Аутентик

      Ярко-красный грузовичок Фотон Аумарк, с трудом пробравшись сквозь полуденную пробку и проехав ещё несколько светофоров, завернул в небольшой проулок, с которого поспешно вырулил на один из самых примечательных районов Сеула. Апкучжон встретил автомобиль бесконечными яркими вывесками, стеклянными фасадами офисных зданий, стоящих почти вплотную друг к другу и иногда даже касавшихся соседей одной стеной, и ещё одной пробкой. Из правого окна кабины, где находилось пассажирское сиденье, выглянула молодая девушка, жутко недовольная и оттого нахмуренная: – Прикинь, опять пробка! Да что за день такой?! – Я говорил, надо было раньше выезжать, – ответил ей водитель и аккуратно надавил на газ, чтобы грузовик передвинулся на два метра, а потом снова встал как вкопанный. На улице холодно – середина февраля, – поэтому на жару жаловаться не приходится, но стоять по полчаса на одном месте – не ахти какое приятное занятие. Проехав ещё пару метров, водитель заглушил мотор, и девушка начала подмерзать. – Не вырубай мотор. Хоть печку-то вруби! – Бензин быстро кончится. Ну да. Они хоть и едут заселяться в частный дом в Апкучжоне, но денег у них не так много на самом деле. Да и потом, они же просто снимают комнату, и то на время. Ещё спустя час грузовичок проезжает узенькую улочку, разделявшую одну сторону красивых частных домиков от другой, и около одного из них паркуется, едва вмещаясь в стоянку, предназначенную для какого-нибудь Порше, но явно не для грузовика. Домик, перед которым он остановился, напоминает одну из тех фотографий, которые попадаются в интернете, когда ищешь дом своей мечты или гуглишь кадры из популярной дорамы: двухэтажный, нежного светло-кофейного оттенка, над входной дверью висит бронзовый колокольчик, а балконы второго этажа защищены искусным чугунным литьём, сплошь обёрнутым зелёными вьющимися растениями, вполне себе живыми, несмотря на холод. Дорожка перед домом чистенькая и ровная, тёмно-коричневые оконные рамы подчёркивают серьёзность общего вида, а небольшая площадка перед домиком как бы намекает на приближающуюся весну, когда здесь появится ровный газон, и хозяева, возможно, вынесут большие качели или гамак, чтобы отдыхать под согревающим солнцем. Справа от дома стоит почти в точности повторяющий этот, только в другой цветовой гамме и с чердаком, которого у этого домика нет: похоже, хозяева пожертвовали чердаком ради крыши, на которой теперь явно стоит что-то вроде зимнего сада. Слева стоит дом побольше – чёрно-белый, в три этажа, одна слепая стена почти полностью зеркальная; он огорожен высоким узорным забором, над дверьми которого висит маленькая камера, а сбоку от дверной ручки располагается звонок. Рядом с домом стоят ещё два больших строения – гаражи или что-то в это роде. Из кабины грузовичка выходит молодой высокий паренёк, его кожа чуть темнее кожи среднестатистического корейца, на ногах простые джинсы, а сверху тёмно-синее прямое пальто. Он закрывает глаза ладонью от слепящих солнечных лучей и смотрит на дом, перед которым они остановились. – Нуна, напомни-ка мне, каким образом нам удалось арендовать этот дом?.. – с оттенком сильного удивления тянет парень, и девушка отвечает ему таким же замедленным тоном: – Сам вспомнишь, идиотина… Он, конечно же, прекрасно помнит, как всё было. Сестра открыла кофейню неподалёку от этого места, а он поступил в университет искусств на факультет хореографии. Чтобы было проще добираться до работы и учёбы, родители предложили найти им жильё, а папа почти сразу вспомнил свою давнюю знакомую, тётушку До, и достал какие-то старые альбомы, полные плёночных фотографий, чтобы потом весь вечер рассказывать детям о своих юных годах. Эта тётушка До жила одна после того, как дети её выросли и разъехались по другим