Неожиданный осенний подарок судьбы.

      Никаэль задумчиво поднялся на ноги, отряхнул брюки и, поправив куртку и кепку, закинул на плечо сумку с вещами.       В конце этого красивого кованого забора располагались ворота в новый мир. Ворота, пройдя через которые, юноша мог стать счастливым и обрести родственников и семью. Или эти ворота означали в жизни юного беты еще одно горе и разочарование, если бы семья его родного отца Мориса Говарда не приняла своего юного незнакомого родственника. Ник, как мог, оттягивал тот момент, когда наступит время истины и прозрения, но с каждым шагом, приближаясь к воротам, юноша приближал и момент встречи с родственниками.       Дойдя до ворот, Ник замер. Он не мог решиться и позвонить в звонок, что был прикреплен на столбе у ворот. Тут он услышал шум приближающегося автомобиля, который, подъехав сзади по дороге, остановился рядом с испуганно замершим юношей. В наступающих сумерках уже невозможно было разглядеть того, кто сидел в салоне за рулем, но приятный глубокий баритон, со слегка грассирующими интонациями в голосе, спросил Никаэля: — Добрый вечер, молодой человек! Что привело вас в такой неурочный час в поместье «Каштаны»? — Добрый вечер, сэр! — робко ответил Ник на приветствие и вопросы незнакомца. — Я ищу поместье семьи Говардов. Это поместье же им принадлежит? Я пришел по правильному адресу?       Юноша вопросительно посмотрел на водителя в автомобиле. — Да, раньше это поместье действительно принадлежало семейству Говардов. Но два года назад, после смерти старшего поколения, наследники продали его мне, и теперь я хозяин поместья «Каштаны».       Пока Никаэль разговаривал с незнакомцем в машине, пришли охранники и открыли ворота, чтобы хозяин проехал на территорию усадьбы. У Ника, от услышанной последней информации закружилась голова и потемнело в глазах. Ведь теперь его надежда на теплый и уютный ночлег растворилась, как дым.       Мужчина, выскочив из автомобиля, подхватил упавшего на обочину юношу и, вместе с охранником, уложил Ника на заднем сиденье машины. Дождавшись, пока Никаэль откроет глаза, водитель занял свое место впереди, за рулем, и машина сразу тронулась с места. Проехав аллею, они остановились у парадных дверей особняка. Водитель, сам, не дожидаясь помощи слуг, подхватил Ника на руки и сразу занес его в дом. Поднявшись по лестнице на второй этаж, мужчина положил гостя на диван в библиотеке и быстро снял с себя осеннее полупальто и пуловер, оставшись только в хорошей темно-синей шелковой дорогой рубашке. Идущий вслед за ними дворецкий занес в комнату сумку Никаэля и чемоданчик с красным крестом на боку, который, наверно, принадлежал мужчине. — Ларри, срочно принеси теплой воды! — Негромко распорядился хозяин поместья.- Нашему гостю плохо. Он упал без чувств у ворот поместья, когда узнал, что Говарды уехали, продав поместье мне. Я должен сначала привести его в чувство, а потом узнать, почему эта новость так расстроила юношу. — Сэр, мне кажется этот бродяжка испачкал своей одеждой и обувью обивку вашего дивана, — с презрением произнес слуга. — Может, его перенести вниз, в дворницкую, на лавку, и уже там оказать медицинскую помощь? — Ларри, это что за снобизм! — Возмутился хозяин поместья.- Давно ли ты, сам, был бродягой и не мог найти работу и угол для ночлега. Запомни и передай остальной прислуге, что этот незнакомый молодой человек теперь мой гость, и только я буду решать, где он будет сегодня ночевать, и за каким столом мы с ним будем сегодня ужинать! Ларри, я вас всех предупреждаю, заранее, зная об английском снобизме у прислуги. Кто обидит моего гостя, будет сразу уволен и покинет в тот же час поместье «Каштаны»! Предупреждаю, Ларри, я, до утра ждать не буду! — Сэр, я все понял, — недовольно пробурчал слуга, — больше это не повторится. Все, мистер Рауль, я ушел за теплой водой. Еще распоряжусь, чтобы приготовили угловую гостевую комнату напротив вашей спальни. И ванну слуги приготовят для гостя, — также недовольно проговаривая каждое слово и ворча, дворецкий вышел из комнаты.       