вопрос времени. Главное не разочаровать подарившего ему вновь свое доверие парня, уж для этого Алан постарается. Они еще некоторое время просто лежали рядом и смотрели друг другу в глаза, словно хотели насмотреться друг на друга, словно пытались компенсировать то время, которое упустили. Слишком долго любоваться им не дала реальность, которая вернула их в свои объятья с помощью элементарного голода. Романтика романтикой, но потребности организма никто не отменял. Однако, даже такие на первый взгляд ничем не примечательные вещи, как совместный завтрак, были наполнены уютом. Алан и Натаниэль наслаждались этим утром, которое бесспорно принадлежало только им двоим. Тихо переговариваясь и неспешно попивая утренний кофе, они лучились улыбками. Вдруг Алан вскинулся, будто вспомнил что-то очень важное. Омега заинтересованно посмотрел на него, приподнимая брови, тем самым безмолвно спрашивая, что случилось. - Тани, ты ведь не занят на следующей неделе, скажем, в пятницу? - Вроде ничего не планировал, но надо еще уточнить. А что? - Ну, теперь точно занят, так как я приглашаю тебя на выставку, посвященную работам юных талантов, учащихся в моей школе. Как раз увидишь мое детище, на которое я потратил треть своей жизни. Предупреждаю сразу - отказ не принимается! - Я и не собирался отказываться, - улыбнулся Натан. – Можно мне с собой взять Дарвина? – Брюнет изобразил умильно-просящее выражение лица, что Тарди не выдержал и рассмеялся. - Конечно, мог и не спрашивать. Я всегда буду рад видеть нашего сводника. Натаниэль забавно фыркнул. - И не напоминай. Тебе еще долго придется расплачиваться за те свои слова, - шуточно пригрозил омега, подтверждая правдивость сказанного покачиванием указательного пальца перед довольным лицом мужчины. Алан ухватил маячившую перед ним руку и поцеловал раскрывшуюся ладошку. - Я готов расплачиваться перед тобой всю оставшуюся жизнь, лишь бы ты был со мной. Натан был смущен и, одновременно, счастлив, услышав очередное признание, в искренности которого он уже не сомневался. Ему не хотелось оставлять эти слова безответными, поэтому он, покраснев еще больше, тихо сказал: - Я бы тоже этого очень хотел. И тут же был заключен вскочившим с места Аланом в объятья, такие надежные и родные. Вот теперь все правильно, все так, как и должно быть. *** Новая неделя пролетела незаметно. Натаниэль был занят окончанием практики, оформлением на работу уже официально, возвращением в институт. Алан же не мог позволить себе лишнего часа на сон – подготовка к выставке отнимала все силы и время. Даже длительная подготовка к ней не отменяла навалившихся в последний момент проблем. В общем, все как обычно, неожиданно перед важным событием обязательно кто-нибудь заболеет, что-нибудь пропадет и далее в таком же роде. Если бы не Саймон, поистине Всемогущий и Всезнающий, Тарди не представлял себе, как бы справился в одиночку. Но, благодаря совместным усилиям, потраченным нервам и бессонным ночам, все проблемы были утрясены. В пятницу Натан не смог приехать во время из-за дел в университете, поэтому пропустил начало выставки. Он и Дарвин позже встретились около художественной школы, возле которой было довольно людно. «Дежавю» пронеслось в голове Стаута. На секунду по спине пробежал холодок, но омега тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли. Не в этот раз. Все будет хорошо. Внутри народу было не меньше. Вступительные речи были давно закончены, официальные представления тоже, и теперь молодые художники, кто с волнением, кто с гордостью, наблюдали за тем, как посетители обсуждали их картины. Натаниэль отыскал взглядом Алана, который переговаривался с каким-то представительным мужчиной, видимо с одним из спонсоров этого мероприятия. Дарвин сразу же с головой ушел в мир искусства, что и следовало ожидать от творческого человека. Пока Алан занят разговором, омега решил послушать размышления друга по поводу картин. - У мистера Тарди талантливые студенты. Взгляни, Нат, на эту картину. Как изображено море! В нем действительно можно утонуть. Прекрасное сочетание красок, необычная интерпретация внутренних … «Друг потерян для мира в ближайшее время» с веселой улыбкой подумал Стаут. Как раз Алан закончил разговор и, заметив свою Пару, направлялся к Натану. С каждым шагом приближающегося мужчины сердце Натана волнительно билось все быстрее. Как же он успел соскучиться. За прошедшую неделю у них почти не было времени видеться. Одних разговоров Натану было немыслимо мало, так что сейчас альфу хотелось обнять покрепче. К сожалению, этикет не позволял этого сделать, но позже он обязательно компенсирует данное упущение. - Здравствуй, я очень рад, что ты пришел. – Алан скучал не меньше, поэтому позволил себе маленькую вольность в виде легкого поцелуя. – Добрался без проблем? Натан лишь кивнул, с