Цвет его надежды

От автора: хочу сразу предупредить. Эта глава содержит сцены насилия или точнее, упоминания об этом. Поэтому, пожалуйста, особо впечатлительным лучше не читать. Я предупредила - остальное дело за Вами, дорогой читатель!;)) [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] Подвальная дверь открылась. И кто-то вошёл в комнату. Саеносец с трудом открыл глаза и повернул голову на шум. - Что? Тоже пришёл повеселиться? - свистящим хрипом выдохнул Рафаэль, улыбаясь разбитыми губами. Было ясно видно, что говорил и улыбался он через силу. Никто даже не стал его связывать или садить на цепь, тем самым доказывая своё превосходство. Хотя это и не нужно было теперь: Раф был настолько слаб и истощен, что не мог нормально двигаться. Вероятно, сейчас он держался чисто на своем упрямстве и еще на адреналине или, точнее, на остаточном препарате гениального брата. Перед глазами все плыло, и саеносец с трудом различал только силуэт, который переступил порог. И, казалось, тот замер, не решаясь сделать следующий шаг. Так прошла минута, они смотрели друг на друга. Правда, "видел" для Рафа - это громко сказано. Он просто с вызовом смотрел на то место, где по его понятию должна быть голова. - Чего стесняешься, котяра? Или брезгуешь после других? Ответом ему был предупреждающий рычание. Затем последовало странное движение и Раф услышал знакомый звон, когда что-то тяжёлое и металлическое упало рядом с ним. Саеносец с недоверием опустил взгляд. Но тело сообразило быстрее, чем разум: руки потянулись к своему оружию. Огладили холодный металл, прошлись по острым зубцам-лезвиям и уверено обхватили рукоять. Губы невольно задрожали, но Раф быстро взял себя в руки. Он тяжело поднялся на колени. Но несмотя на это, уверенная зелень глаз обратилась к "гостю". - Ты думаешь, что сделал правильный выбор, вернув мне моё оружие? Но опять же его удивили. - Вставай. Враг уже стоял близко. Раф не стал мешкать и дернувшись со своего места, слепо сделал выпад. - С какой стати я должен тебе верить? - зарычал саеносец, силясь пройти защиту противника. Но тот ловко перехватил его руки и, развернув, панцирем прижал к себе. - Тебе просто придется довериться мне, если хочешь спасти братишку. Тело в руках головореза сразу же замерло, перестав вырываться. И взгляд Тигриного Когтя невольно приковало грязное зеркало висевшее напротив, точнее, отражение в нем, где он с легкостью смог увидеть главное изменение своего врага. В глазах мутанта-подростка он ясно прочел настолько сильные эмоции: боль, страх и надежда. Это поразило наемника: даже за себя этот подросток так не волновался, после того, как с ним эти твари делали все те мерзкие вещи. - Он в порядке? С ним не сделали... - голос предательски дрогнул, но саеносец продолжил, поборов свои грозившие вырваться наружу чувства. - Ничего не сделали? - но тут же пообещал угрожающе: - Потому что клянусь! Вам всем не поздоровится, если я... Он попытался вновь вырваться, но Тигриный Коготь был сильнее и опытнее. Он сам развернул саеносца за плечи и посмотрел ему в лицо, зная, что его не увидят. - Успокойся, Рафаэль, с твоим братишкой все хорошо, но пока ты здесь пытаешься меня убить, вместо того, чтобы дать мне тебе помочь, он может пострадать. Услышав это, саеносец сразу смирено опустил руки, убирая оружие на их законное место, но... Пояса не было. Только сейчас он это понял. И вместо этого еще сильнее сжал в кулаках саи. Будто они были той реальностью, за что он мог держаться. - Что я должен делать? - Просто довериться мне. - Я никогда не стану доверять врагу! Особенно тебе, Тигриный Коготь!.. - перед глазами резко покачнулось, и он почувствовал, как в следующую секунду его с легкостью подхватили под ноги и обхватили под плечи, - Ч-что? Ч-что ты делаешь, придурок! Отпусти