Неожиданный осенний подарок судьбы.

      У красивой, увитой плющом, ограды сидел на корточках юноша и горько плакал. Давно нечесаные спутанные волосы цвета ночи, совсем не портили его необычное и такое прекрасное лицо. Казалось, ему было от силы четырнадцать — пятнадцать лет. Хрупкое угловатое тело, длинные ноги и руки, шея с выступающим адамовым яблоком говорили о том, что это подросток, который продолжает расти. И только его печальные глаза выдавали его истинный возраст. Никаэлю было уже шестнадцать лет. Было непонятно, как он попал в этот квартал Лондона, где жили богатые и обеспеченные горожане.       Ник сидел у забора и думал о том, что же ему теперь делать, и как дальше жить. После смерти папы-омеги, отчиму-альфе Никаэль был не нужен живым. И только благодаря старому слуге и гувернеру Добсу, юноша смог спастись от Гарри и бежать из кладовки, в которой он жил взаперти в последнее время. — Старый добрый Добс, — заговорил сам с собой вслух юноша, — и что же мне теперь делать с этой свободой? Будь я альфой или омегой, то обратился бы к властям, и они бы приструнили моего отчима Гарри. Но я бета, и увы, никому не нужен. Только папа Майкл любил меня, несмотря ни на что. И даже если я найду этих дальних родственников отца, никто не гарантирует, что они приютят меня у себя, а не отправят назад, домой к отчиму. И что мне теперь делать? Идти бродяжничать и воровать? Да лучше я умру от голода и холода, чем нарушу обещание, что дал папе Майклу. Честь и достоинство превыше всего!       Ник, снова приуныв, пересел спиной к ограде и, вытянув ноги, уселся на куче желтых пожухлых от старости листьев.       Осень… Старая добрая английская осень… Никаэль любил это время года, за ее тихое и спокойное течение. И раньше, его не тяготили нудные осенние холодные дожди, которые они с папой Майклом слушали, сидя у открытого окна, закутавшиеся в теплые одеяла или пледы.       Все изменилось, когда в жизни папы появился Гарри Хард.       Папа Майкл учился в Лондоне по программе обмена студентами. Тихий и скромный студент-омега, сразу, привлек внимание красавца альфы Мориса Говарда. Он долго и красиво ухаживал за своим будущим супругом.       Никаэль был точной копией папы Майкла. Такой же черноволосый, с большими красивыми карими глазами, и нетипично высокий для омеги, Майкл был ко всему еще и очень умным и начитанным. Родители погибли, когда ему было всего 5 лет, и его воспитывал дедушка-альфа. Старый добрый профессор медицины оставил внуку, после своей смерти, небольшое наследство, которое позволило Майклу переплыть огромный океан и приехать учиться из Америки в Англию.       Ник не помнил своего родного отца Мориса Говарда. Только знал, что тот погиб в день, когда он родился.       Родственники, со стороны отца так и не признали ни Майкла, ни их общего с Морисом сына Никаэля. Папа говорил, что он и не навязывался родственникам мужа-альфы. Он сразу решил, что если те захотят, то сами найдут своего новорожденного внука. Ник только знал, что он назван в честь отца-альфы Мориса.       Юноша считал, что родственники отца не стали искать его и папу после смерти Мориса, потому что знали, что родился он, Никаэль, бетой, а не альфой или омегой. Зачем нужен внук, который не сможет продолжить династию. По крайней мере, так Ника всегда успокаивал папа Майкл. Нет, он не расстраивался тому, что он бета. Просто их жизнь была тихой, спокойной и счастливо-размеренной, пока они жили вдвоем с папой Майклом.       Майкл, окончив университет, работал преподавателем истории в частной школе. Как сын работника школы, Ник тоже пошел учиться туда же. Вообще-то, в ней учились отпрыски из известных английских аристократических семей, которых уже повыгоняли из других учебных заведений за аморальное поведение и нарушения дисциплины. Эта частная школа была пансионом казарменного типа с полувоенной дисциплиной.       Ник с папой жили в отдельном коттедже, на территории школьного парка, что позволяло мальчику избегать постоянного контакта с одноклассниками. Да и как бета, он не представлял интереса, ни для самовлюбленных альф, ни для заносчивых омег. Никаэль не представлял себя чьим-то кандидатом в мужья, а тем более не хотел быть ничьим любовником. Он мечтал, окончив школу, поступить в университет и стать экономистом или, как папа Майкл, преподавателем математики. Когда он был маленьким, он хотел стать врачом, но все разрушила его боязнь крови. Никаэль с детства боялся крови до истерик и обмороков. А военная карьера, которую часто выбирали беты, его не прельщала. Нику надоела казарменная военная дисциплина еще со времен частной школы.       Юношу передернуло от омерзения при воспоминании об отчиме Гарри. Папа Майкл познакомился с ним на торжественном приеме, который ежегодно устраивался в школе для попечителей, спонсоров, а также для родителей и родственников учеников. Семья Гарри была давним спонсором школы и, поэтому его от имени семьи отправили на этот ежегодный вечер. Сам Гарри, будучи третьим сыном-альфой, работал простым менеджером в семейной компании. Не блещущий умом Гарри Харт хоть и был альфой, но своим небольшим наследством, доставшимся от деда, распорядиться с умом не смог, и быстро его прокутил в ночных клубах и казино Лондона.       