Неожиданный осенний подарок судьбы.

— Рей, ты проснулся! — Все находившиеся этот вечер в поместье, с облегчением выдохнули, услышав восторженный крик Никаэля. — Патрик, Рауль, мой милый добрый Добс пришел в себя!       Первыми прибежали в комнату Пат и Алекс в это время готовившиеся ужинать в столовой для прислуги и охраны.       Всегда чопорный Ларри широко от души радостно улыбнулся, увидев из коридора, как в кабинете педантичный хозяин бросает трубку телефона на стол, даже не положив ее на место, только успев сказать в нее: «Все, Добс очнулся. Эмиль жду тебя завтра к полудню…», чтобы тут же выбежать и устремиться быстрым шагом на половину слуг, где в комнате Патрика и расположили гувернера Ника. — Ник, тебе нельзя столько прыгать и веселиться на ногах, — услышал альфа, входя в комнату Пата. — Хозяин будет потом нас ругать, что мы тебя не остановили. Патрик, ну скажи ты этому постреленку, что он должен сесть вот на эту кушетку и степенно ждать, когда вы первыми с мистером Раулем осмотрите Рея. — Алекс, не трогай нашего ангелочка. Пусть прыгает и скачет, пока не устанет сам. Сегодня ему можно всё! — Рауль и сам радостно улыбался, видя, как весело скачет по комнате омега, наконец-то дождавшийся возвращения в этот мир дорогого для него Добса. — Но Ник, помни о швах! О чем мы с тобой договаривались? Ты не забыл? — О, Рауль! Сегодня самый счастливый день. Мой старый добрый Добс пришел в себя, и теперь я никуда его не отпущу от себя надолго. — Никаэль все же с трудом смог успокоиться и сесть на кушетку, вспомнив о том, что он обещал своему Истинному недавно. — Рауль, прости, я зашел в комнату и увидел, как Рей смотрит на меня и обо всем забыл. Прости, я больше не буду так прыгать и веселиться. — Ники, малыш, ты ни в чем не виноват. — Альфе стало стыдно, когда он увидел, как потух радостный взгляд омежки, вспомнившего о своем обещании не ходить много на еще плохо заживающих раненных ногах. — Я и сам был готов бежать вприпрыжку из своего кабинета, когда услышал твои слова о возвращении Рея. Видел бы ты, каким взглядом меня провожали радостные слуги. Они ведь тоже ждали этих известий. Все очень боялись, что твой гувернер не выздоровеет, и ты никогда уже не будешь нас всех радовать своим счастливым смехом. Прыгай и веселись, малыш, но помни о том, что нужно еще немного поберечься. Завтрашний день объявляется для тебя, Ники, днем путешествия на руках. Я попозже проверю и обработаю опять все твои швы и раны. Если ноги нормализовались окончательно, то завтра ты будешь вместе со мной, Патриком и Реем степенно гулять в парке. Но если опять придется накладывать швы, то ты завтра будешь весь день лежать в своей комнате и читать книги, а я займусь рядом с тобой документами. Тогда на прогулку только Патрик вынесет Рея на руках. — Рауль, тогда, пожалуйста, посмотри сразу на мои швы на ногах и спине. — Все кто были в это время в комнате, шокировано увидели, как всегда, стеснительный Никаэль решительно залез и встал на кушетку ногами, быстро развязал завязки, спустил свои домашние брюки до щиколоток и поднял футболку до ключиц. — Если швы разошлись, опять наложи мне их заново, чтобы они смогли зажить до завтрашней прогулки в парк. Я потерплю, ты только сделай все сразу и побыстрее.       Раулю вдруг снова стало стыдно теперь уже от своих же угроз, так как даже Патрик укоризненно посмотрел на него и молча, покачал головой, видя с какой решимостью готов терпеть боль Ник. — Ники, малыш, прости. — Альфа, быстро подойдя к кушетке, осмотрел ноги и спину омеги и не найдя ничего, тут же подхватил и поставил на пол Ника, который сразу, сначала спустив полу футболки, надел брюки и натянул их практически до уровня подмышек, завязав завязки на них так, что ему даже дышалось с трудом. — Прости, если обидел тебя. Твои спина и ножки уже хорошо заживают и все швы на своих местах. Даже корочки на ранках затянулись. Иди ко мне, — альфа сел на то место на кушетке, где раньше стоял ногами омега, и протянул к нему руки, — я помогу тебе пере завязать завязки на твоих брюках.       Никаэль безропотно подошел к своему Истинному и подождал, пока тот развяжет запутавшиеся и поэтому крепко завязавшиеся веревочки на его домашних брюках. — Они запутались. Я не могу из-за них дышать, — пожаловался омежка, уткнувшись в плечо альфы, все еще продолжавшего сидеть на кушетке, — я не специально, Рауль. Они сами запутались . — Ники, маленький мой. Мой Истинный. Мой омега. — Рауль, распутав и приспустив пояс брюк омеги на его талию, снова красиво завязал завязки, заправив их на место, и только потом, усадив его к себе на колени, вытер носовым платком нос и глаза расстроенно шмыгавшего омежки. — Ну вот, теперь все на своем месте. Не надо плакать, малыш. Ведь все уже хорошо. Вон твой Добс удивленно смотрит, как его всегда храбрый воспитанник так расклеился и