Неожиданный осенний подарок судьбы.

Secret Garden — Song From A Secret Garden

      Утро для Рауля началось очень необычно. Сначала он почувствовал, что кто-то нежно провел пальцем по его шее. Потом этот же пальчик переместился на его подбородок, обвел губы и профиль носа. Когда палец снова решил обвести его нижнюю губу, альфа, нежно приоткрыв рот, поймал губами его и крепко сжал, одновременно облизывая кончик ногтя и подушечку пальца языком. — Хи-хи-хи, — послышался тихий и нежный смех, который мог принадлежать только омежке. — Доброе утро, Рауль! Отдай, пожалуйста, мой палец.       Рауль, молча, еще крепче сжал губы, не выпуская чужого любопытного пальца, и открыл глаза. От представшей перед ним картины сразу заныло и зашевелилось в паху, напоминая альфе, что рядом с ним омега, чей аромат сводил Рауля с ума от вожделения и желания.       Приподнявшись, уткнувшись прямо глаза в глаза, на него смотрел Никаэль, своими огромными красивыми карими глазами внимательно следя за ним, и ожидая, когда же его сосед по кровати проснется. — Доброе утро, Ники! — Альфа, заговорив, выпустил палец юноши из плена губ и тот сразу же спрятал руки под одеяло, как будто боясь, что Рауль потребует его палец обратно уже вместе с рукой. — Хи-хи-хи! А я забрал свой палец из плена! — весело засмеялся юноша.       Рауль нежно притянул себе под бок кокон из одеяла, в который опять по самую шею был укутан омега. — Никаэль, малыш, как ты сегодня? — спросил альфа, глазами внимательно следя за выражением лица юноши. — Нигде, ничего не болит?       Рауль обеспокоенно поправил простыню, которой укрылся ночью, когда Ник утянул все одеяло на себя, завернувшись в него как в кокон. Альфа понимал, что его небольшая проблемка в паху начала жить отдельной своей жизнью все активнее «просыпаясь» болезненным желанием и вожделением. А когда омежка потерся ногой о его бедро, он чуть не застонал вслух от наслаждения. — Нога чешется сильно, — покраснев, омежка попытался отодвинуться. — Рауль, все хорошо. У меня нигде уже не болит. А ты со мной теперь постоянно будешь спать? Я же брыкаюсь сильно. Папа Майкл раньше ждал, пока я усну и к себе уходил в комнату, потому что я, ему такие синяки ногами ставил, что мы хохотали всегда утром, если вместе спали. Папа, когда меня купал, все выяснить пытался, нет ли у меня на ногах копыт, я же ему ставил такие огромные синяки.       Никаэль, вспоминая о папе Майкле, загрустил и в уголках его огромных глаз начали собираться первые слезинки. Рауль, чувствуя всю глубину боли своей Истинной Пары, нежно его обнял и крепко прижал к своей груди, целуя юношу в макушку. — Малыш, не печалься. Я знаю как тебе сейчас больно, но надо, чтобы вся твоя боль вышла и освободила место для радости. А для этого нужно, чтобы ты вспомнил все, и хорошее, и плохое. Только ты вспоминай постепенно, а я буду слушать тебя и помогу пережить всю ту боль, чтобы она ушла из твоей жизни. Ты поплачь Ники, и тебе станет легче. И помни, если тебе будет плохо или просто поплакать захочется, я всегда буду рядом чтобы прижать тебя покрепче к себе, успокоить и обогреть.       Слова альфы как будто сорвали последние замки внутри омежки, и тот горько заплакал, всхлипывая и заикаясь, рассказывая о своей жизни с папой Майклом до появления в их семье Гарри Харда.       Рауль не мешал юноше плакать навзрыд, прекрасно зная, что после этой истерики Никаэль, конечно, будет выжат и опустошен. Но именно это поможет ему в будущем принять и адаптироваться в этом, пока еще непонятном ему мире. Ведь по сути, он всю свою недолгую жизнь прожил в аквариуме, который ему создал его папа Майкл, сначала пытаясь защитить от жизни, считая своего сына бетой. А потом отчим изолировал его от окружающего общества, боясь потерять те крупинки материального достатка, которые гарантировал Никаэль, пока жил в доме в качестве пленника. А теперь альфа должен был как можно быстрее помочь юноше вылезти из этого импровизированного аквариума и зажить полноценной жизнью омеги. И эту жизнь в обществе Рауль хотел превратить в сказку со счастливым продолжением длиною во всю их жизнь. Во всю их совместную семейную жизнь Истинной Пары в любви, счастье и согласии.       