городам. Не мудрено, что ей было скучно жить одной, поэтому она сразу согласилась поселить к себе двух молодых людей, установив, пожалуй, самую низкую арендную плату для этого района. Нужно быть воистину дураком, чтобы отказаться от такого шанса, и теперь брат с сестрой стоят перед домом, не решаясь подойти к двери и на звонок, но их уже увидели. – Ким Нана? Ким Джонин? – с ходу спрашивает женщина лет пятидесяти с хвостиком, открывая дверь и выходя за порог. Она тоже сильно щурится на солнце, и от этого её лицо становится ещё дружелюбнее. – Я правильно запомнила?.. – Здравствуйте, тётушка До, – весело с облегчением говорит девушка и кланяется, брат следует её примеру. – Да, это мы. Ким Нана, – она, широко улыбаясь, показывает ладонью на себя. – А это Ким Джонин, – теперь рука показывает на парня, стоящего рядом. – Ох, вот как… – женщина тихо засмеялась. – Я думала, когда услышала от вашего отца имена, что приедут две сестры, простите. – До последнего думали, что девочка родится, – тоже засмеялась Нана, краем глаза посматривая на покрасневшего брата. – А потом решили не придумывать уже новое имя. – Но тебе идёт, – улыбнулась До, глядя на парня. – Спасибо, – неловко буркнул он и смущённо улыбнулся. Женщина пригласила их внутрь, сказав, что они могут разобрать вещи позже, но Джонин сказал, что время аренды грузовика подходит к концу, и скоро придётся его вернуть, так что разгрузить надо уже сейчас. Брат с сестрой принялись таскать коробки: Нана брала поменьше, а Джонин – самые большие, с одеждой, техникой и некоторой мебелью. Тётушка До зашла внутрь и поднялась на второй этаж, чтобы показывать молодым людям, куда можно поставить какой ящик. Когда внутри кузова остались только два самых больших ящика, к соседнему дому подъехала чёрная ауди, останавливаясь перед одним из возможно-гаражей. Из машины вышел высокий мужчина в тёмно-сером костюме и сразу же обратил внимание на непривычную активность со стороны соседей. – Ох, Шивон-и приехал, – с тёплой улыбкой сказала вышедшая на улицу женщина. – Подойди-ка, познакомься, – позвала она его. – Это мои новые жители, будут на втором этаже жить, – сказала она, указывая на подошедших брата с сестрой. – Ким Нана, сказала девушка, кланяясь. – Ким Джонин, – добавил парень, повторяя за сестрой. – Мы брат и сестра. – Чхве Шивон, для вас теперь сосед, – тоже поклонился мужчина и протянул обоим руку для пожатия. – Может, помочь чем-нибудь? – спросил он, взглядом указывая на грузовик. – Не стоит, там всего две коробки осталось, спасибо, – поспешил отказаться парень, но сестра смотрит на него с осуждением. – Если Вам не сложно, Ваша помощь была бы очень кстати. У Джонина спина уже совсем никакая от танцев. – Девушка грозно взглянула на парня. – Хватит тебе сегодня тяжестей. – Да всё нормально, что ты начинаешь, нуна?.. – тихо прошипел парень в ответ, стесняясь присутствия незнакомого человека. – Всё нормально? – Шивон улыбнулся и несильно хлопнул Джонина по спине; боль тут же прошила позвоночник, и он скорчился, закусывая губу и сдерживая болезненный стон. – Но я всё же помогу, – подмигнул сосед и направился к грузовику. – Ох! Да Вы хоть пиджак снимите, запачкается же! – воскликнула Нана вслед новому знакомому. Шивон остановился на миг, подумал и скинул пиджак, отдавая на хранение девушке, после чего ловко забрался в кузов и вытащил первую коробку. – Ну ничего себе! – немного хрипло проговорил мужчина, занося вещь в двери. – Это что у вас там такое?.. Тяжёлое… Коробка по форме была квадратной, но не объёмной, а наоборот, почти плоской. Чёрным маркером сбоку выведены буквы: «о с т о р о ж н о», как бы намекая на ценность содержимого. – Что?.. А. Это рабочий стол нуны, – ответил следующий за соседом Джонин, намереваясь, если что, помочь, чтобы