Аутентик

      Начались первые учебные дни, и университет захватил всё внимание Джонина. Каждый вечер он продолжал проверять почту и иногда отвечать на редкие сообщения Джунмёна, но все его мысли были толко о занятиях и новых одногруппниках и преподавателях. Столько нового появилось у него в жизни, и ещё больше ему предстояло узнать в будущем, а потому стало так трудно сконцентрироваться на чём-то одном и держать всё, происходящее с ним, в памяти. Пока он спокойно спал по ночам, совсем смутно представляя, как сильно будет желать хоть бы часа сна в скором времени, но пока шли только ознакомительные лекции, и можно было не сильно париться по поводу учёбы. Три раза в неделю у них были классы по основам современного, классического и народного танца, остальное время занимали лекции по общим предметам, и Джонин не переставал жаловаться сестре о бессмысленности своей жизни. – Ты не представляешь, нуна! – делился впечатлениями за ужином новоиспечённый студент. – Он пол-лекции нам впаривал, как важен его предмет! Мы, мол, без него не выживем, тц. – Какой хоть предмет-то? – скрывая усмешку, спрашивала Нана, узнавая в брате себя студенческие годы. – Философия! – О-о-о… – многозначительно протянула девушка. – Это пройдёт. – Что? Отвращение? – Философия. Сестра всегда знала, как поддержать любимого донсена.       Недели проходили так быстро и одновременно мучительно медленно. Уходя с танцевальных пар, Джонин хотел поскорее вернуться обратно, чтобы отработать не получившееся движение, но на следующий день были одни лекции, и с утра совсем не хотелось вставать. Мир Джонина заполнился новыми цветами, звуками, танцами, лицами и словами. А Джонин спешил наполнить новым мир Джунмёна. Первый месяц им почти не задавали домашних заданий, чтобы дать привыкнуть к университетскому ритму жизни, и танцор по вечерам часто писал все свои впечатления другу по переписке. Тот иногда отвечал, сдержанно, почти не эмоционально и чересчур вежливо, но заинтересованно. У Джонина не было близких друзей, а одногруппники казались ещё не слишком знакомыми, поэтому парень был рад, что может поделиться своими ощущениями хоть с кем-то.       Джунмён ходил в университет всего несколько раз: на поступление и на годовые экзамены. Ему было неуютно в этом скоплении народа до мурашек по всему телу. Ужаса добавляло то, что каждый окружавший его студент был шумным, необоснованно приветливым, лез знакомиться и улыбался чуть ли не в лицо. Так ему казалось со стороны его собственного закрытого мира. Когда все студенты выходили из аудиторий после экзамена, ему хотелось побыстрее выскользнуть из людского потока, но тот подобно реке нёс его до самого выхода. Радостные голоса тут и там жужжали в его голове, и когда толпа вдруг рассыпалась, он так и остался стоять посреди университетского двора, не надевший шапку, заносимый мелким редким снегом, словно оглушённый, пока Шивон не отвёл его к своей машине. То, о чём писал ему Джонин… Ему сложно было представить всё это. Скучные преподаватели, длинная очередь в столовой, нехватка мест у балетного станка, опоздание на первые пары: Джунмён оказался лишён этого. Он учился заочно, не выходя из дома, разве что на экзамены, и иногда думал, что хотел бы попробовать то, о чём так восторженно писал его новый друг. Думая о всех людях, про которых писал Джонин, Джунмён чувствовал непонятную неприязнь. Он, конечно же, не знал, что это называется зависть. Одним вечером Чхве Кихо подошёл к сыну, похлопал его по плечу и вложил в ладонь несколько ключей в связке. – Сын, – начал мужчина, глядя сыну в глаза. – Мы с твоей мамой собираемся на море. Я уже давно обещал свозить её… – он нахмурился, вспоминая ворчание жены по поводу его забывчивости. – Мы ненадолго, на полторы недели, но ты останешься один на это время. Ты помнишь, – он проводил взглядом проходящего мимо Шивона, – Шивон едет в командировку. Так уж получилось, что даты совпали… – А это?.. – Джунмён пока не очень понимал, зачем ему дали ключи. – А, от дома. Если закончатся продукты, можешь пойти в магазин. – Но там люди… – парень страдальчески нахмурил лоб, а губы побелели от напряжения, с которым он сжимал