Аутентик

       Время не остановить, как бы нам этого не хотелось. Не зависимо от того, насколько сильно наше желание задержать мгновение, вернуться в прошлое или жить вечным сегодня, его течение неизбежно, как неизбежно заканчивается вода в чашке. Джунмёну исполняется шесть лет – время отправлять младшего сына семьи Чхве в начальную школу. Ни мать, ни отец уже не испытывают ложных надежд на излечение сына, но Кихо, в отличие от своей жены, не опускает руки и не позволяет отчаянию завладеть разумом: пока старший из братьев сидит дома на зимних каникулах и присматривает за младшим, глава семейства через друзей, знакомых и знакомых их знакомых пытается найти частного преподавателя для сына. Шинён с ужасом смотрит на то, как её муж набирает бесконечные телефоны врачей-психиатров, педагогов для даунов и умственно отсталых и преподавателей из школ для детей-инвалидов. Однажды им даже советуют пригласить в дом священника и провести обряд экзорцизма, и в этот момент Шинён не выдерживает и срывается. – Кихо, прекрати это! Да, наш сын сложно сходится с людьми, мало разговаривает, – в потемневших глазах женщины, ворвавшейся в кабинет мужа, стояли слёзы, – но он никем не одержим! Он не идиот, – она поджала губы и сощурила глаза, и по щеке скатилась прозрачная слеза, – и не умственно отсталый! Мне плевать, какого цвета его глаза, он – мой сын! И я не позволю над ним издеваться. – Женщина почти прокричала последние слова и вдруг замолкла, глядя на расширяющиеся глаза Кихо, смотрящего ей за спину. Она обернулась: в дверях кабинета стоял Джунмён и смотрел на неё своим ярко-синим пронизывающим взглядом. Шинён вздрогнула: казалось, мальчик всё понимает и глядит будто бы снисходительно и мягко, как любящая мать глядит на провинившегося ребёнка. Тут же прибежал Шивон быстро увёл брата в детскую, но тех секунд, что мальчик смотрел на родителей, с лихвой хватило, чтобы они наотрез отказались приводить домой этих сомнительных докторов.        Всё меняется, когда близкий друг Кихо даёт ему телефон студента психолого-педагогического факультета, работающего с трудными подростками. Шинён сначала противится, с недоверием слушая друга мужа, но когда Кихо в ответ на её полные гнева и недоверия тирады отвечает тяжким вздохом и тихим «давай хотя бы попробуем», сдаётся, молча кивает и опускает ресницы, соглашаясь. У Шивона начинается первая учебная неделя, и старшему Чхве приходится оставаться дома, чтобы встретить молодого человека, который должен прийти к ним на собеседование. В десять утра в прихожей раздаётся звонок. На пороге стоит приятного вида юноша, с виду лет девятнадцати, одетый в широкие джинсы и простую тёмно-синюю куртку. На голову надет капюшон, который он снял, как только дверь перед ним открылась. – Доброе утро, приятно познакомиться, – говорит он, поклонившись и улыбнувшись. – Меня зовут Ли Донхэ, я студент четвёртого курса, мне двадцать два, – Он снова кланяется в ожидании, когда его пригласят внутрь. – Здравствуйте, Ли Донхэ, проходите, – несколько суховато отвечает Кихо и отступает назад в прихожую, давая пройти молодому человеку. Донхэ оказывается приятным в разговоре, образованным юношей, оставляющем о себе исключительно хорошее впечатление. Подозрительность, появившаяся при виде его слишком молодого и красивого для обычного студента лица, испаряется после их диалога о работе юноши. – Так Вы работаете с трудными детьми?.. – юноша кивает, и Кихо, отпив из чая из чашки, который принёс только что, продолжает: – Я так понимаю, это дети из неблагополучных семей? Потенциальные уголовники? Некоторые даже реальные, наверное… – в голосе чувствуется невольное напряжение. – М-м-м… – тянет парень и слегка качает головой, отставляя чашку, их которой только-только собирался глотнуть. – Не совсем. Я занимаюсь с детьми из разных семей, и из бедных и неблагополучных, конечно, тоже. Но меня приглашают и в состоятельные семьи. Если Вы думаете, – Донхэ едва заметно усмехнулся, – что у богатых детишек нет проблем, Вы сильно заблуждаетесь. Некоторые из них настолько избалованы роскошью и вседозволенностью, что совершенно не могут общаться со сверстниками. Особенно с теми, кто ниже их по материальному положению. Бьют, издеваются, натравливают на них остальных детей. Но мне пока, – Кихо отметил мимолётную тёплую улыбку, скользнувшую по губам студента, греющего ладони о чашку, – не попадались одинаковые детки: к каждому приходится искать свой подход. Не всегда, правда, сразу получается найти… – он тихо вздыхает и делает большой глоток, будто задумываясь. – Мы, наверное, должны составить расписание, когда я буду приходить? И какие предметы Вы хотите, чтобы я