Дождавшись, пока омега успокоится, альфа вытер ему слезы полотенцем, лежащим на тумбочке у кровати. — Ну вот и хорошо, Ники. А теперь давай я тебе помогу дойти до ванной. Умоешься и приведешь себя в порядок. А потом, пока ты переодеваешься, я осмотрю твои раны и снова нанесу мазь на места воспалений. Скоро Ларри принесет завтрак, вместе покушаем. Я съезжу в город с Патриком по делам, а ты опять отдохнешь и поспишь до нашего возвращения. Хорошо, Ник?       Пока альфа рассказывал о своих планах на день, он, подхватив на руки Ника, понес его в ванную, где юноша, уже не стесняясь, умылся и привел себя в порядок.       Обратно в комнату, он омежку также принес на руках, объясняя это тем, что раны на ногах и бедрах должны зажить и поэтому нельзя давать нагрузку на мышцы. Никаэль попытался отвернуться от альфы помогавшего ему переодеться, но тот, спокойно обработав все воспаления и наложенные швы мазью, не обращая внимания на смущение юноши, принес из гардеробной чистую футболку и рубашку с пуловером, со скандинавским орнаментом. После этого он сам, вернувшись в ванную, принял душ и, уйдя через боковую дверь, быстро переоделся в своей комнате в костюм с чёрной рубашкой, не забыв надеть на палец массивный родовой перстень-печатку и вдеть дорогие бриллиантовые запонки в манжеты.       Рауль знал, что ему предстоит посетить несколько важных мест, где необходимо было быть при полном параде, чтобы те, к кому он обратится с вопросами или за помощью, прониклись его материальным достатком и осознали его место в Лондонском высшем обществе. Сегодня ему предстояло в полной мере показать свою силу как барону Раулю фон Старку, так как он мог столкнуться впервые с Гарри Хардом. А тот должен был осознать, что перед ним непросто врач, а барон Рауль фон Старк, хозяин поместья «Каштаны». Да так, чтобы у отчима Никаэля не возникло даже мысли заявиться в поместье и попытаться выкрасть или запугать своего бывшего воспитанника и пасынка.       Все приготовив, но оставив в комнате пиджак и пальто, альфа вернулся в комнату омеги, где застал очень приятную сцену.       Никаэль пришел в восторг от связанного вручную красивого пуловера. Красные олени с ветвистыми рогами прекрасно смотрелись на его груди, а орнамент снизу и вдоль ворота визуально убирал излишнюю худобу юноши. Он смотрел на Рауля как на божество, дарящее такую прекрасную сказку, то есть восторженно и открыто. Когда альфа подал Нику небольшое зеркало, которое он тоже прихватил из гардеробной, для того чтобы Ник, посмотрев на себя, оценил свой новый имидж и красоту, омежка снова расплакался, но теперь уже от счастья. — Рауль, это кто? Я? — Недоверчиво и восторженно спросил юноша, разглядывая свое отражение в зеркале с красивой старинной рамкой. — А почему никто до тебя не дарил мне такие красивые вещи? Даже папа Майкл одевал меня в серую и некрасивую одежду. А про Гарри я, вообще, не хочу вспоминать. Я никогда не забуду наверно того жалостливого взгляда с которым смотрел на меня мистер Оливер в день моего шестнадцатилетия. — И омежка снова горько заплакал. — Ик… Ик… Ну вот, теперь я опять некрасивый. А-а-а-а-а… — Между всхлипами икая и шмыгая носом, протянул Ник, рассматривая в зеркале своё заплаканное лицо с покрасневшим носом.       