наслаждением вдыхая запах Алана. - А где Дарвин? - Потерян для общества, - кивок в сторону очарованного очередным творением Фрэндли. Алан тихо рассмеялся. А Натан, отвлекшись от мужчины, заметил странную вещь. На них с Аланом довольно открыто и внимательно смотрели окружающие их посетители. При этом люди привлекали внимание к их паре и своих собеседников. Под перекрестными взглядами омега чувствовал себя неуютно. - Алан, - стараясь говорить как можно тише, позвал мужчину Натан, - может быть у меня паранойя, но мне кажется или все и вправду смотрят на нас слишком пристально? Я оделся как-то не так или успел сделать что-то не то? Тарди лишь мельком взглянул на людей, заставив их наконец-то вспомнить о правилах приличия и отвернуться, взял Тани за руку и повел за собой. - Ты прекрасно выглядишь. Не обращай на них внимания. Я хочу показать тебе кое-что. То, что хотел показать Алан, заставило Стаута удивленно раскрыть глаза. Натан стоял перед картиной, на которой был изображен он сам. В тот самый день, когда он проснулся в квартире альфы после пьяной ночи в клубе. На картине он спал крепким сном. Непослушные черные волосы разметались и причудливыми завитушками обрамляли умиротворенное лицо омеги. Вся его поза говорила о расслабленности, уверенности в собственной безопасности, что подтверждали сцепленные на переднем плане руки Алана и Натаниэля. Этим художник будто показывал, что он рядом со своей Парой, заверял, что будет опорой и защитой, укроет от всех невзгод. Натан смотрел на свою нарисованную копию и не узнавал в ней себя. Черты лица на картине были мягкими и нежными, до конца несомкнутые во сне губы – чувственными и манящими, очертания тела, скрытого под покрывалом, плавными и привлекательными. В каждой детали чувствовалась безграничная и пронзительная нежность, в каждом штрихе – трепетность, в каждом мазке кистью – любовь. Глядя на эту картину нельзя было не почувствовать какие эмоции автор вкладывал в свое творение. Простота и искренность работы, чувственность и некая интимность картины, рука самого Алана, которую трудно не узнать, несмотря на то, что она была единственной изображенной частью его тела, приковывали взгляд. Натаниэль даже отчасти понимал посетителей, что беззастенчиво буквально «пялились» на них с Тарди. Не зная, как реагировать, Натан решил действовать по обстоятельствам. От раздумий его отвлек вопрос Алана. - Что скажешь, Тани? Простой вопрос, казалось бы, но найти на него однозначный ответ Натан пока не мог, поэтому он, чуть помедлив, повернулся к мужчине и посмотрел тому прямо в глаза. - Это… очень неожиданно. Признаюсь, я немного сбит с толку и растерян. Картина удивительная, мне очень нравится, Алан, но давай поговорим об этом чуть позже. Сейчас на нас смотрит слишком много людей, и это меня смущает. Ты не против? Несмотря на встревоженный вид, Тарди отрицательно покачал головой. Чтобы успокоить мужчину, Натан робко улыбнулся, поднес ту самую руку мужчины к своему лицу и мягко потерся пухлой щечкой. Алан тут же расслабился, после чего прижал Натана к себе и поцеловал того в макушку. - К сожалению, я пока не могу покинуть мероприятие, но я обещаю, что мы скоро поговорим. Спасибо, что пришел, родной. Поговорить скоро не получилось. Алана просто разрывали на части. Натану, невольно ставшему моделью, также уделялось немало внимания. Видя, что его омега устал, Алан вызвал такси для Натана и Дарвина, сказав напоследок, что сразу как освободится, приедет и они поговорят. Освободился альфа ближе к вечеру, и, как и пообещал, сразу же направился к своему Тани. Когда в дверь позвонили, омега поспешил ее открыть и был тут же втянут в собственнические объятья и головокружительный поцелуй, после которого твердо стоять на ногах было почти невозможно. - Я очень соскучился, Тани. Так спешил к тебе, - мурлыкал Тарди в темную макушку. - Я тоже. Ты голоден? Я приготовил ужин, ждал тебя. Алан на несколько секунд прикрыл глаза от удовольствия. - Как стая волков. Ты мой спаситель. После сытного и вкусного ужина они перебрались на более удобный диван. Устроившись поудобнее в уже ставших привычными объятьях мужчины, Натан спокойно начал разговор. - Ты сегодня спросил меня о картине. Мне действительно понравилось – она… не знаю, как описать… живая, да, именно живая, наполненная чувствами. Сначала я смутился, испугался чужого внимания, но, успокоившись, взглянул на нее еще раз и понял, что ты хотел мне этим сказать. С тобой чувствую себя защищенным, нужным. Мне не страшно быть слабым, я знаю, что ты будешь рядом. Я тебе верю. - Я счастлив, что тебе понравилось. Признаюсь, сомневался и за время выставки успел пожалеть, что выбрал именно эту картину. Не хочу, чтоб кто-то еще видел тебя таким. – В голосе альфы просачивались рычащие нотки. – Возможно, надо было выбрать другую