дал Вашему сыну в первую очередь? – Да-да, конечно! Скажите, когда Вы можете приходить, у Вас же пары. А мы уже подстроимся. Кихо услышал от Донхэ именно то, что хотел: к его сыну нужно просто найти правильный подход. Этими словами юноша разом расположил к себе Чхве, и надежда, потушенная было дождями нескончаемых звонков, вновь начинает разгораться в его душе, как почти угасшие угли костра вновь рождают огонь, поддуваемые тихим ветром. Записав дни недели и время в свой потрёпанный блокнот с изображением японской гравюры на обложке, юноша встаёт из-за стола и протягивает руку для пожатия – в знак их договорённости. – А когда я могу увидеть мальчика? У меня сегодня вечерние пары, так что можно было бы и… сегодня. Чхве колеблется пару секунд, но неожиданно для себя решает, что оттягивать их встречу всё равно не имеет смысла: рано или поздно это должно случиться. – Сейчас. Пойдёмте, я вас познакомлю. Он ведёт студента на третий этаж их фамильного дома, в который они переехали недавно. Врач запрещал менять обстановку, сказав, что это вызовет у Джунмёна сильнейший стресс, но как наследник своей семьи Чхве Кихо не мог нарушить давнюю традицию. Однако кое-что они всё же сделали. Детскую для младшего ребёнка обустроили в точности так как в прошлой квартире. Некоторое время мальчик отказывался выходить из своей комнаты в незнакомый дом, но Кихо приказал домашним ставить сыну еду на общий кухонный стол, где они трапезничали, а не носить ему в комнату. «Проголодается – придёт. Мы же его зовём», – сказал тогда Кихо. Жестоко, даже слишком, но Чхве понимал, что они не могут вечно присматривать за ним, и Джунмён в любом случае должен привыкать к новому месту жилья. Как ни странно, метод подействовал достаточно быстро – сын вышел к ним на кухню через три дня. Дойдя до нужной двери, Кихо стучит, предупреждая о своём приходе, и распахивает створку. Мальчик сидит на полу и складывает из кубиков со слогами слова, увиденные им в детской книжке, которую недавно купил ему брат. – Джунмён, – громко произносит Кихо, но мальчик даже не шевелится, продолжая разглядывать деревянные кубики, ища нужный слог. – Познакомься, это Донхэ. Он теперь твой учитель. Не обижай его, ладно?.. Он научит тебя правильно писать и считать. Мужчина вздыхает, пытаясь скрыть разочарование – сын так и сидит к ним спиной – и слегка кивая студенту, оставляя его наедине с мальчиком. – Здравствуй, Джунмён, – подаёт голос парень, но, не получая хоть какого-нибудь отклика, принимается рассматривать комнату в надежде, что это поможет ему наладить контакт. Комната Джунмёна оказывается весьма просторной и светлой, с большим окном, выходящим на северо-восток. Жемчужно-изумрудные шторы откинуты и зацеплены по двум сторонам оконной рамы. Из мебели только низенький столик с подушками для сидения, в углу шкаф с одеждой, кровать, большое кресло, по-видимому, для кого-то из родителей, и длинная книжная полка, на которой стоят всего семь тонких книг большого формата: всё остальное пространство занимают игрушки. Поначалу Донхэ кажется, что они стоят хаотично, но приглядевшись, парень понимает, что все эти машинки, мишки, зайцы, роботы и миниатюрные солдатики расставлены в каком-то необычном порядке, ведомом, возможно, только самому Джунмёну. И все они – эти пластмассовые и плюшевые признаки детства – похожи на застывшие кадры игры: угловатый как чёрно-белый набросок кубиста робот с лампочкой на голове стоит, вскинув серебристую руку вверх, солдаты, судорожно сжимающие ружья в руках и готовые, кажется, ринуться в бой в любую секунду, неотрывно смотрят друг на друга, разделённые несколькими машинами будто вражеским войском. Заяц с длинными лапами сидит с самого края и свешивает ноги с полки, устало привалившись к задней стенке; уши поникли, а взгляд печален и направлен в окно, куда-то вдаль. Рядом стоят ещё два робота, повёрнутые друг к другу и словно спорящие о каком-то невероятно важном деле, похожие на мужчин, вырядившихся в пиджаки с широкими плечами. С другого края, который ближе к изголовью кровати, сидит еле помещающийся в скромное пространство полки белый почему-то тигр с большим чёрным носом, длинными усами, умными синими глазами и печальной улыбкой. Донхэ наконец обращает взгляд на мальчика, молча переваривая всё, что только что увидел, и немного отрешённо смотрит на то, как тот берёт разные кубики и долго-долго рассматривает их, а потом откладывает в сторону. «Вон-хан-сэн-мён…*» – тихо бормочет Донхэ, читая слоги на лежащих перед мальчиком четырёх кубиках, и быстро отыскивает взглядом недостающий элемент. – Ён, – с улыбкой чётко произносит он и кладёт кубик перед всеми четырьмя. – Ты