не выглядеть в глазах мужчины слабаком. Нана уже поднялась наверх и, скорее всего, раскладывала вещи в своей комнате. – У неё своё кафе, она для него весь дизайн сама придумывает. – Она – художник? – Да, два года назад закончила. – О-о-о, – многозначительно протянул Шивон. – Неужели это тот самый стол, у которого всякие лампы специальные, мольберт встроен, линейки?.. – Да, тот самый, – не без гордости ответил парень. – Только я до сих пор не понимаю, как им пользоваться. – Всегда мечтал посмотреть на настоящее рабочее место художников… – задумчиво протянул мужчина, а Джонин тихо засмеялся. – Это уж Вы с нуной разговаривайте. Я её вещам не хозяин. Вместе они занесли ценную вещь в комнату девушки, где она уже начала распаковывать коробки, и спустились вниз за последней. Та тоже оказалась тяжёлой – там лежал большой монитор, какой и полагается иметь настоящему дизайнеру. Фургончик опустел, и Шивон, забрав свой пиджак, вышел из дома, направляясь к себе домой. – Сегодня располагайтесь, как следует, а завтра вечером приглашаю вас от имени моей семьи к нам на ужин, – сказал он, прощаясь. – Соседи должны узнать друг друга поближе. – Мы обязательно придём, – Нана ослепительно улыбнулась и подала руку для пожатия. – Надеемся стать вам хорошими соседями. – Спасибо за приглашение, – Джонин тоже пожал руку, закрепляя новое знакомство, в уме прикладывая ладонь к лицу: сестра не должна быть такой очевидной. Разве она сама не видит, насколько явна её симпатия к новому знакомому? Ну уж нет. Джонин тщательно проследит, чтобы сестра не велась на кого попало! – Мы придём, если не появится срочных дел. – Я всё же буду ждать, – Шивон улыбнулся, но на этот раз сдержанно: парнишка слишком упёртый и самовольный. Сосед ушёл к себе, иногда оборачиваясь и махая Нане, которая ещё не зашла в дом, а Джонин подтолкнул сестру к дому и недовольный направился к грузовику, чтобы отвезти его в компанию арендодателя.       Пробки больше не препятствовали движению, но обратно пришлось возвращаться на автобусе, что значительно задержало его. Он приехал в свой новый дом только к вечеру, когда на улице совсем стемнело. В окнах домов уже зажёгся свет, обещая тепло и уют, и Джонин поспешил зайти в дом: вечером сильно похолодало. Когда он закрывал дверь за собой, с неба уже падали первые, едва видимые снежинки – последние в этом году. Тётушка До на пару с его сестрой накрыли шикарный стол с множеством закусок, жареным мясом, супом из морепродуктов и тушёными овощами с рисом. Джонин от всей души поблагодарил хозяйку, сказав, что не стоило ради них так стараться, а сестра ответила ему, что не смогла отговорить тётушку готовить так много. Женщина на это только улыбнулась и наложила в тарелки ароматный – крупинка к крупинке – рис, и тут уж удержаться было крайне сложно, учитывая, сколько они работали и как за сегодня устали. После ужина они ещё долго беседовали об их отце. Тётушка рассказала им много смешных историй, связанных с ним, о которых папа, пожалуй, вряд ли когда-нибудь сказал, но скоро молодые люди начали клевать носом, и женщина отправила их спать. Наступила первая ночь в новом доме. Оба лежали с открытыми глазами, глядя в окно и почему-то не в силах уснуть окончательно. Они скучали по дому, и каждый думал, всматриваясь в ночной город, что где-то там их родители тоже остались вдвоём: их старшая сестра давно живёт с мужем. Может быть, папа и мама тоже сейчас смотрят в окно, волнуясь за своих детей: хорошо ли доехали? Как устроились? Смогут ли они жить без родительской опеки?.. Джонин вздохнул и отвернулся от окна, обводя глазами полумрак комнаты. Везде стояли нераспакованные коробки (от так и не успел их распечатать), в углу ютился обёрнутый в бумагу скейт, и парень внезапно подумал, что стоило бы поехать завтра к родителям и забрать свой мопед. Мысли постепенно успокоились, и Джонин, наконец, уснул.        