Мужчина, закончив разборки со слугой, спокойно повернулся к дивану и начал рассматривать при ярком комнатном свете своего неожиданного гостя, который в это время медленно приходил в себя, без помощи нюхательных солей. Когда Никаэль понял, что он лежит в чужой комнате, наедине с незнакомым альфой, от которого так вкусно пахло дымом кубинской сигары с цитрусовыми нотками, юноша в панике попытался осмыслить ту информацию, которую услышал у ворот, перед тем, как он потерял сознание. Когда Ник попытался сесть на диване, он понял, что замарал его обивку своими грязными брюками и ботинками. Испуганно подняв взгляд на альфу, он произнес: — Сэр, прошу прощения, но я замарал своей грязной одеждой и обувью обивку вашей мебели.       Растерянность и паника Ника начали нарастать еще сильнее, когда он понял, что, опустив ноги в грязных ботинках на пол, где был расстелен прекрасный светло-бежевый длинноворсный персидский ковер, он замарал и его. — Сэр, я не нарочно! Прошу вас, простите меня! Я сейчас сниму ботинки и выйду из комнаты босиком. О, Боже! Я не нарочно!       Ник, испуганно, отшатнулся от мужчины, что, склонившись, попытался положить руку ему на плечо, чтобы успокоить испуганного гостя. Но ему этот жест напомнил те удары и оплеухи, которыми его награждал, вечно чем-то недовольный, отчим. Гарри часто вымещал на нем свое плохое настроение и так, что у Никаэля уже выработался условный рефлекс при виде приближающейся руки другого человека. А этот альфа был ему к тому же совсем незнаком, а стало быть, и очень опасен.       Рауль, поняв, что в прошлом юноши были очень страшные для него моменты, решил пока подождать с осмотром гостя. Сначала нужно было его разговорить и успокоить. А потом, когда появится первая ниточка доверия между ними, приступить уже к медицинскому осмотру незнакомца. Именно поэтому, он, отойдя к креслу, сел в него и, как можно спокойнее, обратился к юноше: — Я — Рауль Старк, хозяин этого поместья «Каштаны». — Альфа выжидающе посмотрел на гостя.- Могу ли я узнать, как вас зовут, молодой человек? Что вас привело к порогу этого дома? — Да, мистер Старк, я готов обо всем рассказать. — Юноша, внимательно посмотрел на хозяина дома, а потом, немного смущенно, продолжил.- Меня зовут Никаэль Говард. Я ищу родственников своего погибшего отца-альфы Мориса Говарда. Я не помню его, так как он умер еще до моего рождения. Меня воспитывал мой папа-омега Майкл Говард. После его смерти я три года жил с отчимом Гарри Хардом. Но три дня назад мой старый добрый гувернер Добс услышал странный телефонный разговор, между отчимом и неким мистером Смитом, о праве первой ночи и о потере девственности. Добс не услышал, о какой сумме они договаривались. А я, вообще, не понял о чем шла речь, — юноша стыдился признаваться в своем невежестве незнакомому альфе, но счел, что альфа, не бросивший его у ворот своего поместья, должен знать правду. — Мой старый добрый Добс очень сильно чего-то испугался и заставил меня, собрав сумку с вещами, спешно покинуть дом. Напоследок, он дал мне в руки листочек с адресом этого поместья, сообщив, что здесь живут родственники моего отца. Я двое суток добирался сюда и теперь не знаю, что делать дальше, так как поверенный папы Майкла, мистер