Неожиданный осенний подарок судьбы.

      Рауль, выйдя из комнаты Никаэля, не заходя в свою комнату, сразу спустился в столовую для слуг. Все обитатели поместья терпеливо ждали прихода хозяина. Первым его увидел дворецкий. Ларри негромко, как будто спавший наверху Ник мог их услышать, произнес: — Мистер Рауль, никто после ужина не ушел кроме охранников, дежурящих сегодня у ворот и вдоль ограды. Им я потом все сам расскажу или охранники, меняющие их в полночь, перескажут им то, что вы нам расскажете о госте. — Спасибо Ларри.       Рауль сел в предложенное кресло во главе большого обеденного стола и кивком головы попросил всех сесть, думая с чего начать рассказ. — Друзья, два года назад я купил это поместье у семьи Говардов после смерти их стариков. Многие из вас работали в этом доме еще при них. Я не стал никого увольнять, а только нашел новых работников на место тех, кто предпочел, в силу английского снобизма, не подчиняться какому-то простому врачу из Лондонского Королевского Госпиталя. Я много лет проработал в военном госпитале вне Англии и поэтому мое имя не относили к Английскому высшему обществу. Хоть я и Барон Рауль фон Старк. Спасибо вам за то, что вы преодолели свое недоверие и остались верны поместью «Каштаны». За эти два года я никого ничем не обидел и старался, как мог помогать вам и вашим семьям как хороший и рачительный хозяин. И сейчас я прошу вас о помощи. Прошу, чтобы вы помогли мне защитить моего юного гостя, которого, как вы уже знаете от охраны, я сегодня подобрал у ворот поместья, возвращаясь с работы. Это юный шестнадцатилетний омега Никаэль Говард. Да друзья, он внук стариков Говардов и сын Мориса Говарда. Я еще не знаю, почему он считает, что его отец Морис умер. Я видел его на прошлой неделе в Королевской опере вполне живым и здоровым. Но прошу вас пока Никаэлю об этом не говорить, потому что такого удара его, итак расшатанная психика не выдержит. Он вырос с мыслью, что его родной отец умер еще до его рождения, и жил всю свою жизнь до одиннадцати лет только с папой-омегой Майклом Говардом-Хардом. Пять лет Майкл Говард повторно вышел замуж за альфу Гарри Харда, который оказался азартным игроком и садистом. Тед, Ларри и Патрик видели, как исполосовано тело Никаэля плетью. Это его избивал отчим после смерти папы во время родов. Братик Ника так и не родился живым. Ник три года прожил в кладовке. О нем заботился старый гувернер и слуга Добс. Завтра я и Патрик попытаемся спасти его из рук Гарри Харда, если он жив еще, конечно. Мы привезем его сюда в поместье. Я думаю, что Добс в очень плохом состоянии, но я очень ему благодарен и обязан, так как Никаэль моя Истинная Пара. Старый Добс подслушал телефонный разговор Гарри Харда, в котором тот продавал право первой ночи и девственность нашего юного гостя.       По столовой разнесся ропот возмущения, а Патрик, не сдержавшись, высказал такой нецензурный пятиэтажный оборот, что если бы в комнате были омеги, они упали бы в обморок, впервые услышав от всегда галантного ирландца такой мат. Рауль, успокаивающе похлопав по плечу своего старого друга и бывшего камердинера, продолжил свой рассказ. — Друзья, слава Богу, Добс быстро сообразил и заставил наивного Никаэля, собрав вещи в сумку, отправиться сюда, в поместье «Каштаны» искать родственников «умершего» отца, то есть стариков Говардов. И теперь, когда он в безопасности я прошу вас, а особенно охрану поместья, помочь мне защитить юного Никаэля от его отчима Гарри Харда. Дело в том что по завещанию умершего Майкла Харда-Говарда, Гарри ничего не получил из имущества и денег мужа. Все теперь принадлежит нашему юному гостю. И через два месяца Ник должен был переехать под опеку поверенного мистера Оливера. Вот его отчим, взбесившись, попытался продать все, что возможно, вплоть до девственности пасынка. Добс, конечно, попытался связаться с поверенным, но его секретарь ответил по телефону, что мистер Оливер уехал по делам в Америку и приедет только через месяц. Так что друзья мы должны сплотиться и защитить Никаэля от отчима. И если я узнаю что кто-то из вас, увидев деньги в руках Гарри Харда или любого другого человека, который захочет получить информацию о нашем госте, возьмет деньги и расскажет о Нике, он может считать себя покойником. Я, сначала пользуясь правом хозяина поместья, а потом уже как врач так искалечу предателя и он, после этого будет гадить под себя, слыша малейший посторонний шорох. А потом я выкину его из поместья, уволив без рекомендации и выходного пособия.       