Рауль, подойдя к нему, отобрал у него зеркало и поставил за тумбочку у кровати. — Ну, малыш, не надо плакать! — Альфа, сев в изголовье кровати и притягивая омежку к себе поближе, крепко прижал его к своей груди. — Ники, ты просто прекрасен! И неважно, во что ты будешь одет. Всегда помни о том, что ты для меня будешь красивым ВСЕГДА! А на папу Майкла не надо обижаться. Он же не знал, что ты омега и считал тебя всегда бетой. Ты же мне вчера об этом рассказывал. Помнишь? А мистер Оливер, наверно, вспоминал твоего папу Майкла, видя перед собой тебя, такого уже взрослого. Ведь их дружбе с твоим папой было много лет. Папа, наверно тебе рассказывал об этом? Вспомни, о чем всегда вспоминал Майкл?       Рауль помог Никаэлю вытереть слезы и привести себя в порядок. — Спасибо, Рауль! — Негромко и восторженно ответил омежка, к которому уже возвратилось прекрасное настроение после объяснений и вопросов альфы. — Ты прав, папа Майкл говорил, что им с мистером Оливером было почти по семнадцать лет, когда они вместе на одном пароходе переплыли огромный океан и приехали учиться в университет в Англию. Они и познакомились на этом пароходе. Папа всегда вспоминал, что они были такими юными и наивными. И про мою одежду он говорил, что беты не должны одеваться в яркое, чтобы не выделяться в толпе. Знаешь, когда я учился в школе, то всегда завидовал омегам, что одевались во все яркое и красивое. А потом забыл об этом, пока в кладовке жил, — удивленно произнес Ник. — А сейчас, рядом с тобой, мне снова хочется носить яркую и красивую одежду. Рауль скажи, а это нормально? Нормально, то, что я в такое время хочу радоваться и быть счастливым? Понимаешь, очень хочу… — Тихо повторил юноша.       Рауль, прекрасно понимая, что чувствует сейчас его Истинная Пара, снова обнял Никаэля и целомудренно поцеловал его в щёку. — Ник, конечно, это нормально! Ты красивый юный омега достойный счастья. И ты будешь счастлив! Я обещаю, больше Гарри Хард не приблизится к тебе близко! И, вообще, сейчас придет Ларри с завтраком и, увидев твои прекрасные глаза заплаканными, а тебя расстроенным, он тоже расстроится и решит, что это я довел тебя до слез. А Патрик, вообще, может оставить меня без обеда и ужина. Малыш, давай я снова помогу тебе дойти до ванной комнаты, и ты приведешь себя в порядок, умывшись водичкой. — Рауль, можно я сам пойду умываться? А то мне неудобно уже оттого, что ты меня всё время на руках носишь. — Взмолился Никаэль.       Не слушая протестов со стороны юноши, альфа, подхватив его нежно на руки, крепко прижал к своей груди, стараясь незаметно вдохнуть его аромат, который усилился и стал уже терпким и насыщенным. — Никаэль, мне совсем не тяжело, и кстати, очень приятно носить тебя на руках. Скажи мне честно, тебе же и самому нравится то, что я тебя на руках ношу? Неужели это так тебе неприятно, и ты не хочешь, чтобы я к тебе прикасался?       Юноша покраснел и не знал, что ответить на вопросы заданные альфой. Но его природная честность все-таки возобладала над стыдом и Ник, зарывшись лицом в рубашку на груди Рауля, несщего его на руках в ванную комнату, тихо ответил: — Мне… мне очень нравится, что ты носишь меня на руках. Но мне стыдно… я… не понимаю почему, но мне стыдно и одновременно волнительно, когда ты рядом и я могу вдыхать твой прекрасный аромат и прикасаюсь к тебе. А еще… мне очень понравилось то, что ты вчера сделал с моим телом… ты… меня волнуешь… очень-очень… — Покраснев до самых кончиков ушей, закончил тихо Никаэль.       