Оливер, уехал на месяц в Америку, по делам. Добс звонил в его контору и секретарь не смог ничем нам помочь. Простите меня, мистер Старк. Я сейчас немного посижу и уйду из вашего дома. Простите, я не нарочно запачкал обивку вашего дивана и ковер. У меня нет наличных денег. Но, как только вернется мистер Оливер, он возместит вам затраты по очистке ковра и за смену обивки. — Так, Никаэль, стоп! — Рауль, забывшись, попытался встать и пересесть на диван, рядом с юношей, но увидев новую волну испуга на его лице, снова опустился в свое кресло.- Ник, я могу к тебе так обращаться? — Альфа дождался согласного кивка и продолжил. — Ник, ты никуда не уйдешь, на ночь глядя. И, вообще, пока не вернется твой поверенный из Америки, ты поживешь здесь, в поместье «Каштаны». Никаэль, здесь тебя никто не обидит. Я по профессии врач, и поэтому, не надо меня бояться. Хорошо?       Рауль выжидающе смотрел на своего гостя, понимая, что юноша, очень много страдал, раз боится просто прикосновения рукой. Он дал себе мысленное обещание обязательно узнать у Никаэля обо всем, чтобы знать, что же привело к тому, что омега теперь не может довериться незнакомому человеку, да еще альфе. — Мистер Рауль, я постараюсь вас не бояться, и я согласен пожить здесь, в поместье «Каштаны», пока не вернется мистер Оливер. — На лице юноши мелькала вся гамма чувств, от любопытства, до наивной надежды, что уж этот незнакомый альфа не будет его обижать, так же как отчим. — Только, пожалуйста, вы сможете как-нибудь узнать, что сейчас происходит в моем доме? Я очень волнуюсь о судьбе доброго Добса. Он ослушался моего отчима и выпустил меня из кладовки, куда меня снова переселил Гарри. Отчим мог избить или даже покалечить слугу. И пожалуйста, если Гарри Хард будет меня искать здесь, вы же, меня, не вернете домой, к нему? Мистер Рауль, скажите мне сразу об этом, чтобы если что, я смог собраться и уйти сейчас. Я не переживу нового избиения отчимом. Он, итак, в последний раз долго пинал меня ногами, я месяц не мог встать, да и рубцы от плети на спине до сих пор до конца не зажили. Гарри и слуг в доме наказывает показательной поркой плетью. Он только Добса не трогал, боялся, что тот пожалуется мистеру Оливеру. Но с тех пор, как мне исполнилось шестнадцать лет, почти три месяца назад, он уже не может сдерживать себя от злобы. Просто понимаете, мистер Рауль, Гарри должен через месяц съехать из дома, что принадлежал раньше папе Майклу. А теперь дом мой, по завещанию. Я же должен, после сдачи выпускных экзаменов, перейти под опеку мистера Оливера. А тот хотел меня отправить жить в студенческий городок, сняв для нас с Добсом небольшую квартирку. Мой поверенный не знает, что я, вот уже три года, не учусь в школе. А все выделенные деньги мой отчим тратил на свои нужды. Теперь он боится, что обман раскроется, и мистер Оливер обо всем узнает. Поэтому, мистер Старк, я очень боюсь за себя. Но больше всего я волнуюсь о судьбе старого Добса.       Альфа понял, что юноша очень наивный и уже начал доверять ему, так как нечасто, видимо, в его жизни встречались чужие люди, желавшие помочь и поддержать его. Поэтому Рауль очень спокойно встал с кресла и, внимательно наблюдая за выражением лица Ника, подошел и спокойно сел рядом с ним на диван, взяв юношу за руку, произнес: — Никаэль не волнуйся. Завтра утром я найду возможность и узнаю, что же происходит у тебя дома. И если смогу, то заберу Добса с собой сюда в поместье. Так, и тебе будет спокойнее, и слугу, если он пострадал от гнева твоего отчима, мы вместе с тобой вылечим. Ты же мне поможешь, и будешь ухаживать за Добсом?       