расплакался. А Патрик и Алекс готовы меня ударить за то, что я их ангелочка Ника обидел. Сейчас придут Ларри и Тед, услышав, твой такой несчастный и горький плач. Ну, иди сюда, давай снова воспользуемся для твоего красивого курносого носика носовым платочком, а потом я тебе глазки умою. Ники, а может, пока я осмотрю Рея, ты сам умоешься в ванной? А потом мы здесь, в комнате Пата, все вместе поужинаем. Патрик, Алекс, Тед и Ларри составят нам компанию и тоже поужинают с нами. А вот твоего любимого Добса мы напоим вкусным куриным бульоном и даже паровой котлеткой угостим. А то Тед уже не может видеть те котлетки, что ему трижды в день приходилось готовить для Рея на пару в надежде, что тот скоро очнется, а потом он сам же их и доедал, так как Алекс, помня об их вкусе, категорически отказывался их есть. — Хорошо, я сам умоюсь, — тут же решил уже успокаивавшийся Ник. — Я быстро. А потом я помогу вам с Патом Рея перевязать и осмотреть. Вы только дождитесь меня, ладно? — Опять наш ангелочек только глазки двумя пальчиками протрет водичкой, — вынес свой вердикт смеющийся Алекс, уже недавно видевший каким способом быстро умывается Ник после сна. — Ну, я же говорил вам, что будет именно так.       Все кто были в комнате, дружно засмеялись, увидев, что вернувшийся из ванной Никаэль промыл и вытер только глаза, оставив разводы от слез на щеках. — Я вернулся и теперь готов посидеть за спиной Рея, пока вы будете его перевязывать. — Никаэль не понимал, почему все смотрят на него и весело улыбаются, пока Алекс не подал юноше небольшое зеркало. — Ой, а почему у меня лицо так замаралось? — Омежка быстро вытер лицо влажной салфеткой, поданной вошедшим в комнату Ларри и радостно всем показал язык. — Спасибо Ларри. Только ты один понимаешь меня и не смеешься надо мной. А эти вымахали здоровяками и пухликами и теперь ржут и ржут безостановочно. Ну не вымыл я лицо, не вымыл. — Когда омежка снова показал всем язык, серьезным не остался даже Рей, он слабо улыбнулся, уже примерно представляя, о чем будет жаловаться его воспитанник дальше. — Меня приучили умываться с мылом. При отчиме оно было вонючее и дешевое, но совсем не было пенки. А здесь мыло очень вкусно пахнет, но и мылится оно сильно, а пузырьки все время лезут в нос и в рот. И глаза с него сильно щиплет. Поэтому умываться с ним теперь я буду только вечером перед сном, а днем буду глаза споласкивать водичкой. Вы что, хотите, чтобы я стал слепым очкариком?       Со всех сторон донеслось дружное: «НЕТ!» и Рей понял, что его воспитанник уже прочно занял свое место в сердцах этих мужественных альф и бет. — Вот-вот, — продолжил свой рассказ Ник, воодушевленный вниманием окружающих, — а раньше я бы с удовольствием стал очкариком, толстым и в плохо сидящем костюме. Но я, же теперь омежка, — юноша несколько раз демонстративно повернулся в разные стороны как модница, примеряющая новый наряд, чтобы показать всем себя, — и должен быть худым, стройным и, самое главное, красивым для моего Истинного. Только вот маленького роста, как большинство омежек, я уже никогда не буду. — Иди ко мне, мой малыш, — тут же позвал Ника Рауль, видя, что юноша опять приуныл, разглядывая свою руку и ногу, которые при его росте были отнюдь не миниатюрного размера. — Ники, ты мой Истинный. И другого омеги мне не надо. И мне все равно, соответствуешь ли ты чьим-то омежьим стандартам или нет. Если хочешь носить очки, мы тебе их купим, но без стекол с диоптриями, так как у тебя, малыш, прекрасное зрение. И даже если ты станешь таким же колобком как наш Патрик, я все равно тебя буду любить и желать. А узнаю, что ты сидишь на всяких новомодных омежьих диетах, я тебя накажу и нахлопаю нежно и ласково ладонью по твоей аппетитной омежьей попке. И да, не бойся, малыш, никто и никогда больше не будет тебя наказывать плетью или ремнем. А за всю боль, принесенную тебе и Рею, с твоим отчимом хорошо разобрался мой друг Эмиль. Он старший инспектор Скотленд-Ярда и завтра приедет к нам в гости и заодно снимет все показания по делу, что возбудили против Гарри Харда. — Ник, Эмиль так разобрался с твоим отчимом, что даже наши парни из охраны пришли в полный восторг, — тут же включился в беседу Алекс, которому охранники потом подробно расписали, как выглядело лицо Харда после встречи с ногой, а самое главное с коленом инспектора Роуза. — Парни сказали, что нос этого подонка настолько вошел в его лицевые кости, раздробив все вокруг, что даже самая страшная рожа нищего из трущоб будет выглядеть рядом с Хардом полным и писаным красавцем. А со всеми остальными выступающими частями тела твоего отчима справятся уже там, где он будет отбывать свое наказание, так как потенциальных педофилов и сутенеров и там не переносят на соседнем тюфяке. А об этом Гарри, я так думаю, никому в тюрьме рассказывать не захочет. Зато я поделюсь всем этим с удовольствием, где надо и когда придет время. Пусть его сначала доставят к месту отбывания наказания, а там всякое бывает в жизни.       