Череда проблем и лучик счастья.

Лекция, которую я проводил на следующий день после посещения врача, выдалась тяжелой для меня. Конечно, и студентам пришлось попотеть. На этот раз я не допускал и малейшего писка, поэтому первокурсники зашуганно прятались по дальним рядам. Наивные, считают, что я не смогу докинуть книгу и до туда. В течение этих нескольких недель я успел швырнуть книги (иногда и нечто потяжелее) практически во всех непослушных учеников. Внешний вид, однако же, совсем не изменился с той первой лекции, на которой был запущен мой первый томик. Ммм, до сих пор помню ту приятную зеленоватую обложку! Остальные преподаватели смотрели на меня с укором, но большинство из них молчали, так как я поставил на место практически всех студентов. Стоило мне зайти в аудиторию к другому лектору в учебное время, как класс замирал. Это льстило. Поначалу. Однажды преподаватель с другой кафедры, Артем Петрович, ненавистный мне альфа, выудил из кабинета прямо посреди лекции. Раньше он был для меня неприятным типом, которого стоило опасаться, но теперь, когда в руках всегда находилась книга, а в кармане отвертка, страх испарился. Это был статный, красивый и даже сексуальный альфа. За ним бегает половина омежек университета (и некоторые учителя тоже), но он предпочитает надевать маску холодного мрачного однолюба, хотя я, оставаясь допоздна, нередко видел его с другими омежками. В памяти уже не сохранялись их многочисленные лица. Ростом он был еще выше, чем Рон, поэтому я на его фоне казался хоббитом. Черты лица имел холодные и пугающие, но я, пожалуй, сейчас буду выглядеть страшнее. Он преподавал физику, предмет, который я сам в школе практически не изучал, ибо не понимал, поэтому ненависть в глазах моих только возросла. Когда он появился в моем кабинете, торжественно прошагав к столу, я прикрыл книгу и устремил взгляд на него. Пошатнулся. Значит, моя моська его впечатлила. Первый пункт по отваживанию Артема Петровича выполнен. -Май Тимофеевич, я хочу лично поговорить о вашем общении со студентами. -Прошу прощения, - шипяще, по примеру знакомого не понаслышке хогвартского зельевара произнес я. – Как видите, я веду пару и поговорить сейчас не могу. Студенты, заслышав этот пугающий шепот, вжали головы в плечи и выставили руки на парты, на случай если я решу огреть кого книгой. Физик помялся немного, но потом приобрел уверенность, наверняка теша себя мыслью, что я всего лишь омега, и ответил: -Разговор не терпит отлагательств. Выйдем за дверь. Вздохнув, сунул книгу подмышку (как средство самообороны) и пошел следом. Для пущего эффекта не хватало только черной мантии. Захлопнув за собой дверь, взглянул на альфу. Ему было около тридцати, но должностью я был чуть выше, что злило его еще больше. -Разве так трудно было дождаться окончания лекции? Мы тратим время, предназначенное для обучения студентов. -Ты слишком распущенно себя ведешь! – гаркнул альфа, а я иронично улыбнулся. Неужели уже на «ты»? - Прекращай издевательства, иначе я вынужден буду подать жалобу Александру Николаевичу! -Хочу заметить, зависть до добра никого еще не доводила, - усмехнулся я самодовольно. -Омежка! Да ты шлюха самая настоящая… -затрезвонил он. Ну, пошло-поехало. Нужно его успокоить как-нибудь что ли... -Забавно, что это мне говорите вы, Артем Петрович. В чужом глазу соринку видите, а в своем бревно не узрели. -Да ты…ты… Я быстро тебя заткну сейчас! Вдруг он замахнулся и со всей силы нанес удар. Ну что за вспыльчивость? Колечко на руке оцарапало щеку, и теперь на скуле появилась ранка. Мелочи, по сравнению с тем, что мне пришлось пережить. Ну, ничего, раз начал сам… В ответ по голове Артемию прилетела книга. До отвертки я доводить не стал. Мне слишком большие проблемы не нужны, а от мелких все равно не отвертеться. Он пошатнулся и замешкался, чем я и воспользовался. Это он на словах только альфа, а на деле – сплошная размазня. Приложил я его