Открыв утром глаза, Джонин не сразу понял, где находится. Незнакомая комната, чужие запахи повсюду, а за окнами не слышно привычного гула оживлённой дороги. Вдруг в дверь постучали, и в комнату заглянула сестра: – Вставай, соня. Скоро завтрак будет, а тебе ещё вещи разбирать, – и выскользнула за дверь, оживляя в памяти вчерашний день. «Мы же переехали», – вспомнил парень, и тоска по дому на миг защемила сердце. Он много раз менял школы, у друзей почти не было, а теперь и вовсе поступил в университет, где придётся заново знакомиться, но их семья не переезжала с тех пор, как Джонину было полтора года, когда они уехали из южного морского города в столицу из-за работы отца. И дом – единственное место, к которому Джонин привязан физически. А теперь придётся привыкать к новому. «Интересно, нуна тоже скучает?» – подумалось ему, но задавать это вопрос вслух он не решился. Наскоро одевшись и умывшись, парень спустился вниз, откуда уже доносился приятный запах рисовых булочек и кофе. Их вкус напомнил Джонину об отцовской пекарне, где продавалась самая вкусная на свете, по мнению парня, выпечка, воспоминания детства вдруг встали перед глазами, словно наяву: танцевальный кружок, нуны, которые всегда приходили в пекарню за сладким, заодно болтая с маленьким Джонином, милым хорошеньким ребёночком, которого нестерпимо хотелось потрепать за щёчки. Вспомнилась маленькая школьная сцена и первые выступления, когда он ещё боялся выходить один, только-только начав осваивать джаз. В первых рядах всегда сидела мама и кивала в такт музыке, чтобы её сын не сбился. Парень не заметил, как широкая счастливая улыбка появилась на его лице. – Хорошо спалось? – спросила тётушка До, видя настроение парня. – Спасибо, хорошо, – ответил он, смущаясь и закрывая лицо чашкой с кофе. – А я долго уснуть не могла, почему-то… – протянула Нана. – Наверное, к новому месту ещё не привыкла, – добавила она, садясь за стол и протягивая булочку брату: – Попробуй, они практически такие же, как у мамы! Джонин понял, что вчера ночью сестра чувствовала то же самое, что и он. Она тоже скучала. А булочки, действительно, очень напоминали мамины, и Джонин подумал, что здесь не так плохо. Вот только ещё перевезти мопед… – Ты куда намылился? – Нана поймала его у самого выхода, когда он натягивал кроссовки, держа в руках сумку-почтальон с документами. – В универ забегу, отдам последние документы. А потом к родителям- – Джонин! Уже что ли? Только вчера уехали, дай им отдохнуть от тебя. – Я только мопед забрать. – Идиотина, – девушка взлохматила тёмно-коричневые вихры брата и коротко сжала плечо. – Я тоже скучаю. – Только вчера же уехали! – подражая сестре, воскликнул парень и усмехнулся, за что его ткнули локтём в бок. – Я быстро. – Я всё равно в кафе пойду. Надо разбираться, когда можно открывать уже. А вот тебе ещё вещи разбирать. – Я помню. Пока, нуна! Махая рукой, парень открыл дверь и выбежал за порог, сразу сворачивая налево, к университету.        Вечер подступил незаметно, подкрался на цыпочках, словно ниндзя, и схватил за горло, не давая сбежать. Как только сестра пришла (теперь уже) домой, сразу проверила комнату брата на предмет разобранных по полкам вещей и протёртой пыли после бесчисленных коробок, забежала в свою комнату и вышла в какой-то безумно, по мнению Джонина, милой кофточке и соблазнительно облегающих джинсах. – Тётушка До, мы сегодня приглашены к соседям на ужин, – сказала она, спустившись со второго этажа и заглянув на кухню. – Вы с нами? – Ох, да что ты, Нана-кун. Какие мои года, да и потом, – добавила она, подмигивая, – это вам знакомиться надо, я-то тут давно всех знаю. Девушка рассмеялась, закрыв