меня! Слышишь? - Хочешь, чтобы нас услышали? - недовольно заметил наемник, когда его ноша попыталась взбрыкнуть и ударить его саями. - Хочу, чтобы ты меня поставил обратно на ноги, урод! Правда, долго Раф не мог сопротивляться, слишком много из оставшихся сил использовал на препирательства, поэтому через секунду-другую потерял сознание. [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] Раф не помнил как добрался до ванной комнаты. Его тошнило. Он сидел перед унитазом и крепко держался за ободок, высвобождаясь от содержимого в своем желудке. Ему было херово, как никогда. Казалось, будто его выворачивало наизнанку. В конце концов, когда рвать было нечем, а в желудке ощущалась пустота, а на языке - неприятное послевкусие (горечь), Раф сдернул за собой и повернулся к умывальнику. Он включил воду и прополоскал рот. И тут же крутанул вентиль из-под душа. Врубив сначала холодную воду на всю мощь. Саеносец залез в ванну, встав под ледянные струи и затем повернул ручку в другую сторону - на него тут же полилась горячая вода. От воды из душа шел плотный пар, настолько, что в помещение все клубилось от горячего воздуха, словно туман обволакивал пространство. Обжигающие капли скользили по темно-зеленому телу, повторяя каждый его изгиб, забиваясь под карапакс и пластрон. Хотя кожа там, где не была защищена панцирем, уже почти покраснела от такой неестественной для неё температуры. Но, казалось, мутант не чувствовал этого, вода смешивалась вместе со слезами, скрывая его боль. Он опирался о боковую стену лбом и левой рукой, и опустив голову, с безразличием смотрел куда-то сквозь стекающую в сток воду. Он не помнил сколько времени прошло, но, вероятно, достаточно. Он столько раз уже стирал с себя эти грязные унизительные воспоминания. Но все было тщетно. Казалось, он до сих пор помнил те омерзительные неприятные ощущения у себя под хвостиком. И чужие руки на своей коже, но больше на бедрах. Боже, а он ещё давал Донни к себе прикасаться! Какой же он легкомысленный! Лео прав - все это время он вел себя как легкодоступная девка! Даже больше! Он же чуть их всех собой не запятнал! Своей грязью, своей омерзительной аурой! Так не должно быть! Не для этого он спасал Майки, чтобы потом его испоганить! Это же его семья! Лео, Донни, Майки, мастер Сплинтер, и даже Эйприл и Кейси... Он выключил воду и теперь облокатился панцирем о стену. В руках он нерешительно сжимал свою повязку, алой лентой мягко оплетающей его пальцы. "Мастер Сплинтер, достоин ли я теперь носить её? Братья, скажите, достоин ли я каждого из вас?" Он в бессилие сполз по стенке вниз. Поджимая колени к груди, и обхватывая их руками, пряча голову между пластроном и коленями. Как же ему хотелось оказаться далеко отсюда, а ещё лучше - вернуть тот день, когда этого не произошло с ним. "Ты же сам хотел побыть с ними подольше, хотел видеть, прикасаться к своим братьям! Считай, что тебе Судьба преподнесла здоровский подарок! Ты вернул себе зрение..." - Но лишился чести, - выдохнул саеносец, кладя уже голову на сложенные на коленях руки. "Но это ведь не так важно? Главное, что несмотря на это, я смогу защитить их. Пусть и на расстоянии..." И будто решив что-то для себя, он разогнулся во весь свой рост, вместе с тем, одевая повязку на глаза. Когда он посмотрел на себя в зеркало, то получил в ответ настолько несвойственный для него серьёзный взгляд. Возможно, ему уже никогда не вернуть то детское время, когда все казалось настолько непроблематичным. Точнее, решаемым. Теперь же все было по-другому. [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] - Донни, какого? - Леонардо непонимающе уставился на младшего брата, - Что с тобой происходит? Хотя ему с трудом удавалось держать себя в руках. Поведение шестоносца в последнее время его