Череда проблем и лучик счастья.

Квартирка моя была небольшая, даже крохотная, но мне нравилось это маленькое пространство. Вещи уютно расставлены по полочкам, книги горками возвышаются у стен, а мои рукописи лежат отдельно, но все там же. Не могу сказать, что обстановка у меня какая-то особенная. Нет, очень даже обычная, и скорее всего она подошла бы студенту, нежели преподавателю. Впрочем, звать я никого сюда не собирался, поэтому и не тревожился. До сих пор жалобно капал кран. Вчера я просто перекрыл воду, но, видимо, не до упора. Заняться этим все-таки следовало, поэтому достал инструменты, снял заглушку, открутил стопорный винт, затем кран-буксу. Ага, резиновая прокладка износилась! К счастью, подобного полезного хлама у меня имелось в достатке. Давно один живу, вот и выучился. Прокладку я заменил, зафиксировал, а затем установил все в обратной последовательности. И нужен после этого альфа? Завтрак выдался на редкость мрачным. Встал я с дикой головной болью, словно после попойки, с краном полчаса провозился, а тут еще и лодыжка распухла. Плюнув, перевязал все это дело эластичным бинтом (что тоже делал в детстве частенько), съел холодную кашу, приготовленную еще несколько дней назад, и поплелся на работу. Выйти пришлось много раньше, чтобы, упаси бог, не опоздать. Теперь шел я осторожно, внимательно глядя под ноги. Не хотелось еще что-нибудь себе отбить. Опасения мои были напрасны. Прибыл я раньше, чем нужно. До занятий оставался еще целый час, который я не преминул использовать с толком. Занявшись документами, пропустил тот момент, когда нужно было бы приготовиться, закрыть дверь и успокоить этих идиотов. Поднявшись со стула, как обычно встав перед столом, я уже готов был начать, но вдруг дверь в аудиторию распахнулась. Яркие рыжие волосы вновь попались мне на глаза, заставляя раздражаться. Опять этот придурок выпендривается… -Извините за опоздание, господин препод. Все та же самовлюбленная улыбка. -Пройди на свое место, Рональд, — сухо сказал я и начал крутить очередную пластинку примеров и правил. Свою работу я любил. Мне нравилась сама профессия, но повторение очередного текста, который, мало того, практически вылетал из голов студентов, порядком надоело. Хорошо хоть, платят здесь достойно. Мальчишка не сводил с меня глаз. Неужели мой предмет действительно настолько понравился ему? Нет, не глупи, Май. Он просто ждет момента, чтобы поиздеваться. Ободранная кожа под бинтами саднила, но, к счастью, моя поза позволяла опереться на стол  и вовсе не нагружать больную ногу. Повязки на руках выглядели зловеще, и я уже побоялся, что Рон снова решит притащить свои издевки, поэтому просто незаметно натягивал рукава дальше. Хорошо, что на мне был свитер. Откровенно говоря, одеваться подобающе мне просто было лень. Нет, свитер был нормальной одеждой, да и выглядел вполне прилично, но весь остальной коллектив старался носить строгие костюмы. Только сейчас я понял, что не расчесался, и на голове творится невесть что. Мысленно обругав свою невнимательность, все же довел лекцию до конца, а потом, дождавшись, пока все покинут аудиторию, проковылял в подсобное помещение и, глянув в зеркало, удивился, насколько же я сейчас страшно выглядел. Кое-как собрав волосы, вздохнул и пошел обратно. Однако стоило мне открыть дверь, как перед глазами возникло уже знакомое лицо. Я даже вздрогнул от неожиданности. -Господин препод, вы сегодня прекрасны! — с издевкой усмехнулся он, а я, не обращая внимания, пошел к доске. Наверное, он заметил мою хромоту и сейчас усердно думал, как же подколоть. – Мне, наверное, стоит провожать вас, чтобы ненароком кто не пристал, а то, вижу, вам вчера досталось. Эх, не нужно омегам по ночам одним гулять. Они ведь такие нежные… -Хватит! — вдруг воскликнул я, резко повернувшись. — Ты ведешь себя неподобающе. Если это продолжится, я вынужден буду доложить декану о… -Просто признайте уже, что ваша омежья сущность не может выдержать таких оскорблений. Конечно, ведь я, как злой страшный альфа, издеваюсь над бедным омегой, — неожиданно прервал Рональд. Я застыл, не смея и шевельнуться. Воздух словно накалялся под взглядами.Я не могу предугадать, что он скажет дальше. -Да, я омега, но, как видишь, могу за себя постоять. -А давайте проверим… Неожиданно мои руки оказались схвачены, а огромное высокое тело прижало к стене худенькую грудь. Всхлипнув от боли, зажмурился, надеясь, что не произойдет ничего страшного. -И куда делась эта ваша хваленая сила и храбрость? Сейчас я вижу перед собой лишь беззащитного загнанного в угол слабого омегу, который во всю прыть бежит от своей натуры. Вы омега и от этого не сбежать, поэтому не пытайтесь строить из себя бету или альфу, — его шепот обжигал кожу шеи. Хотелось закричать, слезы подкатывали к глазам, но я сдерживался. Вместо этого пришла ярость. Оттолкнув альфу, я с размаху влепил тому пощечину. Он пошатнулся и непроизвольно отпрянул, а я, восстанавливая дыхание, схватился за