Рауль вдруг понял, в чём только что признался ему юноша. И от этого признания в его голове все перемешалось, а от нахлынувшего желания даже стало тесно в брюках. Мысленно приказав себе успокоиться, он, взяв себя в руки, снова целомудренно поцеловал Никаэля в щёку и опустил его на скамейку в ванной комнате. — Ник, я рад, что ты всё сказал мне честно. Если хочешь, мы можем всё повторить вечером после ужина, но, конечно, без присутствия Патрика и Ларри. И я могу тебе показать еще много интересных вещей, которые как я надеюсь, понравятся тебе. — Альфа уже предвкушающее потёр мысленно руки. — А сейчас я на несколько минут оставлю тебя здесь одного. Приведи себя в порядок и потом позови, пожалуйста, меня. Я сам отнесу тебя на диван завтракать. Слышишь, в комнате уже накрывают на стол? Пока есть возможность, не надо давать нагрузку на тело. Да и наложенные швы должны хорошо затянуться. Вот когда я поеду по своим делам, ты сам будешь ходить понемногу. Ладно, малыш? Но сейчас дождись меня, я только в свою комнату схожу.       Рауль, выйдя из ванной, кивнул головой в ответ на приветствие Ларри, и сразу, повернувшись, вышел из комнаты Ника. В коридоре его уже ждал Патрик, с которым альфа тихо перекинулся парой фраз, после чего ушел в свою комнату переодеться. Он собирался сразу после завтрака выехать в город, чтобы встретиться сначала со своим знакомым полицейским комиссаром, а уже потом, заехав домой к Никаэлю, попытаться вытащить оттуда старого Добса. Он очень надеялся, что старый гувернер Ника еще жив. Пусть и ранен, с этим он как врач надеялся справиться. Альфа очень боялся и не мог представить, что будет с юношей, если слугу убили или он сам умер после побоев Гарри. — Боже, что будет, если Добса нет уже в живых? — тихо высказал вслух Рауль вопрос, вертевшийся в его голове всю ночь, зная, что никто не услышит этого монолога, произнесенного вслух. — Ник ведь этого может не пережить. И скрыть это от него нельзя. Он всю оставшуюся свою жизнь будет винить себя и может от этого известия впасть в шоковый ступор. Как мне узнать, откуда берет начало его посттравматический синдром? Что же послужило толчком? И Ника вот так, сразу, не спросишь. Только бы Добс дышал. Вот он должен обо всем знать, ну, или догадываться. Я смогу поставить его на ноги, если он выжил после побоев Гарри Харда. Я не могу потерять свою Истинную Пару, а омеги такие хрупкие в психологическом плане.       Если бы кто-нибудь из тех, кто окружал Рауля, узнали, что в его душе сейчас царил такой хаос, они бы очень удивились. Все, кто окружал его в повседневной жизни на работе и дома, знали что он, прежде всего профессионал и очень рассудительный и хладнокровный альфа. Именно поэтому он и состоялся как прекрасный врач, которого уважали коллеги и начальство госпиталя. А больные, которых он лечил и поставил на ноги, его просто боготворили.       Взяв себя в руки и настроившись на позитивное окончание посещения дома Никаэля, альфа тут же вернулся в ванную комнату, где Ник, уже умывшись, сидел на лавке и ждал его возвращения.       Он весело подхватил омежку на руки, смеясь и слушая тихий шёпот смущенного юноши требующего поставить его на ноги, открыл дверь ногой и шумно ввалился со своей ношей в комнату, где Ларри и Тед уже заканчивали накрывать завтрак. Окинув взглядом сервировку стола, Рауль подмигнул дворецкому, который не стал накрывать по всем правилам этикета, ограничившись только универсальными вилкой и ножом для вторых блюд. Ларри тоже улыбнулся, увидев, как удивленно распахнулись глаза Никаэля, увидевшего такой красивый и вкусный завтрак, приготовленный для него Патриком с любовью и нежностью. Хитрый Пат всё предусмотрел, вплоть до рожицы веселого клоуна, выложенного в тарелке с салатом для поднятия настроения Ника. А красивые и, как оказалось, очень вкусные бутерброды с вырезанными из окорока сердечками были просто восхитительны.       