хочешь жить вечно? Тень улыбки ложится на лицо Джунмёна, пальчиком аккуратно пристраивающего кубик к другим, понимающего, что слово, наконец, сложилось. Ли не отчаивается пока, но большего не ждёт – думает, ответа уже не получит сегодня, но малыш вскакивает на ноги, забирается на кроватку, чтобы стащить с полки того самого белого тигра, и вместо своей ладошки тянет для пожатия меховую лапу тигра. – Сейджи говорит «спасибо», – слышит молодой человек тихий детский голос. – Сейджи*? Так зовут твоего друга? – мягко, чтобы не спугнуть, но про себя немного удивляясь, спрашивает Донхэ и внутренне ликует: мальчик заговорил! – Да. Больше за оставшийся день Джунмён не говорит ни слова, иногда отвечая на вопросы только кивком головы, но студенту было достаточно и этого. Это хрупкое с виду, бледное и слишком печальное для столь малого возраста дитя позволило ему услышать свой голос, познакомило со своим лучшим другом (тигр выглядел потрёпаннее остальных игрушек) и даже выразило благодарность за такую, в сущности, мелочь: нашёл нужный слог. Уходя поздним вечером из дома Чхве, Донхэ успевает краем глаза заметить тёмную макушку, выглядывающую из-за угла со стороны лестницы, а потом чувствует спиной, отдаляясь от ворот, пронзительный острый взгляд ярко-синих глаз. Мальчик показался Донхэ горным хрусталём: такой же чистый, прозрачный и тёплый, но ещё не огранённый, с шероховатыми боками и оттого совершенно не сияющий. Для себя парень твёрдо решил, что подружится с ним во что бы то ни стало – мышцы сводило от предвкушения открытия чего-то неожиданного, и от того ещё более желанного. Через две недели посещений семьи Чхве Донхэ даже берёт частные занятия по некоторым предметам, чтобы освободить ещё пару вечеров, а через месяц и пять дней Джунмён перестаёт воспринимать Ли как вторженца в его непоколебимый, никем не тронутый маленький мир. Теперь мальчик не так настойчиво игнорирует студента и его попытки научить малыша писать, теперь он сам осторожно тыкает своего учителя, когда напишет какой-нибудь слог на большом белом листе, теперь Сейджи всё время здоровается с приходящим в их комнату Донхэ. Проходит ещё два месяца, прежде чем Донхэ явственно осознаёт, что мальчик одарён. Тот пишет ему свою первую записку, которую Ли находит лежащей в лапах тигра: самого мальчика в комнате нет, или он прячется где-то, наблюдая за учителем. «Взрослые очень любят цифры. Когда рассказываешь им, что у тебя появился новый друг, они никогда не спросят о самом главном. Никогда они не скажут: «А какой у него голос? В какие игры он любит играть? Ловит ли он бабочек?» Они спрашивают: «Сколько ему лет? Сколько у него братьев? Сколько он весит? Сколько зарабатывает его отец?» И после этого воображают, что узнали человека». Слова из «Маленького принца*». Донхэ поднимает взгляд на полку и видит среди немногочисленных корешков бежевый с нужным названием. Невероятно – мальчик самостоятельно прочитал книгу и переписал отрывок. Может, ему просто понравилось звучание слогов, слитых в предложения, а может увидел там знакомые слова, но факт, что малыш занимался самостоятельно, говорил сам за себя. Подобное могло быть случится только осознанно, потому что таких детишек, как Джунмён, невозможно заставить чем-то заниматься. В корне не правы были те, кто говорил, что мальчик даун или умственно отсталый. Он слишком скромный и совершенно не понимает, что человек существует в социуме, не понимает, что такое отношения между людьми и как реагировать на проявление другими чувств, но это совершенно не значит, что его мозг не способен развиваться совсем. Может, ему просто не хватает какого-то толчка, осознания чего-то или просто поддержки. – Спасибо за письмо, Сейджи,- говорит Донхэ громко и отчётливо, чтобы быть уверенным, что Джунмён его услышал. Парень тут же берёт с полки книгу, садится за низкий столик, вырывает из тетради чистый лист и достаёт уже порядком затупившийся карандаш. Комната наполняется мягким шуршанием грифеля по бумаге, которая постепенно покрывается большими и не слишком правильными значками, постепенно складывающимися в несколько предложений. Донхэ уже не очень хорошо помнит книгу, поэтому иногда долго листает, чтобы отыскать подходящие строки. Подходящие его настроению и положению, в котором оказался волею судьбы. «Самое главное — то, чего не увидишь глазами… Ты живёшь в своих поступках, а не в теле. Ты — это твои действия, и нет другого тебя. … Когда я спрашивал о чём-нибудь, он словно и не слышал. Лишь понемногу, из случайных, мимоходом оброненных слов мне все открылось. ... Неужели, неужели я никогда … не услышу, как он смеётся? Этот смех для меня — точно родник