Не покидай меня

— Говорят, что ты идешь на поправку, — еле слышно произносит Прим. Киваю, не роняя ни слова. Она реагирует очень запуганно — глаза ползут то на меня, то на двух солдат, за мной. Нервно теребит русые волосы, заплетённые в длинную косу — не знает, что сказать. Я начинаю её вспоминать, просто пытаюсь заполнить тишину чем-нибудь. — Ты помнишь её? — внезапно спрашивает она, кидая взгляд на меня. — Ты помнишь Китнисс? Произнесла последний вопрос шёпотом, будто страшась того, что её смогут услышать. Отрываю взгляд от стены за ней, опуская его ниже, на Прим. Она смотрит на меня… Нет, даже сверлит взглядом, надеется, что я отвечу. — Да, — подаю голос. Я помню её. Делли немного рассказала мне о ней, но этого хватило, чтобы вспомнить её полностью. Вспомнить улыбку и тёплые руки. Вспомнить все бессонные ночи, которые мы вместе провели. Вспомнить все ужасы, которые мы пережили. Я вспоминаю, как мы пережили «Тур Победителей». Каждую ночь, она кричала. Ужасные, душе-раздирающие крики. Кошмары. Они преследовали нас каждую ночь, не оставляли, но ей было сложнее. Китнисс мучалась после тех убийств, которые совершила не по своему желанию. Один раз, она рассказала мне о том, что её преследую я, мёртвый я. Она всегда боялась моей смерти, пыталась сделать всё, чтобы оставить меня в живых. Где она? Где вообще Китнисс, после того, как я пытался её убить? Она должна находится где-то рядом, я это чувствую. А может, она смотрит всё происходящее? Может, она видит меня? Хочу посмотреть на неё, просто встретится взглядом. Я всегда думал, что мои чувства к Китнисс никогда не вернутся. Думал, что они навсегда пропали. Испарились в водовороте новых, ненастоящих воспоминаний, которыми меня напичкал Капитолий. Я ошибался. Чувства не пропали, всего лишь залегли на дно. Замаскировались под маской событий и обстоятельств. Они — будто огонь. Раньше чувства горели ярким пламенем, сжигая всё плохое, что я знал о Китнисс. Не зря говорят: когда мы любим человека, мы забываем о его недостатках. Единственное, что я хотел знать о Китнисс — насколько она прекрасна. Да, мне не всегда Китнисс казалась идеальной, но всё же… — Пит, — начинает Прим, очень тихо, — она не делала этого. Она не делала этого. Она не делала этого. Она не делала этого. Сколько раз нужно это повторить, чтобы внушить себе, что она этого не делала? Не верю ей, она может выдавать себя за добрую, а потом расскажет Китнисс. Расскажет Китнисс, это точно. Я не должен ей доверять, она врёт. — Нет, — проговариваю сквозь зубы, — именно она это и сделала. — Ты думаешь, она хотела навредить тебе? — Она убила их! Она убила моих родителей и сожгла Двенадцатый! — Это не она, — тихий шёпот, полный разочарования. — Она! Крик раздирает тишину. Ярость переливается через края, отчего мне хочется встать. Сбросить адреналин, внезапно начавший пульсировать в моём теле. Мысли бешено крутятся в моей голове, предоставляя моему зрению разнообразные видения. Там есть только она — Китнисс. Прим нехотя крутит головой. Убирает светлую прядь с глаз, сверля меня не то что злым взглядом, больше разочарованным. Кусает губы, делая их красными, будто кровь. Будто закат, который я настолько люблю. Закат. Как давно меня не было на воздухе? Сколько дней, а может даже месяцев я провёл взаперти? — Китнисс лишь пытается тебе помочь. Её взгляд медленно сползает с меня, на двух солдат за моей спиной. Она будто ищет помощи, отчаявшись полностью. Она мутант! Она создана Капитолием чтобы мучать, а не помогать. — Она ненастоящая — мутант, — звучно бормочу, чтобы она услышала. Я будто стараюсь причинить ей боль. Пусть послушает меня, сумасшедшего. Пусть расскажет ей, до чего меня это всё довело. Пусть заставит её убить меня, ведь хуже уже некуда — я и так уже слишком сошёл с ума. Хочу почувствовать холодное лезвие где-то в моём теле. Хочу почувствовать, как жизнь медленно утекает из меня, с каждой капелькой крови, падающей на пол. Нет, я не просто хочу этого. Мечтаю. Может, я и иду на поправку, мои демоны всё ещё во мне. Тёмные демоны, в виде страшных мыслей. Будто чёрный цвет — поглощают всё, забирают всё хорошее. Ночь приходит также быстро, как и наступает день. Грусть может прийти также неожиданно, как и радость, продержавшаяся во мне так долго. Она мутант! Она хочет убить меня! Опять, опять. Всё начинается снова, будто ничего не было. Как будто Делли ничего не рассказала. Вырываюсь из мыслей, кидая взгляд на Прим. Она очень сильно нервничает, тряся коленями и хватаясь тонкими пальцами за ручки стула. Необъяснимая сила движет мной, заставляя меня встать со стула. Не знаю куда я хотел пойти, но солдаты успевают схватить меня за локти, и вытащить из комнаты. В коридорах пустынно. Шаги солдат громко отдаются о каменный пол. Серые стены освящаются тусклыми лампами, неприятно рябившем в глазах. Меня приводят в мою комнату, громко хлопая дверью за моей спиной. Не снимая обувь, подхожу кровати и обессилив падаю лицом вниз. Матрас не позволяет моему телу отпрыгнуть, отчего я больно ударяюсь носом. Перевернувшись на спину, несколько секунд тру нос тыльной стороной руки. Взгляд останавливается на тонкой трещинке в белом потолке. Если бы я был хоть чуточку внимательным, я бы уже давно выучил количество всех трещинок не только на потолке, а во всей комнате, включая ванную комнату. Этого пока не произошло, потому что мой мозг постоянно занят чем ничуть другим. Хотя, это ведь хорошо. Это означает, что я ещё не до такой степени сошёл с ума. Если бы я не думал о Китнисс каждую секунду, скорее всего я бы давно уже определил смысл жизни, придумал новую теорию о происхождении человека или нашёл бы способ закончить это восстание, но мой разум просто не хочет её отпускать, даже на секунду. Хорошо бы научится абстрагироваться от мыслей о ней, научится блокировать их поступление в мой мозг. Надо это сделать. Я не смогу всю жизнь раздирать себя на части, не думать ни о чём, кроме неё. Хотя, кто знает, смогу ли я прожить остаток своей жизни? Может я умру от того, что мой мозг просто остановится от большой перегрузки? Такое вообще возможно? Закрыть поток мыслей, абстрагироваться. Почему это кажется настолько легко? На самом деле, ничего труднее для меня нет. Китнисс будто впечаталсь мой мозг штампом. Меня будто закрыли в комнате вместе с ней, навсегда заперев дверь. Сколько ни пытайся — дверь не откроется. Нас закрыли в моей голове, вместе. Только вот это уже не приносит удовольствие, как это приносило раньше, наоборот — страх, волнение. Закрываю глаза, залезая под одеяло. Нынче, усталость приходит ко мне слишком быстро. Склизкий червь, ползущий во мне, который охватывает разум и не разрешает думать, только страдать. Он приносит кошмары, видения, ужасные воспоминания. Только, я не могу различить фальшивку от реальности. Меня переполняют фальшивые мысли и реальности, но ведь они не мои. Как понять что-то, что я вижу — моё воспоминание? Как понять что мне это не всадил Капитолий с помощью шприца? Мысли разрывают на части. Голова начинает болеть. Может у меня и вправду раздвоение личности? Кто знает что я сошёл с ума? Ведь, это вполне возможно в этих четырёх стенах. Нет, я не должен об этом думать. Главное очистить разум и уснуть — это моя главная задача. Просто на несколько часов забыть о происходящем вокруг, погрузившись в, хоть и не настоящую но, другую реальность. Туда, где ничего этого не существует. Туда, где нет войны и страданий. Туда, где я нормальный человек…