их. – Я верю в тебя, парень. Неожиданно на другое плечо Джунмёну легла ещё одна ладонь, уже и меньше папиной. – Джунмён-а, сын, мы не сможем всё время быть с тобой, ты же понимаешь, – Шинён, спустившаяся вниз, вышла из-за спины сына, сжала его руку и погладила, скрывая в улыбке лёгкую грусть. – Я знаю, ты сможешь стать самостоятельным. – Это обязательно? – парень произнёс это почти жалобно, надеясь на отрицательный ответ. – Конечно, – Кихо тоже улыбнулся и похлопал сына по спине. – Ты же сын своего отца! Джунмён промолчал, и Кихо понял, что тот обдумывает свои новые чувства, которые появились у него после слов отца и матери. Старший Чхве понимал, что сын, возможно, растерян, нерешителен от того, что раньше он даже не думал о том, что когда-то должен будет жить без родителей, но… он не сможет ему в этом помочь. Все взрослеют самостоятельно, в этом и заключается процесс вырастания из ребёнка и преодоления подросткового периода, и их сын тут не исключение. Да, ему придётся сложнее других из-за его аутизма и социофобии, но Кихо точно знал, что мальчик справится. У него нет другого выхода. Через два дня уехал Шивон, а ещё через день родители последовательно объяснили сыну, куда ходить, как открывать и закрывать и что делать, если он заметит у дома кого-то подозрительного (хотя это он уже давно знал, поскольку часто оставался дома один), а после вызвали такси до аэропорта и, тепло попрощавшись, уехали отдыхать. Сначала Джунмён почти не заметил разницы между тем временем, что было сейчас, и тем, когда он оставался один во время работы родителей. Близился вечер, на улице начинало темнеть, и тогда только парень подошёл к окну, по привычке надеясь увидеть знакомый свет фар. Простояв так почти полчаса и видя лишь темноту двора, он будто случайно вспомнил, что они не вернутся сегодня, и тут какое-то смутное чувство шевельнулось у него в груди. Оно было таким незнакомым и непонятным, что Джунмён стиснул зубы, злясь на себя, резко отвернулся от окна и зашагал на кухню, чтобы вскипятить чайник и достать что-нибудь из снеков. Суставы ломило. Хотело сжать в руках кружку до боли, пока та не сломалась бы на осколки. Мучительно захотелось произнести хоть слово, главное вслух, без разницы, кому оно было бы обращено. Он совершенно не знал, что просто очень сильно скучает по родным. Джунмён долго ворочался в кровати и заснул только под утро, уставший и не способный больше терпеть этот внутренний зуд, который побуждал его вскакивать с кровати и смотреть в окно – не появится ли там свет фар. На следующий день он проснулся очень поздно: был почти обед. Быстро позавтракав, усадив рядом с собой своего тигра, он поднялся к себе и включил компьютер, чтобы посмотреть, нет ли заданий с работы. В почте обнаружилось новое сообщение. «От кого: Chiken_lover Кому: Water_god Тема: Просто Привет, Джунмён! Представляешь, у нас сегодня занятия отменили. Поболтаем? Может, дашь мне свой телефон? Джонин».       Встав ранним утром, Джонин быстро уплёл завтрак и, поняв по часам, что опаздывает, даже забыл захватить с собой обед, заботливо приготовленный тётушкой До. На улице была уже отличная погода, деревья начинали цвести, и улицы наполнились сладко-пряным ароматом соцветий. Конечно, когда несёшься на учёбу, сложно оценить всю красоту весны, и Джонин снова жалел, что выходных в университете слишком мало. Приехав ровно в то время, когда начиналась пара, он обнаружил всех своих одногруппников толпящимися у закрытой аудитории. – А студентов не надо предупреждать! – ворчал кто-то рядом с Джонином. Вскоре из разговоров он понял, что преподаватель заболел, и все пары на сегодня отменяются. Студенты стонали от безысходности, что-то выкрикивали и шаркающими шагами не желающего двигаться медведя продвигались в сторону выхода. Джонин поймал одного из своих согруппников, с которым успел подружиться. – О Сэхун! Ты что делаешь сейчас? – если появилось свободное время, нужно потратить его с пользой, то есть как следует отдохнуть. – А, Ким Джонин! Ты когда приехал? – немного шепеляво проговорил парень и протянул ладонь для пожатия. – Да только что, а тут вон… - Ага, неждан. Но ты извиняй, у