в пустыне». С каким-то трепетом и странным волнением Донхэ сгибает лист пополам и снова пополам, проводя подушечками по сгибам, убирает свои тетради и карандаш, ставит книгу на место и вкладывает в белые меховые лапы письмо. Да, это чужие слова, но они как нельзя точно отражают всё, что он хотел бы сказать, но его, скорее, не услышат, а это письмо Джунмён прочитает обязательно. Джунмён любит читать, студент давно это заметил. Молодой человек искренне надеется, что ребёнок поймёт всё правильно и может даже поможет ему подружиться не только с Сейджи, но и с Джунмёном, и с этой надеждой он покидает комнату, решая, что сегодня занятия проводить не обязательно. По дороге он попадает под сильный ливень, тёплый, но очень мокрый – вода льёт стеной. Июль – пора дождей. На следующее утро парень звонит сначала Чхве Кихо, а потом своим друзьям, чтобы сказать, что не придёт: вымок вчера и лежит с температурой. Он не выходит из дома целую неделю. И все эти семь бесконечных дней Донхэ думает лишь о том, прочитал ли мальчик письмо, понял ли смысл слов, как чувствовал себя, когда скользил взглядом вдоль строк и, наконец, ждёт ли он его, чтобы передать ответ? Джунмён ждал. Ждал три дня, каждый час подходя к окну и утирая выступивший под губкой пот: июльская духота и жара донимали его и заставляли всё чаще выбираться из комнаты, чтобы сбегать за водой. На четвёртый день ребёнок не выдерживает и прокрадывается в комнату брата, только что вернувшегося из школы, из летней секции по плаванию. Шивон сначала замирает, чувствуя неясное движение за собой, ставит снятый с плеч портфель на пол и оборачивается. – Джунмённи? – старший брат почти задыхается, произнося слова, потому что не знает, какие чувства должен испытывать: удивление, радость, а может быть злость? Или заботу? Тут он замечает в детских ручках тетрадь и карандаш, и ясная синева глаз отзывается немой просьбой. – Ты ждёшь Донхэ-сонсеннима? – Да… – тихо, но чётко проговаривает малыш, и Шивон уже не может сдержать заботливой улыбки. – Сонсенним болеет. Старший из братьев отворачивается ненадолго, чтобы убрать портфель на стул, стоящий рядом со школьным столом, и ощущает, как по пояснице его слабо стукает что-то. Тетрадь. – Ты хочешь, чтобы я с тобой позанимался? – оборачиваясь, спрашивает он и, испытывая краткий прилив нежности к брату, треплет его по очень мягким волосам того же тёмного оттенка, что и его собственные. В следующий миг он резко отдёргивает руку, потому что Джунмёну не нравятся лишние прикосновения. Вопреки ожиданиям ребёнок только часто-часто кивает головой, но Шивон успевает увидеть на его губах слабую улыбку. Ему ничего не остаётся. – Хорошо, Джунмённи, – парень широко улыбается, по-кошачьи щуря глаза, берёт в руку тетрадь, а второй тянется, чтобы ещё раз погладить брата по волосам. Джунмён теперь улыбается в ответ, и Шивон видит, что в глазах младшего отражается неподдельная радость. Потом он тщательно просматривает записи студента, чтобы понять, на чём тот остановился, долго бродит взглядом между не очень-то ровных карандашных строк и иногда поглядывает на брата, сидящего на кровати. «Я ждал три дня, подожду ещё несколько минут», – словно бы говорит мальчик, и Шивона задевают мимолётные всплески собственной зависти. Выйти из комнаты, самому прийти к старшему брату и попросить его позаниматься – даже он бы не смог так, наверное. Каково было Джунмёну, решившемуся покинуть зону комфорта и безопасности. Он даже не принёс с собой Сейджи, как делал обычно, когда спускался на кухню или к родителям. Шивон занимается с малышом каждый день и делает уроки поздней ночью, потому что когда Джунмён подаёт голос, пусть тихий, когда он внимательно вчитывается в задания и смешно хмурится, пытаясь найти ответ, совершенно не хочется ничего больше делать: только сидеть рядом, делая вид, что контролирует процесс, и пояснять иногда, как правильно решить какой-то пример. Шивон начинает чувствовать себя настоящим старшим братом, и его сердце бьётся с гордостью и нежностью, с кровью разгоняя по телу тёплую заботу. Почему-то ему не хочется говорить об этом родителям, он же не знает, что те начинают замечать, как меняются оба их сына. Чувство вины, сковывавшее Шинён столько лет, наконец, отступает, а Кихо крепче обнимает жену ночью, отдавая ей частицу собственной уверенности в будущем. Во вторник на пороге их дома появляется Донхэ, и не сказать, что Шивон рад, видя в прихожей чужую обувь.        