Никаэль естественно всего рассказанного Алексом не понял, а остальные предпочли промолчать, мысленно порадовавшись, что есть в их поместье тот, чьё слово превратит в ад жизнь Харда в тюрьме. Но больше всего всех удивило то, как Рауль, подойдя к Алексу, протянул ему руку для пожатия и тихо произнес: — Спасибо, друг! За Никаэля и Рея спасибо тебе. — Хозяин, да не за что, они тоже моя семья и друзья. Кроме вас всех в этом мире не нашлось никого, кто захотел бы забрать в свой дом умирать каторжника. Это вам спасибо, мистер Рауль, за то, что не бросили меня тогда во дворе госпиталя после приступа. Спасибо, вам и Патрику, за то, что вылечили и выходили меня, за то, что дали кров и работу, за то, что отучили от вредных воровских привычек. Спасибо! — Ну все, объявляю торжественную часть нашего собрания закрытой! — Объявил громогласно Патрик. — Всех, кто пришел поприветствовать Рея Добса, нового члена нашей семьи и жителя поместья «Каштаны», прошу помахать ему рукой в приветствии, — ирландец первым выполнил этот жест и тут же продолжил, смотря, как радостно машут все, кто пришел под шумок узнать о здоровье больного, — и срочно выметайтесь из комнаты. Здесь, итак, дышать нечем. Моя спальня не рассчитана на пятнадцать лишних тушек здоровых альф и бет. Охрана хоть не приперлась Рея поприветствовать, оставив свои посты? Алекс, Ларри, вы, чем смотрите? Тед, ужин для Рея, Ника и мистера Рауля приготовил? А ну все кыш отсюда!       Через пару минут в комнате остались только Рауль, Ник, Патрик, Алекс, Ларри, и естественно Рей, лежавший на кровати. — Рауль, Алекс, вы же лицом к двери стояли, когда с Ником разговаривали? Неужели вы не обратили внимания на то, как парни по одному просачивались тихо в комнату? — Ирландец искренне возмущался произошедшим. — Ну ладно, Никаэль. Он у нас еще малыш, по сравнению с нами. Но вы же, всех видели! Я ведь к двери спиной был. То-то я смотрю и вижу, как удивленно на кого-то смотрит Рей. Поворачиваюсь к вам, и что же я вижу? Целая толпа, набившаяся под шумок в комнату. Они же, итак, целые сутки возле двери отирались и все Теда пытали, как мы тут, и как себя чувствует Рей. — Пат, не горячись. — Рауль, конечно, понимал, что так разозлило ирландца, но все же, он попытался объяснить другу, что тот в какой-то мере неправ. — Парни пришли вместе с нами порадоваться тому, что Рей наконец-то очнулся. И я не мог их просто так выгнать из комнаты. Ты обрати внимание на то, что пришли все, кроме тех, кто сейчас дежурит по периметру ограды поместья. Значит, предателей в «Каштанах» уже не будет. Сопереживание и сострадание победили чопорный английский снобизм, и уже никто, как раньше, не будет делить жителей поместья на перов и кокни. Патрик, ты же знаешь, как это всегда меня раздражало в англичанах. Но особенно ярко это проявлялось в военном госпитале и здесь, в поместье. Я понимаю друг, что ты сейчас безумно ревнуешь Рея ко всем окружающим. Но, пожалуйста, будь терпимей к нам. Все хотят помочь, искренне хотят, Пат. Так научись принимать эту помощь и не забывай благодарить за нее, друг. — Все, Рауль, все. Я понял. — Патрику, конечно, всегда было трудно признать, что он не прав, но к советам и указаниям Рауля он всегда прислушивался, уже зная, что друг и хозяин очень редко ошибается в своих решениях и выводах. — Да, ты, как всегда, прав, я ревную. И не надо вам всем так на меня смотреть, друзья. Я действительно не понимаю, что со мной происходит, но я безумно ревную и хочу всеми силами помочь Рею выздороветь. Это не та ревность, что обычно общепринята в обществе. Это какое-то странное чувство на границе между страхом, что он исчезнет и безумным желанием обладать им, плюнув на все приличия и нормы морали, принятые в нашем чопорном обществе. И мне почему-то на все эти правила и законы сейчас наплевать. Я покалечу и убью любого, кто попытается, нет, кто только намекнет, что хочет забрать у меня Рея. Но одновременно я готов за его здоровье и счастье отдать свою жизнь, все, что у меня есть. — Патрик, ну зачем я тебе нужен? Старый инвалид с кучей болячек и проблем? — Все кто были в комнате притихнув, слушали, как медленно и тихо заговорил Добс, постоянно прерываясь на отдых. — Ты молодой мужчина, да еще и альфа к тому же. Зачем тебе бета и инвалид, старше тебя почти на десять лет? Вокруг много здоровых омег, способных подарить тебе счастье отцовства и полноценную нормальную семью. Позови любого и бесконечное счастье будет тебе подарком. Я тебе этого никогда не смогу полноценно дать. Я не англичанин, я же сирота, родился и вырос в Америке и до шести лет жил в приюте для новорожденных. Я знаю, как зла и жестока порой жизнь в обществе, где любой бета будет изгоем и белой вороной. Мой