Рауль, посадив юношу на диван, сразу обернулся к слугам, ждущим его дальнейших указаний. — Доброе утро, мистер Рауль! Доброе утро, мистер Никаэль! — Первым поздоровался дворецкий и сразу же положил салфетку на колени омеги. — Патрик и Тед приготовили сегодня прекрасный завтрак! Приятного аппетита! — Доброе утро, Ларри! Доброе утро, Тед! Спасибо вам всем за прекрасный стол! — Ответил Рауль за себя и Никаэля. – Ник, это Тед. Он вчера помогал Ларри расставлять здесь мебель и накрывал на стол. Сегодня, пока меня и Патрика не будет в доме, если что-то тебе понадобится, подергай вот этот шнурок, и они сразу придут и помогут тебе. Хорошо? Ник, пожалуйста, не бойся никого и ничего в этом доме. Ты под нашей защитой, в полной безопасности. Тед, если что ты же поможешь нашему гостю? — Конечно, мистер Рауль! Мистер Никаэль всегда может позвать нас. Внизу все готовы ему помочь и защитить. Мы сегодня утром уже говорили Ларри и Патрику, что все до одного готовы встать на защиту нашего гостя. — Тед искренне улыбнулся Нику. — А вы мистер Никаэль, не стесняйтесь и сразу же зовите нас. Если мистер Рауль не против, мы с Ларри заглянем днем в вашу комнату, чтобы поболтать с вами. А я могу вам принести из библиотеки интересные книги по географии. Мистер Рауль разрешает нам брать книги почитать, а я очень люблю книги по географии и истории. А еще там есть много книг с рассказами о природе Англии. Мистер Никаэль, а вы любите читать?       Рауль мысленно поблагодарил Теда, который несмотря на свое прошлое не растерял интереса к чтению и познанию мира. — Ой, спасибо, Тед! Я буду рад, если вы принесете мне несколько книг из тех, что вам понравились. Рауль, а можно все в поместье ко мне будут обращаться Никаэль или Ник, на ты и без приставки «мистер»? — просящее обратился омега, прекрасно понимая, что без разрешения хозяина слуги не перейдут к такому общению. – Ну, пожалуйста, Рауль! А то я чувствую себя не на своем месте. Я же не привык ко всему этому. Я вырос, живя со слугами, в кладовке возле кухни. Конечно, при посторонних, они должны соблюдать правила этикета. Но когда никого постороннего нет в доме, пусть не выкают, ладно? Рауль, ну, пожалуйста?       И альфа, конечно, тут же сдался. Не мог он устоять и отказать своей Истинной Паре и будущему мужу. — Ладно, малыш! — Рауль нежно погладил Ника по щеке. — Ларри, Тед можете, когда никого нет дома, обращаться к Никаэлю так же как вы обращаетесь к Ирвину, на ты и без приставки «мистер». Но при посторонних всё должно быть по правилам этикета. Всем передайте и сами не забывайте правила! А теперь пора завтракать, а то скоро Патрик придет за мной. Приятного аппетита Ники! Спасибо Ларри, Тед за вкусный и прекрасно сервированный завтрак. Вы пока свободны. И Тед, если тебя не затруднит, после завтрака я отнесу Ники в библиотеку, а ты, когда он позовет, принеси, пожалуйста, его обратно на руках в комнату. Ему еще нельзя ходить, так как могут разойтись швы на рубцах. А у Ларри спина больная. Сделаешь? — Конечно, мистер Рауль! Всё сделаю как надо. Не волнуйтесь о Никаэле. Мы все за ним присмотрим. — Это почему мне нельзя Никаэля принести обратно на руках из библиотеки? — Возмущенно произнес дворецкий. — И ничего у меня сейчас не болит! Я сам, Ника принесу в комнату. А Тед пусть обед готовит. Тед, ты же сегодня за главного повара остаёшься, раз Патрик уедет с мистером Раулем. — Всё, Ларри, Тед, не надо ссориться из-за Ника! Кто будет свободен, тот и поможет Никаэлю. Хорошо, друзья? — Рауль сразу постарался прекратить спор и соперничество между слугами. — Нельзя ссориться из-за Ника. Мне надо, чтобы все были едины против общего врага. А это Гарри Хард. И надо с ним бороться, а не между собой.       