Донхэ выздоравливает за каких-то четыре дня, но пропускает всю экзаменационную и зачётную неделю, из-за чего ещё пять дней торчит в университете, чтобы сдать все образовавшиеся долги. Он освобождается только во вторник, зато впереди целых полтора месяца каникул. Донхэ звонит по телефону, предупреждая о своём визите, а потом уверенным шагом идёт знакомой дорогой к дому семьи Чхве. Ему открывает Шинён, немного румяная: до прихода студента она пекла рисовые пирожки. Пока снимает обувь, парень интересуется состоянием мальчика, не произошло ли чего, и женщина слышит в его голосе искреннее волнение. Около лестницы, ведущей на верхние этажи, он встречает Джунмёна. Тот стоит и смотрит на него так, будто действительно ждал. Донхэ в этот миг не может контролировать своё лицо: он слишком счастлив и слишком удивлён одновременно, и эти эмоции разрывают ему лёгкие, заставляя сдавленно закашляться. Кто бы мог подумать, что учёба может так поменять человека. Донхэ захотелось думать, что перед ним стоит будущий Билл Гейтс или Николай Лобачевский, теорию которого они недавно затрагивали на одной из пар по психологии нестандартного мышления.        Проходит несколько лет, Донхэ заканчивает университет, начинает работать в небольшой школе классным руководителем начальных классов, реже заглядывает к Джунмёну, но продолжает интересоваться его успехами, иногда принося учебники или учебные тетради для мальчика. Шивон поступает в среднюю школу, но почти всё своё свободное время проводит с братом, вздыхая, когда видит в личном шкафчике новое письмо с признанием. Ему уже целых четырнадцать и теперь он знает, как на него посмотрит любая девочка, узнав о брате. О таком брате. Знает, что слишком долго и бесполезно объяснять одноклассникам и знакомым, что его младший брат не глупый, не отстаёт в развитии и не страдает психическим расстройством. Бизнес Кихо начинает вставать на ноги и укрепляться, и семья Чхве впервые за долгие годы ощущает прилив сил: физических и душевных. Одновременно родители всё сильнее замечают, насколько похожи их сыновья внешне – произвольно или нет Джунмён копирует жесты старшего брата, его мимику и немного походку. – У нас такие красивые дети, – говорит тогда Шинён, а Кихо отвечает, мягко целуя жену в щёку: – Спасибо тебе за них.        Однажды, придя домой, Донхэ не обнаруживает в своей сумке очень важной книги. Пособие по созданию несложных компьютерных программ дал ему на время друг, бывший сокурсник. Парня попросили в школе сделать программу, подсчитывающую ответы тестов, но он никогда этим не занимался. Сразу вспомнились все университетские знакомства. Сегодня он никуда не ходил после работы, только зашёл проведать Джунмёна. Должно быть, и книга осталась там. По памяти набирая номер, он звонит Чхве и говорит, что зайдёт утром, чтобы забрать потерянную вещь, однако пособие оказывается в его руках не на следующий день. Донхэ не возвращают издание и через неделю. Когда парень приходит к ним утром, Шивон восторженным шёпотом рассказывает ему, что Джунмён очень заинтересовался книгой и не хочет её отдавать, пока не прочитает. – Представляешь, – с восхищением шепчет подросток, – захожу к нему вечером, а он читает. Я сначала подумал, что он просто картинки разглядывает, но потом заметил, что он про себя проговаривает и иногда кивает. Понял, что Джунмённи на самом деле пытается вникнуть в содержание. Ему же всего девять!.. Донхэ и Шивон замирают, глядя друг на друга, и чувствуют себя учёными, стоящими на первой ступени огромной лестницы, ведущей к чему-то несомненно великому. Может быть, они не правы, но юношеский максимализм ещё овладевает их умами, только-только захватывая школьника Шивона и до сих пор не до конца отпустив начинающего учителя Донхэ. Пока никто из них не знает, к чему приведёт это «проговаривание» книг вслух и во что вырастет замкнутость маленького Джунмёна, зато оба неожиданно уверены теперь, что ни за что не позволят мальчику забросить учёбу. А может быть, даже вырастят гения.        Кихо с сомнением поглядывает на то, как его старший сын иногда носит какие-то книги в комнату своего брата, но молчит, до поры не желая вмешиваться в ход событий. Шивон же копит деньги, выдаваемые ему родителями, и когда появляется нужная сумма, заходит в книжный, что рядом со школой, выбирая новую книгу. Берёт всегда наугад, потому что толком и не знает, что именно интересует Джунмёна, а на вопросы тот почти не отвечает, только кивает каждой новой обложке и скользит пальчиком по названию на обложке, словно прозревший, впервые увидевший вылепленные формы, изученные им тактильно, в живую. Джунмён читает книги медленно. Конечно. Он же совсем не так давно научился читать, а уж основы программирования и высшей математики ему никто не объяснял и в помине. Об этом подумал Донхэ спустя две недели после своего звонка и восторженных отзывов от