удел, это воспитание чужих детей и одиночество. Пойми Патрик, я слишком прагматичен, чтобы питать какие-то иллюзии и мечтать о несбыточном. Я знаю, что должен помочь Никаэлю обрести семью и счастье. Так же, как я до этого все годы знал, что должен защитить моего воспитанника любой ценой. И я горд тем, что смог его защитить. Пусть у него покалечена спина, но он нетронут и девственен и, как оказалось, он смог найти свое счастье и любовь. Я еще почти не знаком с Раулем, но уже сейчас знаю, что он достойный мужчина-альфа. И прекрасно то, что Ник оказался омегой и его Истинным. Мне нечего больше желать Нику в жизни, так как любимый альфа, прекрасный дом, и возможность самому родить кучу детишек, вот именно то, о чем я и его папа Майкл всегда мечтали для него. Если Никаэль и Рауль не прогонят меня прочь, я готов всю оставшуюся жизнь растить и воспитывать их будущих детей. — Рей, но зачем ты ставишь крест на себе и на возможности быть счастливым? Ведь я не прошу тебя превращаться в омегу. Ты мне нравишься именно как бета, как Рей Добс, чудесный бета и мужчина способный сделать мою жизнь счастливой и насыщенной. — Патрик, в повседневной жизни не привыкший много и красиво говорить, теперь пытался вспомнить все те слова и выражения, которые он когда-либо слышал в фильмах или читал в книгах для того, чтобы выразить ими все то, что бурлило в его душе и требовало выхода прямо здесь и сейчас. — Именно с тобой я хочу прожить свою оставшуюся жизнь. Именно ты будишь во мне желание обнять и расцеловать весь мир. Именно тебя я хочу видеть утром, просыпаясь в собственной постели. Именно для тебя я хочу создавать новые кулинарные шедевры. И вообще, именно с тобой я хочу растить и воспитывать детей Рауля и Никаэля, так как никуда из поместья «Каштаны» я никогда и никуда без тебя не поеду. Я, конечно, имею в виду не отъезд вообще, а отпуска и праздничные выходные, которые я хотел бы проводить только с тобой, Рей Добс, в каких-нибудь интересных или экзотических местах. А что касается твоей инвалидности или ущербности, то ты стал теперь еще эротичнее и чувствительнее. Конечно, это не для ушей Ника, но раз он скоро тоже станет любимым супругом, не будет ничего запретного и постыдного, если наш малыш узнает, что его любимый Добс манит меня, как самый желанный сексуальный партнер и именно им я хочу обладать каждую минуту. Рядом с тобой, Рей, я стал снова сексуально озабоченным подростком, дорвавшимся до предмета своего вожделения и желания. А вот теперь, можешь меня убить или залюбить, это как тебе сердце подскажет, милый. Но я никогда сам не откажусь от тебя, и не дам тебе зачахнуть без любви и обожания. Поверь, милый, моего обожания нам хватит на двоих с лихвой. А залюблю я тебя так, что Раулю и Нику придется пока повременить с детишками, пока ты не признаешь меня супругом и единственным любимым, пойдя со мной под венец. Но сначала мы поставим тебя на ноги, ведь ночи любви отнимают много сил и энергии. А теперь прошу всех посторонних покинуть комнату, так как нужно осмотреть Рея и наконец-то покормить его нормально. Ники, малыш, иди к нему, пока мы с Раулем приготовим все для осмотра. — Хорошо, Пат. — Ларри и Алекс, молча, согласно кивнули и вышли из комнаты, а омежка, подталкиваемый Раулем, быстро залез к изголовью и улегся рядом с гувернером на свободной части кровати. — Может мне за спину Рея сесть? — Не надо, малыш. — Рауль был впечатлен речью обычно немногословного ирландца, который вот так, красочно, обычно мог только сыпать шутками и прибаутками, но никак не рассказывать серьезно о своих желаниях и мечтах. — Патрик сядет туда сам, чтобы поддержать Добса, если понадобится. А ты поможешь ему тем, что ты рядом. И кстати, Рей, я никогда от Пата не слышал таких слов. Ты первый, кому он признался в своих чувствах и желаниях. Пожалуйста, подумай об этом и не обрубай все и сразу. Дай моему другу шанс, и ты поймешь, что он замечательный альфа и прекрасный мужчина и друг. Ни тебя, Рей, ни Патрика, мы с Никаэлем от себя не отпустим, вы очень дороги для нас, мы вас любим. И видеть двух несчастных очень тяжело, когда твое счастье и Истинный рядом. А мне, а тем более Нику, будет тяжело быть счастливыми, когда рядом кто-то несчастлив. — Рауль, пока рассказывал о своем видении дальнейшей жизни в поместье, полностью обработал все раны и, сменив повязки, помог Пату даже переодеть бету в чистую ночную сорочку. — Ну, вот и закончили наш осмотр. Все хорошо, раны заживают прекрасно, воспаление незначительно. Швы хорошо рубцуются, и через пять дней мы их снимем. И кстати, Рей, твоя чувствительность в районе паха вернулась. Думаю, что это ты и сам понял по своей реакции организма. А сейчас чуть-чуть повернись аккуратно на бок, Патрик тебя подстрахует, чтобы ты на живот не улегся. А я пропальпирую твою простату и проверю внутренние органы на