не сильно. Очнуться должен скоро. Даже крови не оставил. Как я его хорошо! Подобрав бедный фолиант, вернулся в аудиторию, до сих пор заполненную тишиной. Первокурсники проводили меня испуганными взглядами, а я, выбрав двух самых сильных и порядочный людей, произнес: -Аркадий, Евгений, помогите многоуважаемому физику добраться до медкабинета. Он, похоже, неудачно поскользнулся. Двое молниеносно встали и, поглядывая на меня, торопливо скрылись из аудитории. Нет, наверное, перестарался. После этой напряженной лекции я решил проведать физика. Лишь бы не убил. Аннушка сидела на рабочем месте, а когда появился я, вскочила и тут же подбежала ко мне. Ах да, как же я забыл? На скуле до сих пор красовалась царапина, которая теперь выглядела довольно непривлекательно. Альфы не было. Значит, либо увезли, либо упрыгал сам. -Как ты додумался влезать в драку? Вы же педагоги, должны быть примером! -Серьезно я его? – показал на свой собственный лоб я. -Нет, повезло. Простая потеря сознания. Он вырастит себе немаленькую шишку. А ты как? -Отделался царапинкой, - улыбнулся я. – Пластырь дай. Артем Петрович затаился. Понимал, что если пожалуется, ему больше перепадет беды, чем мне, ведь он все-таки альфа. Это мне только на руку, но было боязно, что он затеет что-нибудь неприятное. В уме перебрал всех студентов, что у меня занимались. Похоже, его пассия как раз среди них. В голову даже пришли некоторые мысли насчет возможных кандидатов. Ну, с уверенностью я сказать все равно ничего не смогу, да и омежка его меня не слишком волнует. Рональд же совсем притих. Даже на моих уроках молчал, слепо уставившись на меня. Это до сих пор нервировало. Невозможно смириться с таким взглядом. Необходимо поговорить с ним. Нужно сделать что-то, ведь подавители запаха уже давно перестали действовать. Теперь я старался не подпускать никого близко, чтобы не учуяли. Видимо, из-за отравления супрессантами запах мой был бледным, еле чувствовался. Это, несомненно, было неплохо, но стало поводом для беспокойства о жизни своей и ребенка. Понял ли Рон? Сомнения терзали меня, заставляя уходить в себя. Никто, кроме того доктора, не знал о моем несчастье. Даже Аннушка не поднимала более эту тему. И хорошо. Соврать ей я бы не посмел. *** Встреча, назначенная тем самым врачом, состоялась через три недели. Я ужасно волновался, надеясь, что состояние не ухудшилось, а еще волновался по поводу диалога. Он непременно спросит, но что ему отвечу я? За эти три недели я так ничего и не решил, ни с кем не говорил. Никто из моих близких даже не знает о ребенке. Даже мать, до сих пор живущая на свете, не осведомлена. Ей я сказать не смог. Обрадует ли пожилую женщину весть о том, что сын ее был изнасилован, не заимел до сих пор мужа, но уже брюхатый? К тому же, ребенок имеет мизерные шансы на жизнь. Слушая писк приборов врача, я думал о своем, печально поглядывая за окно. Настроение было таким же, как и погода. -Пока все хорошо. Есть незначительные ухудшения, но я надеюсь, это временно. Май, у вас на лице написана усталость. Я знаю, вы преподаватель. Эта работа приносит много волнений, но нельзя же себя так изматывать. Вы на привидение похожи. Постарайтесь расслабиться, отдохнуть. Попросите отгул на пару дней. -Декан уехал из города, поэтому я вынужден заменять его в ближайшие несколько недель. Директор не отпустит. -Хорошо. В таком случае, я настаиваю, чтобы вы отдыхали по вечерам и не задерживались на работе. Если так продолжится, то последствия могут быть непоправимыми. Вы же знаете, что плод совсем слабый. Не нужно создавать стрессовые ситуации. -Я поправлю это, - оделся я. –Спасибо за все, что вы для меня делаете. Спешно собравшись, я понадеялся скорее уйти, увильнуть от вопроса, который обязательно будет задан. Мне повезло. Доктор не успел ничего сказать. А я побрел обратно. На улицах уже лежал тонкий слой снега, совсем еще свежий и чистый. Абсолютно не такой, как я.