Шивона о своём читающем братишке, и посоветовал Шивону первым делом купить учебник по математике для начальной школы. Формулы формулами, а основы знать надо обязательно. По чьей-то высшей Воле брат Джунмёна становится для него источником знаний, и не подпускать его к себе становится просто невозможно: теперь он неотъемлемый элемент его закрытого мира. Всё чаще маленьким кулачком мальчик стучится по вечерам в комнату брата, покидая своих плюшевых и пластмассовых друзей, и с вопросом «Что это?» просит старшего объяснить ему непонятные места. Волей-неволей Шивон углубляется в математику, геометрию и физику, подтягивает себя в корейском и чуть-чуть в английском, потому что некоторые термины существуют только на этом языке. Если Джунмён задаёт ему вопросы, всё чаще устные и более развёрнутые, то он должен уметь ответить на все его «почему», «как» и «зачем». Зато оценки в школе взлетают вверх, как и его место в общей шкале рейтинга, что не может не радовать Кихо и Шинён. В начале двухтысячных, ведомые всемирным экономическим подъёмом, личным развитием их пока небольшой компании и успехами обоих (теперь и наконец-то) сыновей, они покупают первый персональный компьютер, один на двоих. В комнате Кихо давно стоит один для работы, но дети его не трогают, привыкшие к неприкосновенности отцовского кабинета. Первым к новой технике в доме подходит Шивон, а вот осваивается сперва младший. Сначала они дружно пугаются, когда спустя неделю после появления одного из последних достижений высоких технологий Джунмён просиживает у монитора целые сутки. Брат почему-то думает, что мелкий уснул, Кихо волнуется, не увлёкся ли сын встроенными игрушками, а Шинён всё порывается ворваться в комнату, потому что убеждена, что её мальчик облучится вредными лучами компьютера, испортит зрение, осанку и навсегда останется слабоумным. Женщину останавливает только тихий, но властный голос мужа: «Не надо его тревожить. Ты же знаешь, как он реагирует на неожиданное нарушение его пространства». Утром Джунмён спускается на первый этаж, где за завтраком уже собрались остальные члены семьи, послушно съедает всё, что кладёт ему мама, благодарно кивает и полу-улыбаясь произносит тихое «Было очень вкусно», после чего бредёт в свою комнату, сразу заваливаясь спать. Шинён волнуется, идёт за ним, не обращая внимания на увещевания мужа, а когда видит даже не раздевшегося сына в кровати, качает головой и осторожно переодевает его в пижаму. Мальчик не просыпается, и на лице женщины появляется почти незаметная, но очень тёплая, нежная, заботливая и немного укоряющая улыбка, такая, какая может быть только у любящих матерей. Джунмён просыпается этим же вечером и помогает Шивону сделать домашнее задание по информатике, достаточно быстро печатая элементарную программу для вычислительной формулы. Шивон сначала косится на значки с подозрением, потом узнаванием, а когда подставляет в формулу цифры и все ответы сходятся, глядит на младшего брата с восхищением, плохо скрываемым за скепсисом. Но в глазах Джунмёна нет ни капли самодовольства или горделивости, какие были бы у его одноклассников. Синие океанские глаза смотрят спокойно и чуть-чуть возбуждённо: Джунмён поставил себе задачу и решил её, значит, он начинает понимать, как применять все знания, вычитанные им из книг, когда-то приносимых братом. Шивон не выдерживает и восклицает: – Ты что, Джунмённи, за ночь научился? Прямо опытный пользователь! – взрывается счастливым смехом, сгребая уже не сопротивляющегося братишку в своих давно недетских объятиях. Лицо старшего такое счастливое в этот момент, голос такой радостный, руки, что треплют его за волосы и обнимают, такие большие и крепкие, что Джунмён не замечает, как сам начинает улыбаться. Это видит Шинён, прибежавшая в их комнату из-за неожиданно громких звуков, и тоже начинает тихо посмеиваться, прикрываясь ладонью. В семье Чхве словно начинается новая жизнь. В компании Кихо появляются крупные акционеры, вкладчики и спонсоры, пополняется приток специалистов. Шивон получает весьма высокий балл на выпускных экзаменах и поступает в университет, надеясь продолжить дело отца, а Джунмён продолжает углубляться в программирование и начинает осваивать внешний мир – посредством Интернета. Там же, в киберпространстве, у него появляются первые друзья. Мальчик даже регистрируется в каком-то блоге, но свою страничку толком не ведёт, предпочитая читать других. Родителям его сначала не нравится такое положение дел: интернет пока не считается вредным влиянием, но Джунмён проводит за компьютером слишком много времени, и это особенно не нравится Шинён. «Он целый день сидит перед этим голубым