И надо же было случиться тому, что его соседом за столом, во время торжественного ужина для попечителей и спонсоров, организованного в школе перед рождественским приемом, оказался болтливый мистер Торнс, который и рассказал соседу-альфе о достоинствах и капитале преподавателя истории. Так, Гарри стал охотиться за папой Майклом.       Конечно, Никаэль и Майкл не жили роскошно, но папа смог с умом вложить небольшое наследство в ценные бумаги и, поэтому он всегда говорил Нику, что у того есть деньги на дальнейшее обучение в университете.       По закону, беты не имели права на бесплатное обучение и стипендию. Поэтому родители и семья заранее готовили финансы, чтобы ребенок-бета мог получить достойное образование.       Когда Майкл и Гарри поженились, выяснилось, что омега все деньги вложил в трастовый фонд Никаэля, а сам с сыном жил на жалованье преподавателя. Гарри же, никогда не смог бы приблизиться к финансам фонда, которые были вложены в акции и ценные бумаги, и управлялись поверенным, мистером Оливером, с первой встречи невзлюбившим нового мужа-альфу своего университетского друга Майкла. Только отъезд мистера Оливера, по делам в Америку, не позволил ему присутствовать на похоронах папы Майкла. Никаэлю, даже после трех лет, что прошли после той трагической ночи, тяжело было вспоминать о тех страшных событиях.       Папа Майкл умер во время родов, а братик Никаэля так и не родился живым. Незадолго до родов выяснилось, что Гарри игрок и постоянный гость в казино. Он задолжал крупную сумму подпольному ростовщику и поэтому его вышибалы взяли в заложники беременного мужа-омегу и его сына, пасынка Гарри, в надежде, что Гарри выкупит свою семью. Их почти две недели держали на заброшенном складе в доках и когда у Майкла начались преждевременные роды и кровотечение, охранники просто сбежали, бросив на произвол судьбы беременного омегу с сыном-подростком. Никаэлю постоянно снилась та страшная ночь, когда Майкл умирал у него на руках. Мальчик еще двое суток просидел рядом с холодным трупом папы. Их нашел случайный прохожий, услышав душераздирающий вой подростка. Вызвав полицию этот человек, по сути, спас Никаэля. Но полиции Гарри заявил, что беременный Майкл сам сбежал с Ником. Отчим заявил, что у беременного мужа-омеги случилось, видимо, временное помутнение рассудка, и он видел какие-то лица и тени по ночам, боялся чьего-то преследования. Никто на самом деле не стал разбираться во всем. Все просто списали на предродовой психоз беременного и уголовное дело в полиции быстро закрыли, а Никаэля вернули домой, к отчиму Гарри.       Ник почти не помнил, что происходило после смерти папы. От пережитого шока он перестал говорить, и, вообще, не реагировал на окружающих.       А для Гарри доступ к наследству мужа так и не открылся. Отчим мог проживать в доме, пока Нику не исполнится шестнадцать лет, когда он, окончив школу, получал частичный доступ к своему трастовому фонду. Но душеприказчиком так же оставался мистер Оливер. Именно он выделял деньги на содержание дома и прислуги. А также мистер Оливер, должен был помочь Никаэлю поступить в университет по окончании школы, и оплачивать из денег трастового фонда обучение и проживание в студенческом городке. Поверенный, ежемесячно, должен был привозить деньги Нику на карманные и текущие расходы лично, чтобы одновременно, проверять, как он учится и живет.       Гарри был в бешенстве от условий завещания, что было зачитано после похорон Майкла, когда мистер Оливер вернулся в Лондон. Только папа Майкл не знал, что из себя, на самом деле, представляет его второй муж и, навязав Гарри Харду воспитание Никаэля до его шестнадцатилетия, он обрек собственного сына-бету на голодную жизнь в кладовке, потому что Гарри не мог избавиться от пасынка. Майкл, понадеявшись на порядочность мужа, не прописал в завещании, как особое условие, обязательное обучение Никаэля в школе. А Гарри, воспользовавшись тяжелым психологическим состоянием пасынка, просто перестал отпускать его в школу, тратя деньги, выделенные на обучение мальчика, на свою одежду и кутежи в злачных местах Лондона. Гарри был взбешен еще и тем, что муж-омега прописал особым пунктом в завещании, что если его муж-альфа повторно женится до шестнадцатилетия Ника, он теряет все права на опеку над мальчиком и должен будет освободить дом от проживания, и тогда уже сам мистер Оливер будет решать, кто же станет опекуном Никаэля.       Из-за этого завещания папы Майкла и денег трастового фонда, в который Гарри все еще надеялся запустить свои грязные руки, жизнь Никаэля, на целых три года, превратилась в ад.       