меня планы на сегодня. Я, вообще-то, и так сбежать хотел. Так что мне подфортило, – Сэхун усмехнулся, подмигнул и тряхнул своими высветленными волосами. – На свиданку иду! – Ого-о-о! – понимающе протянул Джонин и закивал. – Молодец! Так держать. Парни пожали друг другу руки и вышли из универа. Джонину ничего не оставалось кроме как поехать домой: перспектива одному шататься по городу совершенно не грела. Заведя мопед, парень вдруг вспомнил свой теперь уже давний план по поводу Джунмёна, и улыбка расцветила его лицо. Как он мог забыть! Ещё совсем рано, и, если повезёт, его сосед будет дома. Один. Джонин крутанул ручку зажигания и направил колёса своего «пони» к дому. Только-только разгоревшееся веселье поугасло, стоило показаться окнам своего и соседского домов. Ехав по городу, он хотел просигналить Джунмёну и заставить его выглянуть, а сейчас думал о том, как быстро связаться с соседом и при этом не нарваться на его родителей. Чета Чхве ему конечно нравилась, но не тогда, когда ему надо было украсть из дома их сына. Почти мгновенно взбежав по лестнице, Джонин залетел в свою комнату и врубил ноутбук. На телефоне у него вообще-то тоже есть интернет, но трафик слишком маленький, и почта будет грузиться бесконечно долго. Лучше подождать немного, пока включится компьютер. Джонин нажал на иконку браузера и зашёл в почту, чтобы быстро написать, почти не следя за ошибками: «Привет, Джунмён! Представляешь, у нас сегодня занятия отменили. Поболтаем? Может, дашь мне свой телефон? Джонин». Тема письма… – Кому нужна эта тема? – пробормотал Джонин и напечатал «Просто», вслед за этим нажимая кнопку «отправить». Парень вздохнул, уже почему-то ни на что не надеясь, обновил страничку и хотел развернуться, чтобы спуститься в низ и поставить чайник, но неожиданно высветилось уведомление о новом письме. Джунмён впервые так быстро ответил. «От кого: Water_god Кому: Chiken_lover Re: Просто Привет, Джонин. Мои родители уехали в поездку, и брата тоже не будет сегодня дома. Мне дали ключи от дверей, заходи ко мне, если хочешь. Джунмён». Сказать, что такой ответ удивил Джонина – не сказать ничего. Для верности он перечитал сообщение ещё два раза, а потом захлопнул ноутбук, убегая вниз, чтобы схватить куртку, и убежал искать второй шлем. Лучше дня и не придумаешь. Через десять минут он уже стоял около ворот соседей и… мялся. Внезапно ему стало как-то не по себе от того, что он собирается делать. Тем более, Джунмён может и отказать. И вообще, почему он так быстро ответил? И даже позвал к себе. Этот замкнутый милый парень никогда не казался Джонину тем, кто делает первый шаг, даже в дружбе. А вдруг Джунмён надеялся, что Джонин не придёт к нему? Ведь если подумать, то он так и не дал свой номер. Бред. Джонин потряс головой, самому себе напоминая большого пса наподобие того, что жил у их соседей в доме родителей. Нахмурившись, он решительно нажал на звонок. Через некоторое время послышалось неясное шуршание, и после этого тихий голос спросил: – К-кто это? «Неужели он впервые отвечает на домофон?!» – в ужасе подумал Джонин и поспешно ответил: – Это Джонин! Электронный писк известил его о том, что дверь открыта. Он огляделся и понял: Джунмён не врал – не было ни машины Шивона, ни машины их родителей. Джонин нажал на дверной звонок и для верности слегка постучал костяшками пальцев. Никто не открывал, и парень дёрнул ручку, тут же подумав, что это, возможно, уже слишком грубо с его стороны, но дверь оказалась не заперта. Переступая порог, он подумал, что всего второй раз заходит в этот дом через обычный вход. Его никто не встречал, и Джонин оглянулся в поисках друга. Джунмён обнаружился стоящим в кухонном проёме, будто не решающийся подойти ближе. Увидев, что его заметили, он нерешительно помахал рукой и почти беззвучно произнёс «Привет». Джонин тоже помахал в ответ, только более активно и весело, и воскликнул громко «Привет, Джунмён!». – Ммм… Чай? Э… Ты что-нибудь хочешь? Джунмён смутился, пытаясь вспомнить, как его родные обычно встречали гостей. Почему-то ничего особо не вспоминалось. – О, нет, спасибо, – улыбнулся Джонин, – я ненадолго. Заметив в глазах соседа смесь