свечением. Когда-нибудь он ослепнет, и тогда его уже ничто не спасёт!» – ругается она. Вскоре общим решением Кихо и Шинён, не забыв посоветоваться с Шивоном, решили ограничить время на компьютер до нескольких часов в день. Джунмён впервые в жизни противится их решению и «обижается» на всю свою семью, уходя в свою комнату и не показываясь до вечера следующего дня. Кихо идёт на копромис и даёт ещё полчаса к тому времени, что они дали ему, и мальчик соглашается. Эти полчаса переворачивают его жизнь, за шкирку вытаскивая на следующую ступень развития: слишком резко и немного болезненно. Однажды, досиживая своё положенное время, Джунмён открывает чей-то блог, не особо читаемый, зато обновлявшийся почти каждый день, иногда и не по одному разу в сутки. «Не знаю, зачем пишу это всё… Меня ведь всё равно не прочитает. Зато можно писать всё, что угодно. Можно даже без конца жаловаться – этого никто не увидит. Хаха, наверное, я слишком жалок. Но об этом тоже никто не узнает т_т. Зачем так жить тт_тт Я мог бы выкинуться из окна, вот прямо сейчас, я же живу на 11м этаже… А вот написал бы я записку, что ухожу, и… А всё равно никто бы не прочитал) Эй, если я не умею первым начинать дружить, это не значит, что мне не нужен друг. Т_т #Больно #Одиноко #Поговоритесомной» – гласило его последнее сообщение. Джунмён, давно знакомый, пусть косвенно, с правилами внешнего мира, со смертью, болезнями и бедствиями, не мог не вздохнуть и не подумать о надежде, что этот парень ещё жив. У него ведь и самого нет друзей. Только мама, папа, брат, Сейджи… Донхэ! Конечно, есть ещё Донхэ. У него всё равно найдётся, с кем поговорить… В голову неожиданно пришла идея, впорхнула так мгновенно, словно появилась из неоткуда: можно создать программу, электронного друга, который сумел бы поддержать простой, а может и не очень, диалог. Тогда этому парню не было бы так печально, ведь он же не виноват, что не умеет заводить друзей. Несколько дней он обдумывает в голове идею и тщательно выбирает слова для речи, с которой подойдёт к брату. Завтра обещал зайти на ужин Донхэ, может, и ему сказать? Два дня Джунмён бродит по дому словно призрак: в белой пижаме, сам очень бледный, да ещё и таскает за собой провод от переходника, тянущийся за ним словно цепь и ударяющийся о ступени лестницы с ужасным звуком. Наконец-то наступает следующий день, вся семья сидит за ужином и слушает радостного Ли Донхэ, который удачно прошёл испытательный срок в какой-то крупной компании и теперь готовится к новому распорядку дня, к новым людям и новой обстановке. - Она на меня по утрам так смотрела… Я думал, меня точно уволят, - возбуждённо рассказывал молодой человек, комично изображая взгляд его будущей коллеги. – Нельзя же по утрам так смотреть на людей! Совсем всю охоту отбивает. А вчера, представляете, - брови Донхэ взвились вверх, и слушатель дружно заулыбались в ответ, ожидая продолжения, - она мне сказала, что просто завидует моему бодрому виду. – Парень разом поник, вызывая громкий смех. – Чему там завидовать. Поработаю с её, ещё не так буду выглядеть… - Ох, молодость, - пытаясь сдержать смешки, проговаривает Кихо, протягивая руку и похлопывая юношу по плечу. – Не переживай раньше времени. Я в твои годы тоже много работал, а потом полночи в клубах танцевал. Не те это клубы были, что сейчас, конечно… - мужчина переглянулся с женой и добродушно хмыкнул. – Но тоже «отрывались» как надо. Чувство ностальгии повисло в воздухе, мягко обнимая за плечи, осторожно вороша воспоминания, у каждого свои, но от того не менее ценные, пропущенные через светло-коричневый с подтёками и протёртостями фильтр времени. - Я многого о Вас не знал… - протянул Донхэ, чуть склонив голову в бок, а Кихо только загадочно усмехается в ответ, и разговор вновь разливается во всю ширь и глубину. Шивон, по большей части слушающий, чем что-то говоривший (только похвастался, что папа взял его в компанию своим младшим помощником, «чтобы опыта набирался»), где-то в середине рассказа отца о новых инвесторах, которые занимаются какими-то невероятно высокими технологиями, чувствует, что его тянут за рукав. Рядом стоит Джунмён и настойчиво щипает брата. - Хён. Мне надо кое-что тебе сказать. Нечасто младший подходит с такими просьбами, поэтому Шивон тихо, стараясь не привлекать внимания, выводит братишку из-за стола на кухню, чтобы не идти далеко. - Что-то случилось? Конечно, невозможно уйти незамеченными, когда за столом сидит всего пятеро человек, но взрослые тактично не вмешиваются: дети всегда лучше понимали друг друга. - Что-то болит? Ты хочешь к себе в комнату? Устал? – движения Шивона в этом момент были похожи на дёрганье эпилептика: он