просто... выводило из колеи. А началось это ещё до того, как Раф и Майки попались в лапы к Шреддеру, точнее, к его прихвостням. Так как сам шёл по следу Караи. Откуда Лео знал это? Да потому что он сам кинулся попятам за заклятым врагом - он не мог допустить, чтобы Караи вновь попала в руки этого монстра. Он не хотел, чтобы она вновь страдала. У нее есть настоящий отец и она должна вернуться только к нему, чтобы быть счастливой. Его мысли нагло перебили. - Защищайся! - предупредил Донни и тут же атаковал шестом голову старшего брата. И внезапно вместе с этим выпалил: - Ты бросил нас! Ты бросил Рафа и Майки ради этой девчонки! Лео машинально пригнулся. - Караи тоже нужна была помощь! Она дочь Сплинтера! И она заслуживает быть счастливой! Автоматически вытащив из ножен катаны, меченосец поставил блок и отразил последующий удар. Так значит, таким способом Донни решил с ним обсудить его отношение к Караи? Так, ему нужен адвокат! А Донателло вырос - вон как защищает братьев, даже выступил против него один на один. Зная, что у него даже шансов нет победить! - А как же наши братья? Получается, твоя влюбленность в Караи дороже жизней Рафа и Майки? Лео чуть не пропустил еще одну атаку нагинаты. - Что? - не понимающе уставился он на младшего, скрестив с ним оружие. Признаться, он был немного обескуражен его словами. Это внезапное обвинение заставило его разозлиться не на шутку, да как тот мог о нем так подумать? - Ты совсем с катушек съехал? Донни, я ни за что!.. - Хватит болтать! - сорвался шестоносец, в глазах у него читалась боль, но он тут же постарался взять себя в руки и уже тише, но горестно добавил: - Ты ведь ничего не знаешь. Конечно, как ты мог что-то знать, когда твои глаза и сердце были ослеплены другим? Ты не представляешь, что мне предстояло пережить, видя как мучается наш брат. Ты ничего не знаешь и даже представления не имеешь, что пережил тогда Раф! Пока гений говорил, Лидер старался понять, что он имеет в виду? Что означают его слова? Он, конечно, слышал от Майки и Кейси, и Эйприл, что Рафу досталось куда больше, чем каждому из них вместе взятых, но... "Вот именно, от любого из них ты все это слышал. Потому что они были рядом, а ты - нет. Ты сбежал. Ты кинул их! Кинул тех, кто нуждался в тебе сильнее, чем кто-либо! Ты променял свою семью на любовь девчонки, которую знаешь-то не так давно! По-крайней мере, не пятнадцать лет!" Его мысли прервал голос Дона. - Он... - воспоминания о том роковом дне заставили невольно перенестись туда. Каждый день, каждую чертову ночь, каждый раз, закрывая глаза шестоносец видит одно и то же: "Его руки были в крови. Дон отшатнулся, не веря своим глазам: его брат был весь в крови. Несколько ужасных трещин на панцире и серьезные ранения на пластроне, с глубоких царапин которого сочилась не переставая алая жидкость. Это было самое страшное, что, когда либо видел Донателло. Он не мог поверить: вроде глаза видят (не обманывают его), но в то же время разум не хотел принимать увиденное за действительность. Этот кошмар, только в разных вариациях, преследовал его, словно бесконечный круг. Но только одно и то же оставалось неизменным в этих проклятых снах: лежащий на бетонном полу бессознательный и такой беззащитный его темпераментный братик, по бедрам которого струится кровь вперемешку с чем-то белесым. Кейси стоявший за дверью все то время, пока братья дрались, выясняя отношения, понимал, что имел в виду Донни. О чем тот сейчас думает. Он закрыл лицо руками, потому что он тоже помнил тот день. До мельчайших подробностей. Тогда они с трудом выбрались из здания ИТКИ. И, если честно, он не помнил, как они добрались до дома Джонсов - Рафу нужна была стерильность и тепло. Тогда впервые у Донни случилась настоящая истерика. Он ничего не замечал, кроме своего