предмет воспаления и разрывов. Ник, переберись пока на кушетку за ширму, малыш. — Рауль, а может не нужно этого делать? — Рей был в панике от того что кто-то посторонний увидит, что творил с его ягодицами и анусом Гарри в злобном бессилии из-за своей импотенции. — А можно Патрик выйдет из комнаты или пусть он пересядет к Никаэлю? — Рей, — Рауль понимал, что сейчас он будет довольно жестоким, но это было оправданно и необходимо, чтобы бета, уже считавший всегда себя изгоем, совсем не закрылся от мира и любви Патрика, — Пат, прежде всего, мой помощник и медбрат. Поверь, он и не такое видел в военном госпитале рядом со мной, помогая раненным и умирающим. А что касается следов издевательств Харда, так он уже их видел и даже обрабатывал сам. И катетер в твоем мочевом пузыре промывает каждые четыре часа тоже наш ирландец. А я уже все пальпировал и обрабатывал внутри, но сейчас мне нужно проверить твою чувствительность и рабочее состояние простаты. И у меня после прошлого осмотра появилось несколько вопросов, на которые я хочу сейчас получить ответы. Так что потерпи нас, это необходимо для твоего выздоровления. Ты готов, Рей? — Ну хорошо, я готов Рауль. — Что же, тогда начнем. Рей потерпи, будет неприятно и дискомфортно. Но если где-то будет больно простреливать, ты не молчи, а сразу говори, чтобы я смог осмотреть все еще раз и внимательнее.       Бета терпеливо переносил процедуру осмотра ровно до того момента, пока альфа не задел пальцем простату. Рауль понимающе переглянулся с Патриком, когда Добс, морально сопротивлявшийся осмотру, расслабленно выдохнул и тихо застонал, крепко вцепившись в руку ирландца, нежно обнявшего его на уровне груди. А Пат решительно обнял его и второй рукой, положив ее ему на низ живота, и начал его осторожно целовать в затылок, в шею сзади и за ухом. — Рей, расслабься. Ты сам себе делаешь больно. — Рауль аккуратно несколько раз провел пальцем по точке простаты, чувствуя, как откликается волнами наслаждения тело беты. — Не бойся, Патрик крепко держит тебя. Он готов всю жизнь вот так держать тебя, защищая и помогая. И не надо стесняться меня и Ника, мы твоя семья и самые близкие друзья. — Альфа про себя чертыхнулся когда почувствовал, что Рей, услышав о Нике, тут же вспомнил, что тот находится в комнате, и от этого стыдливо снова сжался, причем, не только внутри, но и внешне. — Рей, расслабься, Никаэль уже не ребенок. Он, молодой мужчина-омега, и это естественно, что он находится вместе с нами в комнате. Представь, что бы сейчас творилось там, за дверью, если бы я его отправил в коридор. Правильно, наш малыш просто бы улегся на пол под дверью в коридоре, и никто, даже Алекс и Ларри не смогли бы его оттащить оттуда. Вот поэтому он и сидит на кушетке за моей спиной и тихо за ширмой слушает мои комментарии. Так что расслабься, мне нужно еще раз проверить все. Ты должен полностью выздороветь, чтобы третьим взять на руки нашего первенца, а первыми будем мы с Ником. Мы, с тобой и с Патриком, сами будем принимать роды моего Истинного супруга, ведь никому постороннему мы не сможем этого доверить, Рей. А сейчас прошу тебя, расслабься и доверься мне и Патрику. — Хорошо, Рауль. — Рей полностью расслабился, решив все же довериться этим двум альфам, что упрямо не хотели оставлять его в покое. — А можно, Ник придет ко мне и обнимет меня? Ну, или за руку возьмет? Ему там, на кушетке, одному не страшно? — Рей, а Ник уже давно спит, удобно сложив ладошки под щеку. Я слышал и краем глаза видел, как он удобно укладывался и укрывался любимым пледом Патрика. Он же так любит попинаться ногами, ища для себя удобное положение. — Рауль, разговаривая с бетой, продолжал свой осмотр, чутко реагируя на любое проявление боли у больного. — Мой малыш не любит сейчас слушать чужие разговоры. Я, благодаря Теду, помощнику Патрика на кухне, пою Ника хорошим травяным успокаивающим отваром. Поэтому ему сейчас спокойно на душе. А еще, у Никаэля наладились сон и память после этого отвара, а это немаловажно после всего, что он перенес в своей жизни. Кстати, Рей, ты тоже с завтрашнего дня начнешь пить этот отвар, так как через три дня мы снимем катетер, и я не хочу, чтобы вы с Патом, поубивав друг друга, напугали моего будущего супруга. Жизнь Ника должна быть спокойной, радостной и полной новых положительных эмоций и событий. Так что, у вас три дня на все ваши разборки и скандалы, а потом, я вас обоих с Патриком закину в колодец, что вырыт на заднем дворе, если вы не научитесь слушать друг друга, и находить компромиссы. Вам все ясно. Рей? Патрик?       Рауль, рассказывая о будущей жизни в этом поместье, не забывал одновременно продолжать свой осмотр, да так, что к его окончанию Рей уже был в полной прострации от нахлынувшего возбуждения. А Патрик, пользуясь этим, уже целовал бету в губы, немного нависнув над ним и повернув к себе его лицо, одновременно лаская и пощипывая его грудь, соски и живот.       