не знал, стоит ли проверить температуру, может, прощупать брата (вдруг перелом!), но от такого тесного контакта он же и сбежать может, но стоит ли хотя бы погладить по спине? - Хён. Я… Я хочу… написать программу, - слова, так мучительно долго подбираемые Джунмёном в голове, постепенно разлетаются и почему-то не желают складываться в предложения, как детские кубики когда-то давно. Наверное, в голове ему тоже нужен какой-нибудь Донхэ, который поможет найти нужное звено. – Для тех, у кого нет друзей. Чтобы они говорили не с живыми людьми, а с компьютером, рассказывали ему о себе, а он бы отвечал. Ну, как объяснить… - мальчик прикусил губу, виновато смотря на брата, но за виной в небесной синеве выглядывали светлые лучи надежды и уверенности в своих силах. А Шивон слушал и кивал самому себе, уже думая о том, как расскажет обо всём отцу. Он точно должен одобрить! А вдруг из этого что-то получится? Нет, такой шанс упустить никак нельзя, стоит хотя бы попробовать. И он пробует: следующим утром на работе рассказывает папе об идее брата, и тот созывает небольшой совет, состоящий из лучших его аналитиков и специалистов по продвижению идей. Следующий месяц уходит на то, чтобы найти подходящих спонсоров, помощников для претворения проекта в реальность и руководителя проекта. Джунмёну покупают свой компьютер, Чхве давно могут позволить себе и не такую роскошь, и мальчик заполняет чистые страницы документа формулами, переписываясь с консультантами. Поначалу дело продвигается не слишком быстро – мальчик не может заставить себя ответить на многочисленные сообщения от стольких незнакомых людей. Но только до той поры, пока брат не говорит ему строгим голосом, зная, что такой тон на младшего всё равно не подействует, просто по инерции: - Нельзя заставлять таких уважаемых людей ждать. Они согласились с тобой работать, хотя очень заняты, значит, ты тоже должен им ответить. Джунмён на это молча кивает и долго-долго пишет ответ каждому из писем. Фразы-ответы для беседы в программе мальчик (шестнадцатилетний, и в общем-то уже не совсем мальчик, просто он не вписывается в стандарты общества) ищет на форумах по совету своего руководителя проектов. Как человек, который вынужден учиться общественному поведению, следуя повадкам своих родителей, брата, учителя Ли Донхэ и иногда смотря сериалы и передачи по телевизору, быстро вникает в диалоги и беседы в интернете, понимает, что злит собеседником, что смешит, что печалит, успокаивает и радует. Цепким взглядом синих глаз он высматривает слова и фразы, которые меняют настрой собеседников и общую тему разговора. Джунмён кажется своим близким Наблюдателем: младший член семьи Чхве так увлечённо наблюдает за разговорами, словно учёный, в микроскоп высматривающий жизнь клеток. Несколько месяцев уходит на оформление программы в полноценное приложение, а в январе нового года его запускают в нескольких социальных сетях, предлагая установить себе на компьютер.       Так появляется Сухо – новый работник кибер-пространства в компании Чхве Кихо, защитник всех одиноких, личность которого никогда не будет раскрыта. Он стал бы известным, если бы захотел, но это ему совершенно не интересно. Наблюдать – интереснее всего и, наверное, никогда не надоест. Врачи никогда не говорят родителям, когда объявляют о диагнозе «аутизм», что бывают случаи, когда из таких детей вырастают гении. Незачем дарить напрасную надежду, которая может разбить сердце родителей пуще прежнего, в такие мелкие осколки, которые не соберёшь никакими существующими средствами. Но если такое происходит, счастье всей семьи вдоволь окупает всё горе, что им пришлось пережить после слов доктора. Одно остаётся неизменно: Джунмён не перестаёт сторониться посторонних, по-прежнему мало говорит и, встречаясь с новыми жизненными ситуациями, слишком долго ищет решение, обдумывает, как ответить или какую эмоцию показать на лице, чем пугает всех своих немногочисленных собеседников. Чета Чхве теперь достаточно богата и уважаема, и Джунмёна, так сильно не похожего на обычных людей, а уж тем более, на сына своих родителей и на своего красивого, учтивого преуспевающего брата, что его приходиться скрыть с глаз посторонних. Такова судьба многих гениев всех времён, повторяет себе перед сном Кихо и глубоко вздыхает, стараясь не думать о том, как завтра снова будет закрывать дом на ключ, оставляя младшего сына в одиночестве. Больно. Но у него нет иного выхода. Таково их проклятие. ____________________________________________________________________________________ * 영원한 생명 [yeong-wonhan saengmyeong] - Вечная Жизнь * 세이지 [seiji] - мудрец * Антуан де Сент-Экзюпери "Маленький принц"