разочарования и облегчения, Джонин тут же продолжил, правда немного сбиваясь, потому что не знал точно, чему верить больше: радости или грусти. – Я хотел пригласить тебя… со мной, – он неуверенно махнул в сторону двери, – прокатиться по городу. На моём мопеде. – По городу… – отозвался эхом Джунмён. – Там же… Много людей, – он нахмурился и рефлекторно схватился за локти в защитном жесте. Джонин сглотнул и добавил, мало надеясь на согласие: – Ну, занешь… Когда ты в шлеме, катаешься мимо всех людей, их ведь и не видно почти. А тебя уж тем более видно не будет. Можем поехать в район Содэмун, там сейчас мало людей, – Джонин неуверенно поднял уголки губ, пытаясь улыбнуться. – Содэмун? – Джунмён оглянулся, словно ищя поддержки, но никого рядом не было, кроме его знакомого. – Там же есть музей-тюрьма?.. – Да! Точно, – воскликнул Джонин радостно, но тут же снова стих, боясь чрезмерного выражения эмоций по поводу тюрьмы. – Есть. – М… Только если ненадолго. – Понятно, – стараясь не выглядеть слишком грустным, протянул Джонин, но в следующий миг встрепенулся: – То есть ты согласен? – парень просиял. – О, тогда лучше оденься потеплее. На мопеде сильно дует, – он снова улыбнулся. – Я подожду. Джунмён слегка потянул уголки губ вверх, изображая ответную улыбку, и направился наверх, в свою комнату.       Через полчаса они уже мчались по улице, то и дело сворачивая в какой-нибудь проулок. На светофорах Джунмён сильнее прижимался к Джонину, словно пытаясь слиться с его спиной, чтобы стать невидимым для глаз сидящих в соседних машинах водителях, пока не понял, что те и не смотрят на них: либо разговаривают с пассажирами, либо следят за мигающими огнями. Джонин тоже следил и оттого молчал. Но Джунмёну не было неуютно. Он думал о том, что даже не надеялся, что Джонин придёт к нему, ведь он слишком необщительный, и Джонину должно быть неудобно с ним общаться. Джунмён всё ещё помнил реакцию всех нянь и сиделок, что приходили к нему домой. И у него всё ещё почти не было друзей. Конечно, он не мог знать, что в это же время Джонин за рулём думал о том же: что Джунмён откажется вообще ему открывать, не то что ехать с ним. Потому что Джонин очень долго чувствовал нехватку друзей, очень хотел с кем-то куда-нибудь съездить хоть раз, а потому, возможно, был слишком навязчивым. Особенно для Джунмёна. Проехав ещё один светофор, они выехали на улицу, ведущую в нужный им район. Джонин тут же почувствовал, как Джунмён за его спиной выдохнул и немного ослабил хватку на его пояснице. Здесь и правда было мало народу в это время дня. Джонин немного замедлился и поднял стекло шлема, говоря громко, чтобы пассажир услышал его слова. – Я поеду медленнее. Можешь приподнять стекло. Джунмён осторожно отцепил одну руку и потянулся к шлему. Джонин усмехнулся беззвучно, зная, что тот не может его видеть. Тут они выехали на зелёную аллею, неподалёку от музея, и Джонин услышал восторженный вздох Джунмёна. – Красиво, – сказал его пассажир и снова замолчал, вертя головой из стороны в сторону. Они два раза объехали музей по большому кругу, вдоль аллей, усаженных деревьями, такими же старыми, как само здание, а потом Джонин свернул к строению из красного кирпича. – Остановимся тут ненадолго? Джунмён кивнул и слез с мопеда, направляясь к маленьким дверям, ведущим во двор музея. «Как символично, – подумалось ему, – выйти из одной тюрьмы, чтобы приехать в другую». Молодой человек оглянулся вокруг себя, всматриваясь в маленькие окошки зданий. Где-то здесь когда-то сидели узники. Их пытали и морили голодом. Они не могли выйти отсюда долгие годы, кто-то, возможно, провёл здесь полжизни. Это было словно наглядно изображённая жизнь Джунмёна. Такая, какой она может стать, если он так и будет замыкаться себе, если он не попробует, не попытается понять других. «Как легко об этом думать и говорить», – Джунмён поёжился и обнял себя за плечи, пытаясь оградиться от этой энергии неволи и боли, что источали кирпичные стены. Мимо прошествовала с громкими выкриками и перешёптываниями группа школьников, и Джунмён отшатнулся от них, испугавшись, сначала просто отпряну в сторону, а потом дёрнувшись и побежав