брата. Гений, наверное, и не знал, где находится. Куда рискнул привезти своего раненого брата, наверное, он был настолько поглощен оказанием первой помощи Рафу, что доверился Кейси. Им повезло, что отца Кейси не было дома - тот часто ездит в командировки. Но Джонс-младший решил, что Донни с его горем знать это не обязательно. Главное сейчас было - спасти раненого друга. Хорошо ещё, что с ними рядом не было Эйприл и Майки - Кожеголовый позаботился о них. Сами парни были знатно потрепаны, но не так как Раф. Кейси тогда как мог успокаивал черепашку, его пугало состояние друга. Который все никак не мог поверить в случившееся. - Ты не понимаешь, Кейси! Я дал этому случиться! Помнишь, ты спрашивал, про тот сон, что снился нам двоим? Так вот, это был не сон! Ты еще спросил, чем все закончилось? А закончилось этот кошмар тем... Тем, что я не спас его! Я не спас своего братишку, бросив его! Я знал, что он умирает, но я все равно не спас его! Я оставил его! Оставил Рафа умирать! Я выбрал Эйприл! И сейчас я повторяю те же ошибки! Я опять не смог защитить его! Опять не успел! Я... Я не хочу потерять его, Кейси, не хочу лишиться его в реальности!.. Слёзы бессилия и беспомощности лились из глаз, не переставая. Донателло уже не мог нормально видеть из-за своего горя. Он винил себя в случившемся, и Кейси понимал его чувства, он хотел помочь ему. Хоть немного забрать той боли, что чувствовал в себе его друг и соперник. Но он не знал, что делать в такой ситуации, лишь знал, что не стоит сейчас переубеждать умника. Он вряд ли его услышит сейчас, поглощённый своим истязанием. Руки сами потянулись к шестоносцу, привлекая его к себе и заключая в крепкие и так нужные сейчас объятия. - Раф выкарабкается. Вот увидишь! Все будет хорошо, Донни! Все будет хорошо! - шептал "мститель", прикрыв глаза и ощущая под руками чужую дрожь. Донателло уже не сдерживал себя, ревя во весь голос. Выплескивая всю свою боль и страх, единственными свидетелями которых стал его друг, что успокаивающе обнимал его, и брат, что лежал сейчас в бессознательном состоянии на кровати Кейси. Донни потом долго его выхаживал. Кейси и Эйприл приносили все необходимое, чтобы гению было удобно работать. Даже отец Эйприл - мистер О'Нил тоже подключился. Правда, Донателло никого и близко не подпускал к брату. Как оказалось, Раф быстро шел на поправку, несмотря на свои ранения, которые на первый взгляд казались серьезными. Да, они и были таковыми, правда, не до такой степени, что не раз преследовали в ночных кошмарах Донни. Пластрон был не настолько плох - раны на нем были поверхностны, которые вновь останутся в виде шрамов-царапин. Больше досталось рукам и ногам. В особенности - бедрам. Конкретной части, под хвостиком. Одна только новость была хорошей, когда Раф очнулся, а это произошло через неделю, может, чуть больше (что вновь доказывает несерьезность ран), первым, что он сказал, было: "Где Майки?" И в следствии чего, ему удалось узнать одно: Раф НИЧЕГО не помнил из того, когда находился в плену врага. Только то, что его (Рафа) и Майки держали в странных помещениях без окон, отдельно друг от друга. Это было легко объяснить: видимо, из-за пережитого сильного стресса мозг решил огородить своего хозяина от нежелательных воспоминаний заблокировав к ним доступ. Это было поистину хорошая новость плюс, судя по анализам и самочувствию больного, со зрением у него было просто все отлично! Эти две просто замечательные новости заставили Донни почувствовать себя окрыленным настолько, что у него создалось ощущение, что жить стало легче. Будто рука, сжимавшая до этого его горло - разомкнулась, заставив дышать полной грудью. Ещё не все потеряно и это главное! [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] Наблюдая за боем, Кейси заметил, что Дон и Лео