В комнате опять пронесся возмущенный ропот. Но теперь первым заговорил возмущенный до глубины души Тед. — Сэр! Мистер Рауль! Да мы сами разорвем того, кто свяжется с этим подонком Гарри Хардом или его помощниками. Я с разрешения Ларри рассказал то, что увидел на спине юного мистера Никаэля, пока вы обрабатывали его раны и накладывали швы. Я такого, даже на войне не видел. Раненные, изуродованные тела солдат там воспринимались как само собой разумеющееся. Но мальчик с незаживающими гниющим рубцами от плети, это зрелище не для слабонервных омег. Даже мы, альфы, были в шоке. Прости Патрик, я видел как ты, молча, плакал вместе с юным Никаэлем. О Боже! Если бы я мог забрать, хоть частицу боли и страданий этого мальчика!       В глазах Теда заблестели слезы, и сидевший рядом с ним Ларри, по-отечески, похлопал его по спине, успокаивая. А потом дворецкий твердо и гневно произнес: — Мистер Рауль! Если Гарри Хард сунется сюда в поместье, мы сами его кастрируем и потом уже четвертуем. Я, — Ларри оглядел всех присутствующих в столовой, — с ребятами позаботимся об охране и защите мистера Никаэля. А вы, мистер Рауль, завтра, вместе с Патриком съездите в Лондон и привезите сюда Добса. Если, конечно, он еще жив после этого садиста. — Дворецкого передернуло от представшей перед глазами изуродованной спины Никаэля. — Только бы Добс не умер! — Спасибо Ларри! Спасибо вам всем, друзья, за поддержку и помощь! — Рауль понял, что одну битву над отчимом Ника он уже выиграл, так как двадцать пять пар глаз следили за ним и слушали его очень внимательно. — Тогда сегодня все ложимся пораньше отдыхать. А завтра в поместье вводится военное положение. Без моей команды или распоряжений Ларри или Патрика, в поместье, а тем более в дом никого не впускать и никого не выпускать. Если охраны недостаточно, то слуги могут быть привлечены к охране поместья. Особенно внимательными надо быть к расспросам почтальона, молочника, к поставщикам продуктов и зелени, и ко всяким курьерам. Корреспонденцию для Говардов и мистера Никаэля не забирать, так как поместье «Каштаны» принадлежит семье барона фон Старка. Всем все понятно? — Рауль дождался согласных кивков и ответов слушателей и продолжил. — Всем доброго вечера и спокойной ночи! И пока не забыл, Патрик, Тед, не надо эти дни готовить для нас с Ником отдельную изысканную еду. Для всех готовьте одинаково. А если мистер Ирвин, вернувшись, затребует «изыски кулинарного творчества» разрешаю его лично от моего имени отправить в Лондон до ближайшего ресторана, где он может заказать и съесть все что его душа пожелает. Патрик знает, что я ем всё, вплоть до жареных гвоздей из подошвы солдатских ботинок. А Никаэль оказался непритязательным в еде, и омаров и креветок он к обеденному столу не потребует.       Все слуги, окружившие хозяина, вставшего с кресла, дружно и весело засмеялись, а Патрик шутливо произнес: — Мистер Рауль! Вы сами напросились! Завтра на обед пожарю вам гвозди из своих армейских ботинок, вот уже два года висящих в кладовой на крыше особняка, потому, что у меня рука не поднималась их выбросить. Все-таки память о нашей с вами бурной молодости.       Хохот в столовой для слуг еще долго не затихал за спиной Рауля, пока он поднимался по черной лестнице на второй этаж.       Альфа сначала хотел ночевать в своей спальне, но зайдя в комнату Никаэля, он увидел, как тот тревожно вздрагивает даже во сне пытаясь спрятаться от ударов плети отчима. Поэтому Рауль, сходив к себе за ночной сорочкой, быстро ополоснулся под душем в ванной Ника и, переодевшись, лег спать под одеяло к юноше, на уже привычную для него свободную половину кровати. Уже засыпая, он почувствовал, что омега подполз и тихо прижался к его горячему боку, положив удобно голову на руку альфы, и спокойно засопел, теперь уже улыбаясь во сне.       «Наверно малышу снится что-то очень счастливое из детства» — прижав к себе Ника, подумал Рауль засыпая.