Дождавшись, когда слуги согласно кивнут и уже весело переговариваясь, и обсуждая очередность помощи Никаэлю, покинут комнату, Рауль открыто засмеялся, представив, какой спор поднимется сейчас в гостиной для слуг, если Ларри и Тед расскажут о том что именно они будут помогать гостю, и поэтому будут носить его на руках пока не заживут раны. А Ник, немного насупившись, тут же обвинил альфу в том, что он специально стравил между собой Ларри и Теда, которые, теперь соперничая, будут следить за ним, чтобы он не ходил сам. — Рауль, ну зачем ты сказал Ларри и Теду приносить меня в комнату на руках! Они же теперь мне даже в туалет спокойно сходить не дадут. Будут постоянно заглядывать в комнату, и спрашивать, не надо ли мне ничего. Ты это специально сделал? Да? — Ники, малыш, я не хочу, чтобы на твоих красивых ножках оставались следы от швов и ожогов. А для этого нужен полный покой для мышц и кожи. Я уже ничего не могу сделать с рубцами на твоей спине. Но все ещё надеюсь, что та чудодейственная мазь поможет и рубцы будут почти незаметны. Ты нравишься мне любым, но я хочу, чтобы ты был счастлив и со временем ничто не должно напоминать тебе о побоях отчима. Понимаешь? Я не хочу, чтобы ты стеснялся своего прекрасного тела. И поэтому, пожалуйста, прими помощь и не ходи пока сам. Ну, или постарайся ходить как можно меньше. Ладно, малыш?       В глазах Рауля Никаэль увидел столько заботы и участия, что тут же устыдился, что обвинил его в том, что он специально заставил соперничать слуг между собой за право носить его на руках, пока не заживут раны. — Рауль, прости меня, пожалуйста! Мне так стыдно перед тобой. Ты волнуешься о моём здоровье и заботишься и защищаешь меня. А я подумал, что ты специально заставил Теда и Ларри соперничать между собой. Прости…       Юноша думал, что очень сильно обидел хозяина поместья «Каштаны». Ник уже начал вставать из-за стола, чтобы покинуть этот гостеприимный дом, если альфа его не поймет и не простит.       А Рауль, понимая, что зашел слишком далеко в своих хитроумных планах, сразу остановил юношу и заставил его сесть обратно на диван. — Ники и ты прости меня за то, что хотел скрыть, что часть рубцов на спине останутся навсегда. Я боялся твоей реакции на эту плохую новость. А Ларри и Теда я, каюсь, заставил соперничать намеренно. Ларри по своему характеру англичанин до кончиков пальцев, а значит, в нем заложен природный английский снобизм. Ты вчера и сам с ним столкнулся, когда впервые после обморока открыл глаза на диване в библиотеке. Ты же помнишь, как он себя вел с тобой. Тед намного проще и спокойно относится к моим поручениям, просьбам и приказам. Как помощник Патрика у него будет немного времени, чтобы докучать тебе вопросами. Но Ларри, же об этом не знает. — Альфа весело подмигнул Нику, и тут же улыбаясь, ехидно продолжил. — А теперь в результате здорового соперничества между слугами, ты будешь под надежной охраной от посягательств Гарри Харда, и всегда рядом будет кто-то из слуг и охраны, пока я и Патрик будем уезжать по делам.       Юноша, понимая всю справедливость слов Рауля, примирительно взял его руку в свои и, поднеся её к губам, поцеловал открытую ладонь. Альфа порывисто выдохнул и, пожав в ответ руки омеги, благодарно сказал: — Ну вот, и разобрались во всём и ты, малыш, простил меня. А теперь приятного тебе аппетита и давай завтракать, если ты хочешь чтобы я сам отнёс тебя в библиотеку, где много книг, которые, я надеюсь, будут тебе интересны. — И тебе приятного аппетита, Рауль! Я так рад, что ты простил меня. Я все буду делать, так, как ты скажешь. Я очень хочу посмотреть и выбрать почитать книги в твоей библиотеке. И слуг я потом попрошу принести меня обратно в комнату, раз это так важно для моего лечения. — Ответил счастливый Никаэль. — Вот и славно, малыш. Я вернусь из города, и мы с тобой вечером немного побалуемся как вчера. Ладно? Тебе же очень понравилось. — Тут же перевел беседу в другое русло альфа.       А счастливый Никаэль предпочел промолчать и только его красные кончики ушей и потуплено — стыдливый взгляд говорили сами за себя.