настолько увлечены боем друг с другом, что им уже неважно становится кто стоит перед ними: друг или враг. Каждый доказывает свою правоту, каждый борется за свои чувства, и каждый борется из-за одного и того же существа. - Так просвяти того, чего я не знаю! Конечно, ведь тебе всегда все известно! Это ведь ты ошиваешься рядом с Рафом! Вы чуть ли не каждую чертову секунду вместе! Это уже выбешивает, знаешь ли! - Это я ещё и виноват? Да кто по-твоему ходит по пятам за Караи, пытаясь её вернуть? Через каждое предложение так и слышу от тебя её имя! Да какого... - внезапно шестоносец понял кое-что из сказанного старшим братом, - Стоп! Ты только что признался... я ведь не ослышался? - он не мог поверить своим "ушам", и ещё больше, не мог вообразить то, в чем практически признался ему (и возможно, самому себе) даже не известно кто из них! Лео или Донни? - Ты признался, что и тебе Раф не безразличен? Оружия опять скрестились, и последняя фраза Дона заставила Лео ослабить защиту и невольно отступить, от давящей силы нагинаты. Он с трудом удержался на ногах. - Н-не без-зразли-чен? - запинаясь, тупо переспросил Лео. В его голове не укладывалось это точное определение. Он даже пропустил ещё одно значимое: "и тебе". Оба замерли, не понимающе смотря друг на друга. - Это... "Так я все же ошибался? И Лео все это время, оказывается, замечал то, что творилось между мной и Рафом? Точнее, что Раф проводил больше времени со мной? И Лео, видя это, тупо... ревновал его ко мне?" Дон был шокирован. Он никогда и представить себе не мог, что их Лидер когда-нибудь может ответить взаимностью на чувства Рафа! Да это же было 0% из 10000000000! То есть, невозможно! Его правильный старший брат любит же совсем другого человека! Как такое могло, вообще, произойти? А он-то наивно полагал, что у него есть шанс... Но отдавать сейчас Рафа Лео? Подтолкнуть одного к другому? Рассказать ему о чувствах Рафа? И лишиться последнего? А что, если чувства чувствами, но в отличие от Рафа, который по-настоящему любит Лео, у самого Лео это просто временное? Что, если у его старшего брата просто играет самолюбие? Типа, собственический инстинкт? Эти мысли в голове заставили его покрепче сжать своё оружие и броситься в новую схватку с врагом! Именно с врагом! Какого он, вообще, тут думает-гадает, когда и так все ясно? Если бы Лео любил, по-настоящему любил, он бы никогда не наговорил любимому столько гадостей! Вот, сам Донни никогда бы не сделал Рафу больно! Он бы никогда его не обидел, он бы оберегал его, защищал! Ведь на самом деле, несмотря на свой характер, Раф намного ранимее других. Возможно даже ранимее самого Майки. Просто все свои переживания скрывает за маской "крутого чувака". Он всегда старается быть сильным ради братьев, порой наплевав на себя. Это в повседневной жизни Раф любит красоваться, но в бою он совсем другой. Всегда бездумно рвется вперед, прикрывая собой остальных братьев, не думая о том, что этой выходкой может навредить себе. Всегда старается прикрыть каждого из братьев, несмотря на то, что у самого куча противников налегают со всех сторон. [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] - Прекратите сейчас же! - в додзё вбежала Эйприл. На самом деле, она искала мастера Сплинтера, чтобы с ним поговорить. Но вместо этого натолкнулась на неожиданное. Она готова была уже применить те приёмы, чему успела обучиться у мастера на Кейси, что так халатно отнесся к тому, что теперь два брата выясняют отношения между собой. Но чужая рука останавливает её, преграждая путь. Не успевает девушка возмутиться, как кто-то тенью проносится мимо нее и парня. А из своей комнаты выходит мастер Сплинтер. И грозное выражение его лица не предвещает ничего хорошего, если черепашки немедленно не объяснятся: - Что здесь