Альфа увидел, как в уголках глаз Никаэля заблестели непрошенные слезинки. — Ну! Ну! А вот плакать совсем не нужно. Сейчас я тебя провожу в твою комнату, где ты будешь жить до приезда мистера Оливера. Ты примешь ванну, переоденешься в чистую одежду, которую я подберу из своего гардероба или позаимствую из гардероба моего младшего брата Ирвина. Потом, мы вместе поужинаем в столовой, и ты после этого ляжешь спать. И отказы не принимаются, Никаэль. И, вообще, давай ты ко мне будешь обращаться на ты, и без «мистер». Я, для тебя Рауль, так же, как ты для меня Никаэль или Ник. А может, ты хочешь быть «мистером Никаэлем» и на вы?       Рауль поразился, как изменилось лицо Ника, озарившееся искренней улыбкой. — Хорошо, Рауль. — Юноша робко посмотрел в глаза альфы, что сидел рядом. — Я согласен на все условия. Но, только, если я никого не стесню. А если ты поможешь Добсу, я буду благодарен тебе всю свою жизнь. Добс очень важный человек в моей недолгой жизни. Он вырастил меня с пеленок. Хоть он и считается моим гувернером и слугой, но после смерти папы Майкла он стал моей семьей, близким родственником и другом. Мистер Оливер сразу понял это и поэтому хотел меня отправить жить вместе со старым слугой.       Лицо Никаэля озарялось каким-то внутренним светом, и он ласково улыбался, когда рассказывал альфе о  Добсе. — Ник, давай, ты сегодня больше не будешь волноваться.- Рауль уже внимательней стал взглядом врача осматривать юношу. — Сейчас я провожу тебя в твою комнату, и, пока ты будешь раздеваться в ванной, я осмотрю тебя. Хорошо? И не надо меня стесняться. Я же врач, Никаэль. Ты должен мне рассказать, где и что у тебя болело и продолжает болеть после избиения отчимом. Кстати, завтра я позвоню знакомому полицейскому и выясню, кто же на самом деле этот Гарри Харт и мистер Смит. Ник, пожалуйста, не бойся. Я не собираюсь тебя возвращать к отчиму до приезда мистера Оливера из Америки. Да и потом, я хочу знать о твоей дальнейшей судьбе. Конечно, я много хорошего слышал в Лондонском высшем обществе о твоем поверенном и поэтому у меня много вопросов к нему, лично. Давай обо всем поговорим после ужина. Ладно? — Рауль увидел, что Ник пытается расшнуровать и снять ботинки и рукой остановил его.- Ник, не надо. Слуги все почистят и уберут. Хорошо? Запомни, ты мой личный и желанный гость. Никто, я подчеркиваю, никто не имеет права тебе грубить, а тем более игнорировать твои распоряжения и просьбы. Ларри, ты все понял? — обратился Рауль к вошедшему в комнату дворецкому, который что-то хотел сообщить. — Ларри, мистер Никаэль будет жить в поместье «Каштаны», как мой личный гость. Тот, кто не исполнит его просьбы или будет сплетничать о нем, сразу же попрощается с работой и уйдет без хорошей рекомендации. Прошу это передать всем внизу! А я потом сам спущусь и все повторю еще раз. Кстати, Ларри, если явится некий Гарри Харт, не вздумайте его впускать на территорию поместья, а уж тем более в особняк. Ты, как дворецкий, отвечаешь за безопасность мистера Никаэля, пока меня не будет дома. Попозже я особо предупрежу охрану поместья. Если с Никаэлем что-то случится, отвечать будете своей головой! Все понятно, Ларри? — Да сэр! — Ларри, понимающе и расскаянно, склонился в полупоклоне.