картину с тобой. Но я хотел, чтобы ты понял, как много значишь для меня, и я рад, что мне удалось показать тебе это. А другие пусть знают, что у тебя уже есть альфа, а то смотрят слишком пристально. Сказать, что Натан был удивлен, значит промолчать. - Не рычи. С чего ты вообще решил, что я могу быть интересен кому-нибудь? Просто люди, наверное, сравнивали оригинал с картиной, не в пользу первого. Ты мне там польстил. Алан развернул Тани к себе так, чтобы видеть его глаза. - Ничего я не льстил. Ты сам себя не видишь. Если не веришь, можешь посмотреть другие мои картины. - Другие? Есть еще картины, где ты меня нарисовал? - Целый склад, - усмехнулся Тарди, - увидит кто, решит, что я сталкер. Обязательно покажу тебе позже. А насчет того, что ты никому не интересен, скажи это тому переростку, что флиртовал с тобой прямо у меня на глазах. Убить бы этого, как его там, Юстаса или что-то вроде того. – Алан специально исковеркал имя парня, который ему, мягко говоря, не нравился. - Юджин, - поправил омега, прекрасно понимая, что Тарди оговорился специально. - Не нужно никого убивать, мы просто знакомые, не больше. У меня уже есть альфа, который часто ведет себя как ребенок и бывает той еще занозой. После этих слов Алан возмущенно щелкнул смеющегося парня по носу, после чего провел ладонью по щеке омеги. - Я не видел ничего прекраснее, чем твое улыбающееся лицо. - Правда что ли? Помнится мне, ты как-то высказывался о моей красоте, – потянул Стаут, изображая мнимого обиженного. - Тебе говорили, что ты жутко злопамятный, родной? Нет? Вот я говорю. Все-таки мы идеально друг другу подходим, - довольно заключил Тарди. - А если серьезно, я, правда, вижу тебя таким, каким рисую. После этих слов воцарилось молчание, не вызывавшее неловкость или дискомфорт – просто время обдумать сказанное. Первым нарушил его Алан. - Хочу рассказать тебе одну коротенькую историю, которая случилась со мной еще в детстве. Когда мне было лет двенадцать-тринадцать, мне нравился мой одноклассник. Его звали Теодор, такое необычное имя.- Натан внимательно слушал каждое слово. – Он и сам был необычным: слишком добрым, слишком тихим. Он мне нравился и как человек, и как омега. В то время я уже был в числе «золотых детей», тогда как он был из простой семьи, учившийся в нашей школе лишь из-за дружбы директора школы с его дедушкой. Теодор обладал самой обыкновенной внешностью, более того он был пухленьким. Да-да, уже тогда мне нравились омеги с аппетитной фигурой, - улыбнулся Алан и поцеловал Тани в щеку. – Не думай, его не унижали или еще что-то в этом роде, просто он почти ни с кем не общался. Мне хотелось заговорить с ним, выказать симпатию, но я этого так и не сделал. Лишь заикнувшись о том, что неравнодушен к Теодору, я был поднят на смех людьми, которых считал друзьями и чьим мнением на тот момент дорожил. Уже тогда мой статус «обязывал» выбирать себе партнера, ориентируясь на моду. Сославшись на шутку, я замял тот разговор. И до сих пор жалею об этом. Не о том, что упустил возможность встречаться с Теодором - уверен, он отшил бы меня сразу, - усмехнулся мужчина, - а о том, что мы могли бы стать хорошими, настоящими друзьями. Я чуть не совершил ту же ошибку , чуть не позволил предрассудкам лишить меня счастья, и безумно рад тому, что ты смог меня простить и принять. Спасибо, родной. – Последние слова он почти прошептал в губы Натана, который с удовольствием ответил на поцелуй. Не оторваться от мягких губ и нежного языка. Прикосновения рук обжигают кожу даже сквозь одежду. Дыхание сбивается с обычного ритма. Сердцебиение отдается в ушах. Кажется, словно тонешь, и нет сил остановиться. Проходит целая вечность, прежде чем Алан и Натаниэль находят силы оторваться друг от друга, упершись лбами и закрыв глаза от переизбытка чувств. - Пирожочек мой, - выдыхает мужчина. Натаниэль, отодвигаясь, чтобы посмотреть на Тарди, выразительно выгнул одну бровь. Обиды не было совсем, ведь прозвучало это так ласково. Просто хотелось посмотреть на реакцию альфы. - Ну, - Алан ступал по тонкому льду, - ты такой аппетитный, и пахнешь так вкусно, что порой мне хочется тебя покусать. А еще я очень люблю пирожки, особенно сладкие. Но тебя я люблю чуть больше пирожков, - за свой шуточный комплимент Алан был награжден улыбкой. - Честно говоря, я не любитель подобных обращений, - признался Натаниэль, - мне больше нравится, когда ты зовешь меня Тани. Но, - хитрый взгляд и интригующее молчание, - так уж и быть, когда мы наедине, позволю тебе эти мило-романтичные слабости. Иногда. Алан рассмеялся, прижимая парня к себе еще ближе. Мужчина не переставал удивляться многогранности натуры омеги. И каждая новая найденная сторона делала Натаниэля еще краше. Такой разный, и в то же время цельный, он умудрялся влюблять в себя Алана с каждым днем все сильнее.