Только чудо, в лице старого доброго Добса, помогло спастись Нику от смерти. Так считал сам юноша. Два месяца назад ему исполнилось шестнадцать лет, и мистер Оливер приехал к ним проведать Никаэля, и ввести новые распоряжения и изменения в его жизни. Накануне этого дня Гарри срочно свозил пасынка в магазин готовой одежды, где Нику подобрали костюм по росту, а также купили остальную одежду и обувь, вплоть до нижнего белья и носков. Отчим боялся, что дотошный поверенный полезет проверять в гардеробе, что же покупалось все эти годы на деньги, что выделялись для покупки одежды растущему подростку.       И вот, в этот день, Никаэль, впервые за три года после смерти папы Майкла, получил подарки, и даже огромный торт в честь Дня своего рождения. Отчим даже переселил его в старую комнату на втором этаже дома. Ник никогда не забудет взгляда мистера Оливера во время их последней встречи. — Никаэль, мой мальчик! Как же ты вырос! Ты так теперь похож на папу Майкла во времена нашей учебы в университете. Иди ко мне, дружок, я привез для тебя подарки на день твоего рождения.       Ник, не зная, что на это ответить просто доверчиво прижался к груди доброго беты, что когда-то вместе с папой приехал учиться в Англию из далекой Америки. — Мистер Оливер, Никаэль в этом году закончит домашнее обучение и сдаст экзамены по школьной программе за выпускной класс, — подобострастный, заискивающий голос Гарри раздражал всех, кто был в гостиной. — И что же будет потом? Вы решили с поступлением в университет для Никаэля? Его лечащий врач неуверен, что мальчик сможет выдержать большие нагрузки университетской программы. Может, он останется пока дома, под моим присмотром и уходом? — Мистер Гарри, — голос поверенного был тверд и непреклонен, — у меня есть уже точные указания покойного Майкла, касающиеся его сына. В распоряжениях четко прописано, что если Никаэль, не сможет освоить программу университета, он начнет обучение в колледже по специальности, которую сам выберет. Уважаемый Добс, — мистер Оливер повернулся к верному слуге и гувернеру Ника, — если сам того захочет, переедет с Ником в студенческий городок где для них будет арендована небольшая квартирка. Этот дом будет закрыт до совершеннолетия Никаэля, когда он сам решит, что дальше будет делать с ним. А вы, мистер Гарри, получите небольшое материальное поощрение за помощь Нику во время учебы в школе. А потом вы должны будете покинуть дом, когда Никаэль и Добс поедут жить в студенческий городок. Если же Ник не сможет сдать экзамены и окончить школу в этом году, он отправится учиться в частную закрытую школу с пансионом, где он, по индивидуальной программе подготовится к экзаменам. А Добс поживет год в моем доме, пока Ник не поедет учиться в колледж или университет.       Мистер Оливер заметил, что Гарри от злости сжал губы и сразу предупредил его: — Мистер Хард, сразу же предупреждаю вас! Я уже связался с лечащим врачом Никаэля. Если он заметит ухудшение общего состояния здоровья или следы от побоев на теле юноши, вам придется распрощаться со свободой. Я лично засажу вас за решетку и сообщу вашим кредиторам, в каком исправительном учреждении вы отбываете наказание. Гарри не делайте глупостей! Я! Вас! Предупредил! — угрожающе закончил поверенный, и уже не обращая внимания на отчима, он повернулся к Нику.- Никаэль, мой мальчик! Через четыре месяца ты, окончив школу, переедешь уже под мою опеку. Если возникнут проблемы, Добс знает, как меня найти.       И вот спустя два месяца после посещения поверенного, Старый добрый Добс, случайно, подслушал телефонный разговор между Гарри и неким мистером Смитом. Отчим договаривался о том, что он готов продать девственность своего пасынка за определенную сумму. При этом они обговаривали с этим Смитом дату и время прихода того в их дом, чтобы провести ночь в постели с юношей.       Никаэль, будучи наивным, подростком, не понимал, о чем рассказывает старый гувернер. Он думал, что отчим хочет его продать в слуги или, вообще, убить. Поэтому, он сразу согласился на предложение Добса и, собрав все свои нехитрые пожитки, взял из рук слуги листочек с адресом, по которому жили родственники его родного отца Мориса Говарда. Сутки понадобились Нику для того, чтобы дождаться, когда Гарри надолго уйдет по своим делам. Еще два дня ушло на то, чтобы где на попутном трамвае, где пешком, преодолеть путь до этого квартала в пригороде Лондона, на другом берегу Темзы.       Ник послушался советов Добса, и старался идти только днем, когда на улицах было много прохожих. А с наступлением сумерек он прятался по темным подворотням, закоулкам и кустам, боясь преследования Гарри. А еще, Ник волновался за старого слугу, который, вопреки приказам отчима, не побоялся и выпустил, избитого накануне, юношу из кладовки, куда Гарри опять упрятал пасынка, боясь, что тот убежит ночью и нажалуется на отчима мистеру Оливеру.       Добс после подслушанного телефонного разговора попытался связаться с поверенным по телефону, но его секретарь сообщил, что мистер Оливер опять уехал по делам в Америку и вернется только через месяц. Вот и остался листочек с адресом родственников Мориса Говарда последней надеждой для его сына.