происходит? - Ничего. Крыс с недоверием обвел взглядом открывшуюся перед ним картину: оба брата тяжело дышат и между ними вклинился ещё один, ловко перехватив их оружия: одновременно сдерживая клинками-саями лезвие нагинаты и обнаженую катану. Его сыновья были ещё горячи, поэтому они сами не сразу поняли, что произошло. Но придя в себя, Донни и Лео сразу же убрали оружие себе за спину. Вовремя. Скептически выгнув бровь и успев отметить про себя устойчивую и безопасную для себя позицию Рафаэля, сенсей осуждающе и как-то устало покачал головой. - Я не вижу здесь твое "ничего", Рафаэль. Думаю, тебе и твоим братьям самое время объяснить, почему они чуть ли не переубивали друг друга. - Да, сенсей, - покорно опустив голову, сказал Раф, избегая прямого взгляда. Все пятеро шокированно уставились на саеносца, который с безразличным видом, одним выверенным движением вернул свои саи обратно за пояс. - Думаю, Лео и Донни просто отрабатывали технику и настолько увлеклись своими тренировками, что переключились в режим берсерков. Молчание. - Это правда? - переведя строгий взгляд сначала на одного виновника, затем на другого, спросил Крыс. Те, не сговариваясь, на автомате ответили. Слишком пораженные покорностью бунтаря: - Да, сенсей. Но это не остановило их отца. Он вновь посмотрел на своего вспыльчивого сына. Что-то было не так. И дело вовсе не в послушании... - Рафаэль, что это у тебя с рукой? - он было протянулся к нему, чтобы хорошенько осмотреть еще свежую царапину, тянувшуюся вдоль ладони (видимо, поранился своим же оружием, когда вытаскивал их), но... Раф отверг его помощь, просто ловко отскочив от прикосновения. При этом его лицо на мгновение переменилось. В глазах отразился страх. Но это было лишь секундой. А затем быстро пробормотав слова извинения, саеносец выскочил за порог, чуть ли не сбив с ног, застывших на своих местах Эйприл и Кейси. Но это было не единственным странным в поведении бунтаря. Позже, они все убедились в этом совсем скоро. И поняли кое-что из этого: Рафаэль любым способом избегает прикосновений. А ещё, старался держаться особняком ото всех, объясняя это тем, что они все его заколебали и ещё что-то вроде этого. И в последнее время, к нему очень сложно было подойти. Не то, что поговорить. И так продолжалось несколько дней, пока самый младший из них не понял что надо делать. Разрушив тем самым все те пресловутые невидимые барьеры, что успел выстроить вокруг себя их непокорный братец. Всегда готовый и внимательный Раф, однажды потерял бдительность. [<>] [<>] [<>] [<>] [<>] (От автора: этот кусочек лучше почитать под замечательную песню: Jessie J -Flashlight. Хотя признаться, перевода я не знаю. Но по музыке очень подходит. Даёт надежду на лучшее;3) - Не трогай меня! Никогда, слышишь... Не смей трогать меня! - кричал Раф, его лицо исказилось гримасой боли. Лео и Донни беспомощно замерли, не зная, как на это реагировать. Это был не первый случай, когда бунтарь не позволял к себе прикасаться. И избегал любые контакты, порой доходило до абсурдной ситуации или оправдании, примерно одного содержания: "Все в порядке, я сам." Никто не знал, что происходило с их вспыльчивым братом, хотя Донни догадывался. Было два объяснения этому: если первое - более понятное, то второе - просто уму непостижимое! Но, наверное, все же есть моменты, которые все же требуют вмешательства. Особенно, когда в эти обстоятельства вмешивается Майки. Их братишка просто обнял саеносца, проигнорировав его отчаянные крики. А Раф остолбенел от неожиданных обнимашек. - Все хорошо, Раф, не за чем прятать свои чувства. Никто из нас не откажется от тебя, поверь. Что бы не случилось - мы никогда тебя не бросим. Ты важен нам, бро! Мы все любим тебя! Шепча все эти слова куда-то бунтарю в шею, Майки ласково гладил темпераментного