куда-то. Повсюду перед глазами вставали красные стены, и он уже начал паниковать, но его кто-то позвал: – Джунмён! Джунмён… хён! Он обернулся и увидел растерянного Джонина. Тот, поняв, что Джунмён больше не собирается убегать, поспешил подойти. – Куда ты побежал? Я еле нагнал тебя, – на самом деле, Джонину сейчас было ужасно обидно: неужели старший решил сбежать от него? Джунмён заметил, что младший запыхался. – Там… Школьники, и я… Они так кричали… Глаза Джонина расширились, а потом он часто-часто закивал, скрывая улыбку. – Поехали обратно. Я покажу тебе Ворота Независимости. Он схватил Джунмёна за руку и повёл к выходу. Они снова сели на мопед, и Джонин надавил на газ, выкручивая ручку регулировки скоростей. Джунмёна всё ещё немного потряхивало. Вскоре справа за деревьями показалась светлая высокая арка, к которой вела пешеходная тропинка. Она была высокой, и по двум сторонам от неё стояли два огромных камня, напоминавших безмолвных серых стражей. Около неё парень и остановился. – Мы сюда перед экзаменом в школе приходили, – сказал Джонин, снимая шлем, пока Джунмён вставал с мопеда и шёл по дорожке. – Говорят, если встанешь под ними, сбудется желание. – он усмехнулся. – Конечно, так про многие… достопримечательности говорят, – добавил парень, долго вспоминая слово «достопримечательности», – всем хочется верить в какие-то исполнители желаний. Наверное, это глупо, да? – Нет, это не глупо, – возразил Джунмён, стоя в воротах. – Иногда верить в желание – единственная радость человека. Джонин, подходивший к нему и не ожидавший таких слов от Джунмёна, замкнутого, необщительного и нелюдимого, остановился и замер. А Джунмён вспомнил, сколько боли было в тех посланиях, которые он читал когда-то в непомерном количестве, перед тем как решиться и написать программу «электронного друга». У всех этих людей тоже были желания, но о них никто не знал. Разве что такие вот ворота, как эти, или боги в храмах, куда кто-то из тех молодых людей приходил на Новый год. Джунмён дотронулся до холодной шершавой стены и прикрыл глаза. Порыв ветра, чувствовавшийся сильнее из-за узкого пространства, заставил поёжиться. Молодой человек тихо выдохнул, когда вдруг ощутил рядом с собой чужое тепло. Он открыл глаза и повернулся налево: там стол, склонив голову к стене, Джонин и что-то шептал про себя, только губы шевелились в безмолвной молитве. Губы Джунмёна дёрнулись – захотелось улыбнуться, и он не стал противиться желанию.       По дороге домой обоим стало неожиданно легко и весело, они ехали, улыбаясь, смотря вперёд, на дорогу и не думая ни о чём постороннем. На одном из светофоров Джонин бросил за спину короткое «Сейчас будет очень ветрено и быстро» и рассмеялся, выжимая газ. Он вёз их какими-то окружными путями, где почти не ездили машины и дороги были пустыми, позволяя разгоняться до больших скоростей. Джонин ловко объезжал всех встречающихся по пути медленных водителей и гнал вперёд, отчего у Джунмёна перехватывало дыхание. Через пару кварталов они оказались в знакомом районе, в котором оба и жили сейчас, и Джунмён сильнее стиснул куртку на талии Джонина, словно не хотел отпускать его, подарившего ему такое незабываемое путешествие, которое ему самому, наверняка, не стоило и упоминания. Около дома, слезая с мопеда и снимая шлем, Джунмён, не ожидая ответа, спросил «Зайдёшь?» и отдал шлем Джонину. Наверное, это обычная вежливость, а может что-то ещё, Джунмён толком и не мог определить. Он и так превысил допустимое количество времени нахождения рядом малознакомого человека рядом, которое способен был выдержать обычный Джунмён, никуда не ездивший на мопеде и не знакомившийся с Джонином. Тот тоже снял шлем и посмотрел на Джунмёна. Растрёпанный после жёсткого пластика, с ярким румянцем на бледных щеках, всё ещё не пришедший в себя, с горящими ярко-синими глазами он был очень… привлекательным. Джонин почувствовал что-то, зарождающееся в его теле и поднимающееся вверх, к груди так быстро и горячо, и резко выдохнул, чтобы сосредоточиться на словах. – Если ты не против. Джунмён отстранённо кивнул и повернулся, направляясь в дом. Джонин увел мопед в свой двор и последовал за ним.