ушибленную ладонь. Все-таки, она болела, а теперь еще и жгла лютым пламенем. -Убирайся, — прошипел я, глядя с презрением. Столько чувств сейчас бушевало внутри, что хотелось расплакаться, но воля еще сохранялась, позволяя держаться. -Я не отстану, — кинул в ответ мальчишка и ушел прочь. Я медленно скатился по стеночке и опустился на пол. Настроение было препаршивое. Раньше такого не случалось. Было несколько случаев, когда альфы с младших курсов влюблялись в преподавателей (однажды и я узнал, что стал причиной легкого помешательства), но до такого не доходило. Обычно их ставили на место всем коллективом. Что делать мне? Идти жаловаться, как ловко заметил Рон, некрасиво, а просто отказаться от обучения этой группы я не могу. Директор надеется на меня, ведь остальные педагоги уже давно завалены будущими выпускниками. Сегодня у меня было всего две пары. Одна из них, к счастью, уже позади. Оставался еще час до начала следующей лекции. Благо, то были более разумные люди. Их я уже мог назвать взрослыми, ведь мозгов у них за несколько лет заметно прибавилось. Ладонь отчего-то стала влажной. Взглянув, понял, что ранка вновь кровоточит. Не дело это. Ничего, кроме посещения местного медицинского пункта, не приходило на ум. Там работала милая девушка-омега. Она всегда оказывала мне посильную поддержку, хотя пересекались мы довольно редко. -Здравствуй, Аннушка, — улыбнулся я, проскользнув в кабинет. -Май Тимофеевич, редко ты ко мне заглядываешь. Приключилось чего? -Да вот, вчера по неосторожности поскользнулся на улице да кожу содрал. Не найдется ли у тебя бинтов? -Конечно! Нечего даже и спрашивать. А что, ладонями одними ты не отделался? — хитро, но чуть обеспокоенно спросила она. — А то, гляжу, хромой. -Ушиб всего-то. Пройдет через недельку другую. -Не бережешь ты себя, Май Тимофеевич, — вздохнула девушка и стала развязывать мой окровавленный бинтик. С этой особой разговаривать было особенно приятно. Нежность и солнечный взгляд лишали душу беспокойств. Если бы я был хотя бы бетой, то давно позвал бы ее замуж, но, увы, в нашей стране брак между омегами запрещен. А когда медсестра закончила, то ласково погладила по забинтованной ладони. Это была ее особая привычка. Даже студенты не были обделены подобной нежностью. Поблагодарив и попрощавшись, я с легким сердцем вернулся в аудиторию. Аннушка действительно была мне мила. Конечно, я не пытался даже стать ближе, ибо подобные отношения не приветствую, но, эх, если бы… Следующая пара прошла, как я и ожидал, тихо и мирно. Удалось даже обойтись без замечаний. Я просто статично, без сучка и задоринки, выдал информацию. Почти счастливый запер кабинет, радуясь, что сегодня удалось закончить много раньше, и побрел домой. То, что ожидало меня на пороге учебного заведения, явно было не к добру. Полагаю, угадать несложно. -Даже не думай преследовать меня, — шикнул я и торопливо, насколько это позволяла ушибленная нога, пошел вперед. -Уже подумал, господин препод, — послышалось в ответ. Ярость вновь забурлила во мне, поэтому когда мы достаточно отдалились от моего места работы, я не выдержал, обернулся, заставив и его остановиться, и воскликнул: -Хватит, Рон! Мне надоели твои издевательства. Обращаться так со старшими непозволительно, и если ты продолжишь так себя вести… Закончить мне не дали. Пока я распинался, этот подлец приблизился вплотную и коснулся моих губ, затыкая поцелуем. Возмутившись и испугавшись заодно, я стал кулаком бить его по плечам и рукам, надеясь вырваться, но тот был не так прост. Он протолкнул язык внутрь и помешал мне не только говорить, но и шевелиться. Когда я, наконец, осознал, что сопротивление просто бессмысленно, то руки мои бессильно повисли. Кажется, ладони снова влажные… -Зачем ты сделал это? — прошептал я, когда рыжеволосый оторвался. -Чтобы больше не слушать твои нравоучения. -Не забывайся. Я все еще для тебя преподаватель, поэтому ты вынужден общаться со мной на «вы», — отстранился я и опустил взгляд. Настроение ни к черту. -Да вроде вы еще не старый, — усмехнулся наглец. -Это не меняет того, что я твой преподаватель. Голос дрожал. Неужели скорлупа дала трещину? Я чувствовал, что если останусь здесь хоть ненадолго, то непременно зареву, поэтому отвернулся и пошел прочь. Мальчишка за мной. -Я сказал, проваливай! — крикнул я и уже ощутил слезу, покатившуюся по щеке. Не узнаю себя. Неужели такая мелочь, казалось бы, может заставить меня заплакать? -Если господину омежке хочется поплакать, то конечно! — бросил мальчишка. — Мне было очень приятно пообщаться с таким сварливым вредным омегой, как вы! И он ушел, растворился в переулке. Все это было не к добру. Слезы уже невозможно было собрать, остановить. Они произвольно катились из моих глаз. Ну и размазня! Добравшись до дома, непослушными руками повернул ключ в замочной скважине и ввалился в квартиру. Она снова встретила меня нежными объятиями, этой теплотой, уютом, успокаивающими душу. Как же хорошо, что завтра выходной!