Альфам хватило нескольких минут, чтобы довести бету до оргазма. Увидев, что Рей пусть болезненно, но излился на подложенное поверх повязки полотенце, Рауль сразу аккуратно убрал свои пальцы из ануса беты. — Ну вот, мы узнали, что Рей действительно пассив, так как изначально генетически его матушка-природа планировала как омегу, у которого именно ею заложено, что в организме есть и мужские, и женские детородные органы. Гарри Хард, кастрировав тебя, не смог нанести твоему организму вреда, так как, отрезав мошонку, он убрал, по сути, два декоративных мужских стерильных от природы яичка с эякулятом, отвечающих за рост волос на твоем теле и лице. Рей, у тебя есть еще внутренняя пара женских яичников и они не бесплодны, судя по цвету и консистенции того, что выплеснулось при твоем оргазме. Именно они и вызвали это семяизвержение. Я не знаю, почему во время полового созревания у тебя не произошло полное развитие половых признаков омеги, и нет твоего индивидуального природного аромата. Не знаю так же, из-за чего отсутствует природная смазка ануса. Но одно я могу сказать, Рей Добс, ты точно не стопроцентный бета. И я понимаю, почему наш Патрик, увидев тебя, почувствовал по отношению к тебе тоже, что и все альфы чувствуют по отношению к своей предначертанной Паре: «Это! Моё!.. Валить и иметь в разных позах, пока хватит сил и возможности, а потом будь что будет, но его, я, никому не отдам!» Я и сам почувствовал это же, когда увидел Никаэля впервые. Поздравляю вас друзья, вы действительно Истинные! — Рауль… этого не может быть… я же бета! — По растерянному взгляду Рея, альфа понял, что до него, выяснившаяся новость, никак не хочет доходить, ну, или, по крайней мере, он ее не хочет признать и принять. — Я всю жизнь жил как бета. Меня воспитали как бету. А что… — Рей был потрясен той мыслью, что промелькнула в его голове. — Я мог забеременеть и выносить ребенка? — Рей, а в медицине известны такие факты, когда особь, считавшаяся бетой, смогла зачать и, выносив, родить вполне здорового альфу или омегу. — Рауль уже мысленно предвкушал, как будет рад Пат, став отцом новорожденного малыша. — Все дело в том, что, обследовав тебя в первый раз, я обнаружил у тебя матку, но также я нашел след, то есть рубцовый нарост от какого-то старого перелома в твоих тазовых костях. Именно он служил как преграда перед входом в шейку матки для альфы, для члена с узлом. Альфа упирался им в эту преграду узлом и считал что это уже предел, а так как простата стимулировалась хорошо, ты не чувствовал никакого дискомфорта. Вот если, простимулировав тебя, так как сегодня, я смогу ввести в твою вполне развитую матку сперму альфы при помощи зонда со специальным раствором, то ты, мой дорогой Рей, тогда сможешь зачать вполне здорового малыша. Конечно, это открытие в медицине, но я предпочту никому, кроме тебя, Ника и Патрика об этом не рассказывать, если ты не захочешь. Мой друг, а процедуру я смогу вам с Патом провести, когда ты выздоровеешь полностью. Ну конечно, сначала вам с Патриком придется научиться жить вместе и ладить друг с другом. И ещё, что касается вашей Истинности. Я так думаю, что ты, Рей, так же, как и Никаэль, ничего толком не знаешь об этом. Вот поэтому, ты должен знать, что ваша с Патриком эмоциональная и физическая связи очень крепки. И как бы ты не пытался себе доказывать, что сможешь жить без него, это неправда. Вы не сможете жить раздельно. Вот поэтому все знают, что после смерти одного из Истинных, конечно после их встречи и знакомства, второй всю жизнь потом ищет свою Пару и очень тоскует о ней. А отказ от Истинности должен быть взаимным и добровольным. Я думаю, Пат на это никогда не согласится. Поэтому подумай хорошо о себе и Патрике, Рей, прежде чем что-то решить. Ладно? — Хорошо, Рауль, я подумаю.       До Рея наконец-то начал доходить смысл слов Рауля и от этого открытия ему с одной стороны хотелось вскочить и радостно подурачиться, так же, как дурачился и прыгал недавно Ник. Но с другой стороны появление в его жизни Истинного приводило Добса в тупик. А то, что им был Патрик, который почему-то сразу понравился Рею, как только появился тогда, чтобы спасти его из грязного чулана, где раньше жил Ник, вводило его в еще больший шок. Умом Добс понимал, что старше этого привлекательного ирландца, но вот сердце никак не хотело смиряться. А то, о чем рассказал Рауль, разрушило самую большую преграду, которой Рей собирался защищаться, прежде всего, от себя, а потом уже от Патрика и окружающих.       Ребенок. Младенец. Малыш. Сын.       