брата по панцирю. Майки еще что-то говорил, но смысл был один: его действительно не бросят, его действительно любят. А значит, у Рафа есть шанс быть со всеми ними. Быть рядом и продолжать защищать каждого из них. И та пружина, что сдерживала все его эмоции, казалось, распрямилась, и выплеснула этот запутанный клубок из его груди. Слёзы, что Раф долгое время прятал от всех, невольно прыснули из глаз, нижняя губа задрожала, а руки сами потянулись к панцирю братишки, обнимая-сжимая в ответ. Будто весельчак был тем лучиком Света, который мог решить все его проблемы в один миг. Раф очень хотел быть рядом с этим светом. Хотел, чтобы та тень, что утягивала его каждый раз за собой, наконец, исчезла. Он так долго мучился, так долго страдал от этого. От тех ужасных воспоминаний, что позабыл что такое "тепло" и "любовь". Те твари просто забрали все это у него! Они разрушили все его представления о самых светлых чувствах, и это его просто убивало! Раф понял, что просто устал от всего этого. И сейчас, стоя вот так просто, обнимаясь с самым младшим из братьев, он заново учился чувствовать. Вспоминал эти тёплые ощущения, эти правильные чувства, эту нерушимую братскую связь, которая и вправду не угаснет, несмотря ни на что и он, будто заново рождался. Нет, он перерождался. В такое же чистое, светлое, незапятненное существо, каким был с самого рождения. Оказывается, он чуть не позабыл те ощущения, когда можно просто легко, полной грудью свободно дышать. Когда ты можешь полностью быть уверенным в своих братьях, когда можешь ощутить их искреннюю любовь по отношению к себе. И это чувство, будто окрыляло его, дарило ему ещё шанс начать жизнь заново, вместе со всеми. И осознание этого заставляло сжимать в своих объятиях своего братишку, свой лучик чистого Света. Раф не замечал, что сам он ревет, чуть ли не воя от освободившихся старых воспоминаний. Он не замечал, что и Майки вместе с ним плачет. Раф не знал, что Майки как никто другой понимал его, потому что он все слышал. Слышал, как кричал, будто в агонии саеносец, как просил остановиться, как звал Лео. И вероятно, не помнит, как Майки слыша все это, тихо плакал в своей камере и пытался отвлечь старшего от той боли, что испытывал на тот момент, когда жестоко врывались в его тело снова и снова. Раз за разом ломая его. Тогда Майки все бы отдал, лишь бы все это, наконец, прекратилось. Лишь бы появился тот, кто остановил бы весь этот ужас! И слыша за стеной болезненные хрипы брата, Майки говорил и говорил, веря, что его слышат, и царапал найденным гвоздём стену, чтобы хоть как-то, хоть чем-то контактировать с саеносцем. Веря, что это заставит верить Рафа, что он не один. Что сейчас Майки рядом с ним, что тоже чувствует его боль. Что никогда не оставит его, не откажется от него после всего этого кошмара. И пусть. Пусть он не знает. Это не то знание, что нужно сейчас для Рафа. Донни и Лео, не сговариваясь, за долю секунды, оказавшись рядом с ними, тоже обняли Рафа и Майки с двух сторон. Но в отличие от них, умник и Лидер переживали молча, лишь слёзы, лившиеся из их глаз говорили о настоящих их чувствах. Неслышно подошедшие и теперь наблюдавшие со стороны за этой картиной, Эйприл обняла Кейси и беззвучно плакала у него на груди, боясь спугнуть, но в то же время, она, наконец, испытывала облегчение от всего того, через что им пришлось пройти в самой беспощадной и тяжёлой битве, которая когда-либо у них была. И не только она одна испытывала облегчение и свободу чувств. В своей комнате, медитируя, мастер Сплинтер счастливо улыбался в усы, чувствуя как с уголков глаз не переставая льются слёзы. "Вы все выстояли то бремя, что было возложено на вас. Будьте счастливы, дети мои! Ведь теперь вы все сможете!" - Теперь ваш союз действительно укрепился, сыновья мои.