лицо ладонями, и, утащив с собой брата, твёрдым шагом направилась к дому соседей. Им открыл Шивон, и Джонин удивился тому, насколько представительно можно выглядеть в простых домашних серых штанах и тонкой тёмно-синей кофте, вытянутой на локтях. Около ворота была пришита какая-то милая зверушка. – О, вот и наши соседи! – крикнул он куда-то в дом, оповещая свою семью об их приходе. – Добро пожаловать! – Шивон улыбнулся, и Джонин улыбнулся в ответ: такой открытой и искренней улыбке и весёлым ямочкам на щеках невозможно сопротивляться. – Мы вас ждали. Джонин и Нана склонились в приветствии, и Шивон проводил их на кухню, где уже сидели его родители. Отец семейства Чхве казался невысоким, он был слегка полноват, но казался добродушным из-за своих глаз, окружённых морщинками-рыбками, и приветливой улыбки, почти точно копирующей улыбку сына. Мама была явно выше мужа, статная и гордая женщина, но не менее приветливая, чем её супруг и сын. Она мягко улыбалась вошедшим, и в глубине её глаз тихо светилась мудрость и спокойствие. Вошедшие тут же низко поклонились. – Здравствуйте, мы – ваши новые соседи. Мы живём у Тётушки До. Я Ким Нана, а это мой младший брат – Ким Джонин. – Здравствуйте, – Джонин чувствовал себя не очень уверенно, словно перед ним стояла экзаменационная комиссия. – Здравствуйте, – ответил старший Чхве. – Рады знакомству. Меня зовут Чхве Кихо, а это моя жена – Ким Шинён. Джонин и Нана ещё раз поклонились, девушка отдала подарок соседям – традиционный рисовый пирог, который испекла сама, пока была в кафе, и Шивон, наконец, усадил их за стол. Поначалу Джонин зажимался и до жути стеснялся, но члены семьи Чхве так умело вели разговор, что постепенно в беседу включились все, включая парня. Нана рассказала про своё кафе, про то, что занималась его дизайном сама и надеется на будущую популярность. Чхве Кихо вместе с сыном внимательно выслушали её бизнес-идеи по продвижению, и Шивон даже дал несколько советов, а Шинён пришла в восторг, узнав, что Джонин занимается танцами. – Значит, ты поступил на хореографический факультет? – спросила она, накладывая парню десерт: фруктовое парфе с домашним мороженым. – Да, но пока ещё не выбрал направление, нас будут делить только на втором курсе. – У Джонина настоящий талант! – вставила Нана, активно кивая, и тут же добавила: – Но это от мамы. Они рассмеялись все вместе, после чего Шивон спросил: – От мамы? – Наша мама балерина, теперь преподаёт в балетной академии. – А я-то думаю, кого вы мне напоминаете, – старший Чхве щёлкнул пальцами. – Я видел её выступления. А теперь ещё больше хочу увидеть, как танцует её сын! Джонин знал, что это лишь жест вежливости, но всё равно смутился. Скоро долгий ужин закончился, и все встали из-за, раскланиваясь и пожимая руки. Вдруг где-то наверху послышался шум, будто что-то упало. Нана непроизвольно вздрогнула и посмотрела на потолок, а Джонин, не так сильно испугавшись, как сестра, увидел промелькнувшие на лицах хозяев напряжение и недовольство. – Наверное, что-то упало, я проверю, – как-то слишком поспешно, как подумал парень, сказала женщина. – Шивон, проводи гостей. – Хорошо, мам, – ответил тот и с вежливой, но немного неестественной улыбкой кивнул гостям. – Точно всё в порядке? – на всякий случай переспросил Джонин, на что получил секундный неприятный колючий взгляд. Но Нана этого не заметила. – Не волнуйся, просто… может быть, с полки что-нибудь свалилось. Пока Джонин шёл домой, он не мог отделаться от ощущения, что рука Шивона, мягко положенная на его спину, подталкивала его к выходу, словно торопясь выпроводить. Заходя в дом, парень обернулся на дом, бросая взгляд на третий этаж: в крайнем дальнем окне зажёгся свет и тут же погас. Впервые после переезда Джонину стало по-настоящему не по себе.