Самая большая его несбыточная мечта, как всегда, считал Рей. И вот теперь, эта мечта мало того, что могла сбыться, так она еще могла подарить счастье семейной жизни, любимого альфу, и еще огромную кучу маленьких кусочков счастья. Таких, как свой дом. Дом, где он сможет каждый вечер ждать с работы своего любимого альфу, укачивая одной рукой кроватку с таким желанным подарком судьбы, с маленьким сыном, а другой рукой поправляя штору на окне. На том окне, где он раньше хотел встречать одинокие рассветы и закаты.       У Рея уже был свой дом, купленный здесь, в Англии, в одном из тихих пригородов Лондона, сразу после его приезда к Майклу. Это именно Майки тогда настоял на том, что бета должен иметь свое, пусть и небольшое вложение капитала, дававшее Добсу независимость от обстоятельств и общества. Все эти годы в доме жили арендаторы, и Рей получал от них деньги за аренду дома. Именно эти деньги позволили ему после смерти Майкла сносно жить рядом с Никаэлем, ведь Гарри Хард ничего на содержание слуг и дома практически не выделял из тех денег, что ему выдавал мистер Оливер, поверенный Майкла и душеприказчик Ника.       И вот теперь, в этом доме Рей мог создать свою семью, мог стать счастливым и любимым. — Рауль, а если… — Добс на секунду замялся, не зная как озвучить возникшую мысль, так как именно ею он боялся оскорбить и обидеть Патрика. — Если у нас с Патом ничего не получится, ты сможешь сделать мне эту операцию со спермой другого альфы? — Рей, — Рауль предостерегающе остановил рукой ирландца собравшегося что-то уже гневно сказать Добсу, всем своим видом демонстрируя как он оскорблен, — скажи мне, а ты сможешь заняться сексом с каким-то другим альфой в моем присутствии? Нет, спрошу по-другому. Согласится ли посторонний альфа видеть, как я тебя ласкаю и стимулирую рукой в анусе, и при этом вы оба будете должны одновременно испытать оргазм, так как другого пути для раскрытия твоей матки у меня нет. Она расположена из-за старого костного рубца-нароста так, что я только рукой с трудом смогу ввести зонд в твою матку, и только сразу во время твоего оргазма. А иначе мы будем должны сломать член этого альфы и изогнуть его буквой зет (Z). Не думаю, что кто-то согласится на это. А Патрик знает, что по отношению к тебе, я, прежде всего врач, и поэтому для него нет этических и психологических проблем и барьеров для моего присутствия рядом. — Но, Рауль, Патрик, поймите и вы меня. Ну как я могу молодого тридцатилетнего альфу привязать к себе? Ведь я уже выхожу из детородного возраста. И кто же мне поверит, когда мы пойдем регистрировать нашего новорожденного сына? Я же бета, судя по отсутствию природного аромата. Все решат, что я украл ребенка или купил его незаконно. А если власти решат меня освидетельствовать? Увечный старый поздно определившийся омега за сорок, привязавший к себе молодого альфу детородного возраста. Вот так это будет выглядеть в глазах общества. А теперь что касается семьи Пата. Вы подумали, как он меня им представит? Здравствуйте родители и родственники. Это мой супруг Рей. Он вообще-то бета, но родил мне ребенка. И кто после этого умный и трезвомыслящий? Вы? Или все же я? Я понимаю, что история об Истинности это не миф. Я тоже чувствую, что Патрик моя Пара. Сердцем я понимаю, что он самый желанный и самый прекрасный альфа в моей жизни, но разум не даст мне испортить ему жизнь. Именно поэтому, я хочу отказаться от всего, что так сладко манило меня тем ощущением счастья, что просто выть хочется от тоски и безысходности. Поймите вы меня, два твердолобых альфы, я не могу сделать несчастным Патрика. Вы подумали, как мы с ним будем смотреться через десять-пятнадцать лет? Он, мужчина в самом расцвете лет, и я, старик, да еще и с кучей болячек. Рауль, Патрик, прошу вас, не мучайте меня и дайте мне уйти. Мне очень жаль Никаэля, но жить в поместье после того, что я узнал от Рауля, я не смогу. Это же, как мечтать и видеть большой вкусный торт в окне кондитерской и знать, что в реальной жизни есть только медяк на самую дешевую засохшую карамельку.       В голосе Рея было столько печали и усталости, что альфы, не сговариваясь, снова подошли к кровати. И если Рауль только взял пациента и нового друга за руку, усевшись рядом прямо на край постели, то Патрик, плюнув на все приличия и этикет, тут же залез и улегся на постель со свободной стороны кровати, при этом крепко обняв своего плачущего Истинного. Ирландец всем своим видом показывал, что отказываться от Рея он не намерен ни за что и никогда. — Послушай меня Рей Добс, упрямый янки и омега. — Патрик старался не тревожить поврежденную паховую область своего Истинного, при этом крепко обняв его за плечи одной рукой и взявшись и повернув его лицом к себе, чтобы смотреть ему глаза в глаза. — Я не ошибаюсь, Рей. Ты — ОМЕГА. И помни всегда, ты МОЙ омега. Я никогда и никому не позволю тебя обидеть и оскорбить, но и тебе я не дам сбежать от меня. Даже если ты сбежишь, поверь, я найду тебя даже в жерле вулкана, если ты там решишь поселиться. Ты — МОЙ. И только я смогу назвать тебя «Возлюбленный