***

Где я? Открываю глаза, обнаруживая что я в небольшой комнате — комната в поезде. Слышно, как поезд размеренно едет по рельсам, стуча. Этот знакомый звук, который везёт меня к моей смерти. Меня везут на Игры? Сердце начинает биться сильнее и я приподнимаюсь на локтях, чтобы осмотреть комнату. Здесь царит сумрак, освящаемый лишь небольшой щёлкой из-под штор, закрывающих окон. Даже в такой темноте, без затруднений различаю предметы. Тумбочка, дверь, окно — ничего нового. Только сейчас, до меня доходит что я лежу под толстым одеялом. Слышу, как сзади меня кто-то размеренно дышит. Медленно, будто боясь разбудить, поворачиваюсь на другую сторону. Не знаю, кого я ожидал увидеть, но рядом со мной лежит Китнисс. От её мирного вида, я немного дёргаюсь — я в одной кровати с ней? Она кладёт руку на меня, что-то произнося во сне. Я не знаю что мне делать. Могу встать, уйти, но не хочу. Её умиротворённый вид будит спокойствие, отсутствующее уже несколько недель, если не месяцев. Её веки легонько подрагивают, отчего мне кажется что она вот-вот проснётся. Тёмно-каштановые волосы раскиданы по подушке. Она выглядит беззащитно и очень спокойно. — Пит, — еле слышным шёпотом поизносит она, приоткрывая глаза. Смотрю на неё в ответ, заверяя что я тут, я рядом. В её голосе слышна нотка испуга и волнения. — Тебе снятся кошмары? — задаёт вопрос, но не из-за интереса. Она хочет успокоится, удостоверится что она не одна. Не одна в этой битве против прошлого. — Да. Каждую ночь, они приходят ко мне. События, произошедшие Голодных Играх возрождаются снова, но в более ужасном виде. Преследуют меня, ухватываясь за каждую возможность возвратится ко мне. Я борюсь с ними, пытаюсь реагировать на них меньше, стараюсь быть меньше уязвимым. Это не помогает. Мама всегда говорит: «Тот кто предупреждён — вооружён». Только, я знаю что они придут ко мне, но это делает меня более слабым перед ними. Сколько ни пытайся, я всё равно буду просыпаться в холодном поту, посередине ночи. Буду вскакивать с кровати, открывая окно шире. Буду долго вдыхать прохладный ночной воздух, наслаждаясь спокойствием, медленно приходящим ко мне. Буду страшится ночи, хоть ночь намного безмятежнее чем день. Китнисс до сих пор смотрит в мои глаза, пытается прочитать мои мысли. Она приоткрывает рот, и произносит: — Не уходи. Она прижимается к моей груди, тепло медленно переливается ко мне. Она настолько беззащитна, что можно подумать что это не она участвовала в Играх. Хрупкая, но смелая. Обнимаю её, чувствуя как она медленно расслабляется в моих руках. — Никогда.