— Мистер Рауль, я все передам и за всем прослежу, лично. Простите, пожалуйста, меня за недавний инцидент, мистер Рауль. Этого больше не повторится, сэр! — Дворецкий, дождался, благосклонного кивка головой хозяина, и уже спокойно и деловито продолжил, — мистер Рауль, комната для вашего гостя готова. Ванна набрана, ужин в столовую подадут через час. Вам что-то еще нужно, хозяин? — Спасибо, Ларри. Все хорошо. — Альфа, кивнув головой, отпустил слугу со словами, — Ларри если нам что-то понадобится, я позвоню и вызову тебя. Мистера Никаэля я сам провожу в его комнату. Да, кстати, — Рауль остановил дворецкого, уже собиравшегося покинуть комнату, — Ларри мне еще нужна твоя помощь. Пока Никаэль будет принимать ванну, помогите мне подобрать ему чистую одежду среди моего гардероба. А может, у Ирвина найдется подходящая по размеру одежда? И еще, унесите, пожалуйста, сумку и мой чемоданчик в комнату Ника. Теперь все, Ларри.       Альфа подождал, пока слуга унесет сумку и чемоданчик и, уже только после его ухода, тут же укоризненно обратился к юноше: — Ник, я же просил тебя не снимать обувь! Ты не видел, как посмотрел дворецкий, когда увидел, что ты остался в одних носках? — Рауль, прости, но я не могу в грязных ботинках пройти по этому прекрасному ковру!       Никаэль растерянно опустил голову вниз и из его глаз вновь закапалии слезы. Мужчина, повернувшись, погладил успокаивающе сидевшего Ника по голове и, уже спокойно, произнес, понимая, что его гость очень расстроен: — Никаэль, успокойся и не плачь больше. Прости, я не хотел тебя обидеть и доводить до слез! Пойдем, я покажу твою комнату и осмотрю тебя.       Рауль подхватил под руку Ника и как маленького, держа за руку, вывел из библиотеки и повел по длинному коридору второго этажа. Почти в конце коридора, альфа открыл предпоследнюю дверь справа и, пропустив вперед Ника, вошел вслед за ним в большую комнату, которая была красиво обставлена мебелью. Огромная кровать занимала большую часть помещения. — Никаэль, это теперь твоя комната. Дверь справа ведет в гардеробную, а слева у тебя ванная. Пойдем сразу туда, я осмотрю тебя, пока ты будешь раздеваться. Потом я схожу за одеждой, а ты спокойно примешь ванну. Только долго в ванной не сиди, потому что ужин уже готов. Перед сном сможешь еще поплескаться, если, конечно, захочешь. И вкусную пенку для ванной я тебе подберу. Мой сумасбродный братец подарил мне на Рождество очень хороший наборчик, который содержит как раз отдушку с твоим ароматом. Я теперь даже благодарен Ирвину, что он мне подарил этот наборчик с ароматом дамасской розы. Ник, твой природный аромат же сочетает дамасскую розу и нотки ананаса? Ты же, так пахнешь? — К-к-какой… мой природный аромат, Рауль? Я что, пахну ананасом и розой? Но папа Майкл всегда говорил, что я бета. — Юноша расстроено и удивленно посмотрел на мужчину. — Рауль, ты уверен, что от меня идет аромат? Если это все-таки правда, значит, я не изгой? Боже! Значит, я омега, а не бета? Значит, я смогу учиться на любую специальность? И теперь, я могу не бояться отчима, потому что власти защитят меня от него?       Никаэль был настолько ошарашен открытием Рауля, что от радости был готов расцеловать альфу, нисколько не задумываясь о последствиях своего поцелуя. Папа Майкл, считая, что Никаэль от рождения бета, ничего не объяснял сыну о проблемах полового воспитания и различиях между альфами и омегами. Отчиму после смерти мужа было все равно, что будет впоследствии с Ником. Как бета, юноша никого не интересовал из-за своего природного бесплодия.       Рождение ребенка-беты было позором в обществе. Такого ребенка стыдились и старались скрывать от окружающих. Знатные семьи Лондона часто отдавали своих таких отпрысков в закрытые военные учебные заведения практически в грудном возрасте и впоследствии эти дети не могли претендовать на свою долю наследства, после смерти родителей, если их не указывали в завещании особым пунктом.       Никаэль считал, что именно из-за того, что он бета, родители Мориса Говарда отказались в свое время от его мужа-омеги и новорожденного внука-беты.