супруг мой!». И только я поведу тебя под венец в церкви. И ни один альфа или бета больше не войдет в тебя, конечно кроме рук Рауля. Только я буду любить тебя каждый раз, доказывая, что никого кроме меня тебе не нужно, Рей. И спать ты теперь будешь только со мной в постели. И вообще, не надейся Рей Добс, что ты сможешь сбежать от меня куда-нибудь. Если нужно, я себя прикую к тебе цепями и кандалами за ноги, так как руками я хочу тебя ласкать во время секса, а потом готовить тебе кучу вкусных кулинарных шедевров на завтраки, обеды и ужины. Ты хочешь все это проверить, мой Истинный омега, Рей Добс? — Я верю тебе Патрик. — Рей видел, как выжидающе смотрят на него оба альфы и от этих таких разных, по своему заботливых и выжидающих взглядов ему вдруг стало светло и спокойно на душе. — Рауль не волнуйтесь, да не уеду я от Никаэля, не смогу никогда уехать. — Ненадолго задумавшись снова, он пропустил тот момент, когда только один Патрик остался с ним рядом. — Пат, давай попробуем быть вместе. Давай проверим, правда ли все то, что говорят об Истинности. Я очень боюсь, но давай попробуем. Только дай мне время принять и понять все, что так быстро происходит и продолжает происходить вокруг меня. Ты сможешь принять меня вот таким, — Рей показал рукой на свою нижнюю часть тела, укрытую одеялом, — изуродованным. Ведь это будет постоянно напоминать тебе, что ты у меня не первый альфа. Как бы я хотел, чтобы ты стал моим первым и единственным.       Патрик, теперь уже обнимавший и нежно пытавшийся укачивать своего Истинного, остановился и укоризненно посмотрел на него. — Рей, все это будет мне напоминать о том, что ты самый благородный и замечательный омега и мой Истинный. Ты защитил нашего ангелочка Никаэля и в его глазах не потух огонек счастья и любви. А то, что как ты говоришь, я не первый, так это у беты Рея Добса были партнеры по сексу. А для омеги Рея Добса, надеюсь будущего моего супруга Рея Каллахена, я буду первым и единственным альфой и супругом. Скажи, а ты чувствуешь мой природный аромат? — Знаешь, Пат, я чувствую, что от тебя пахнет каким-то растением, травой с терпким запахом то ли спиртного, то ли хлебного, и, как ни странно, ты пахнешь сигарой. Вкусной кубинской сигарой с моей родины. Конечно, я не любитель выпивки и сигарет, но твой природный аромат мужественен и мне очень нравится. — Рей даже был готов укусить себя за язык, так как хотел сначала сказать «сексуален» и «так и манит наброситься на тебя и раздеть и …». — И это так странно, что я чувствую ароматы. — Рей, это значит что ты все же ОМЕГА. И мы не будем скрывать от окружающих о смене твоего общественного статуса. Назойливых репортеров и зевак я отгоню от тебя, дав пару раз в рожу, кому-нибудь из особо прилипчивых, чтобы все остальные знали что твой буйный муж-альфа из Ирландии, а значит он не адекватен и отморозок, хоть и не люблю я это слово. Врачей проконтролирует Рауль. Он не даст тебя разложить на хирургическом столе для проведения излишних экспериментов и исследований. Но все это, вместе, позволит тебе, во-первых, сменить официально все документы, а во-вторых, ни у кого не возникнет вопросов, когда ты нарожаешь мне парочку маленьких альф или омежек. Конечно, я бы не был против и от дюжины детей, но не хочу, чтобы мой любимый супруг-омега превратился в машину для зачатия и вынашивания. Ну что, будущий Рей Каллахен, ты согласен с моим планом одоления всех бюрократических преград на пути нашего семейного счастья? — Патрик, конечно, я согласен с каждым твоим словом и предложением, кроме той части, которая говорит о битье рож и нанесении увечий. — Рей, впервые в своей жизни начал ласкающее целовать альфу в плечо, в обнимавшую его руку, чтобы попытаться внушить мужчине свою волю и свое желание. — Может быть, ты как-то по-другому решишь проблему с репортерами и любопытными зеваками? Ну зачем нам еще проблемы с властями и законом, Пат? — Ммммм… это что сейчас происходит? — Патрик весело засмеялся и крепче обнял Рея, целуя его в ответ. — А мне нравится твой метод моего переубеждения, милый. Ради этих поцелуев я готов даже возвести трехметровую глухую стену вокруг поместья «Каштаны», чтобы репортеры и любопытные зеваки не мешали нам спокойно жить. Я готов даже разобрать пару исторических объектов по кирпичику, чтобы был материал для постройки этой стены. Рей, как ты думаешь, Кирпичей и камней с Тауэра или от Букингемского дворца будет достаточно для нашего строительства? — Пат, я, конечно, понимаю, что твоя деятельная ирландская натура на меньшее, чем вековые фундаменты не согласна. Но давай обойдемся без членовредительства и порчи исторических раритетов. Я хочу, чтобы в нашей будущей семье и, особенно в доме, царили мир, тишина и согласие. — Рею было на удивление спокойно на душе рядом с этим неугомонным альфой с ароматом настоящего знойного мачо.