Параллели

      Изая чувствовал жгучую боль в груди. Она разливалась, заполняя его до краев. В голове мелькали жуткие картинки как в калейдоскопе. Парня трясло, и он свернулся в калачик на кровати, прижимая колени к груди. Даже глаз открывать не хотелось, он боялся увидеть страшную кровавую комнату из сна или же просто не хотел просыпаться в пустой холодной квартире, чувствовать отравляющее одиночество. По щекам побежали долго сдерживаемые горячие слезы. Казалось, они прожигают тонкую кожу лица, въедаются в нее. Орихара кусал губы, не замечая, что уже прокусил до крови. Короткие ногти впились в ладонь, оставляя темно-красные, синеющие полумесяцы.       Что-то внутри обрывалось, и брюнету казалось, что он чувствует это и даже слышит. Что-то было в этой тишине пугающего и настраивающего на пессимистичные мысли. Было ощущение, что кто-то переломал информатору все кости и сварил его кожу в кипятке. Тело болело, а душа, если она у него еще была, рвалась наружу через грудную клетку. Клетка... Изая когда-то сам себя загнал в клетку, заперся, а ключ выкинул. Ранее эта клетка казалась ему защитой от внешнего мира, но на самом деле это всего лишь добровольная тюрьма.       Парень открыл глаза и вперился бессмысленным взглядом в белоснежный потолок. Слезы на лице подсыхали и непрятно стягивали кожу. Да, он сам отгородился от родителей. Винить мать или отца было глупым детским поступком. Он все время пытался привлечь внимание родителей, порой не слишком хорошими способами. Какой же он был ребенок! Не в меру амбициозный и обидчивый, он никогда не прощал окружающим даже малейшие ошибки, а сам рвался к вершине самыми ужасными путями.        - Мама... - прошептал Орихара в леденящую пустоту.       Никто не откликнулся потому, что у информатора давно никого не было. Он мог до немоты доказывать, что у него полным полно друзей, но это было наглой ложью. В его мире существовали лишь тени окружающих, которые не хотели никак взаимодействовать с брюнетом, опасаясь попасть в зачумленный красный круг, его личный Ад. Он задыхался в своем кругу, но разорвать его не получалось, да и не больно-то Изая этого хотел. Он свято верил, что это не Ад, а надежная защита от той боли, которую могли причинить ему другие.       Но мама... За что он так с ней? Она была мягкой и приятной женщиной. Да, она боялась своего мужа, до смерти боялась. Жесткий характер отца так и не смог войти в лад с чисто женскими нежностью и заботливостью матери. Она боялась и слово вставить - муж был скор на расправу. Нет, он не бил ее, просто считал ниже своего достоинства ударить женщину. Он мог просто одной интонацией заставить человека почувствовать себя полнейшим дерьмом. А мать чувствовала, что полностью зависит от этого жестокого человека.       Орихара поднялся с кровати и, пошатываясь, направился в ванную. Глаза успели нехило опухнуть так, что превратились в маленькие щелочки. Парень осмотрел себя в зеркало и горько усмехнулся. Да, придти на день рождения матери он так не сможет. Даже в солнечных очках. Впрочем, он и не собирался. Его там не ждут, пусть все так и остается. Что, интересно, будет, приди он вдруг в разгар праздника? У него уже нет такого права. Затягивать их - маму, сестер - в свой зачумленный круг брюнет не собирался. Это слишком жестоко, а он - не его отец.       Изая после ванны застелил развороченную постель и пошел на кухню. Крепкий свежесваренный кофе немного освежил его голову. Мозг, обычно гудящий от потока мыслей, сейчас был необыкновенно пуст. Прям почти до состояния перекати-поля дошло. Парень лишь подумал, что заняться делами сегодня он не сможет - сил не хватит. И, возможно, времени.       За окном после вчерашнего ливня ослепительно сверкало солнце. Солнечные очки, которыми информатор планировал спрятать отекшие глаза, были довольно к месту и, по идее, не должны были вызвать подозрения. Он усмехнулся, думая, что еще никогда погода за окном не отличалась настолько от погоды в душе. Бушевал бы на улице ураган или страшное цунами уносило бы тысячи жизней, тогда Орихара был бы немного доволен. Совсем чуть-чуть. Он был уверен, что, попадись ему на пути кто-то, он бы убил, впервые замарав руки чужой кровью. Страшный убийца, который ни разу никого не убил, что может быть ироничнее? Ха-ха...       Руки брюнета дрожали, и он пожалел, что не является Шизуо. Вот кому точно легко бороться с эмоциями: разозлился - разгромил что-то - остыл. Ну или хотя бы он может покурить. Здоровый образ жизни, да, Изая? Ну-ну.       Компьтер в это утро казался информатору неинтересным и был проигнорирован. В тонких пальцах оказалась книга. Как назло это оказалось "Письмо к отцу", которое тут же было отшвырнуто в дальний угол комнаты к высоченным стелажам. Все вокруг него словно пальцем указывало на давнюю ошибку. Шкафы нависли над ним, казалось, еще секунда и все книги, папки упадут с полок, погребая своего хозяина. Могила из книг... Весело.       Раздался звонок в дверь. Приятный перезвон сейчас действовал на нервы, но Орихара до боли нужен был реальный человек рядом. И даже живая статуя - Намие - подходила. Холодные стеклянные глаза встретились с опухшими глазами-щелочками. На лице девушки не дернулся ни один мускул.        - Доброе утро, Орихара-сан.        - Доброе, Намие-чан.       Он знал, что она ничего не будет спрашивать, даже если он откроет ей дверь в окровавленной рубашке и попросит помочь спрятать труп. Что уж говорить о заплаканных глазах. Ягири тут же принялась за работу. А Орихара отправился валяться на диване. Ему всегда казалось, что, когда он висит вниз головой, последнюю посещают довольно разумные мысли. Вот и сейчас он задрал ноги на спинку дивана и свесил голову. Мир тут же перевернулся вверх тормашками. Он прикрыл глаза, слушая, как шебуршит где-то в комнате Намие. Словно мышка или крыса. Он распахнул глаза, возвращаясь из мыслей в реальность и увидел, что девушка наклонилась чтобы подобрать книгу, которую информатор забросил в этот угол не так давно. И он до сих пор считал, что там ей и место.        - Оставь книгу!       Из-за резкого окрика вздрогнула даже Ягири. Она привыкла к сладкому, словно патока, голосу, но не к этому властному и жесткому тону. Вздрогнул и сам Изая, когда понял, что до жути напоминает сейчас собственного отца. Он кувырком через голову поднялся на ноги и подошел к застывшей девушке, пытаясь по пути натянуть на лицо дежурную улыбку.        - Прости, Намие-чан, думаю, сегодня ты можешь идти.       Она вопросительно посмотрела на него, потом кивнула и ушла. А брюнет опять остался один в огромной квартире. Но он понял, что звать кого-то не вариант. Даже Шики не подойдет. Тогда парень посмотрел в окно и кивнул самому себе. Он уже решил, чем сегодня займется и займет свою бедовую голову.       Любимая куртка привычно легла на плечи. Он даже подумал было отстегнуть узнаваемый мех с копюшона, но потом отказался от этой идеи: те, кто его могут узнать по куртке, также смогут это сделать и без нее. Однако что-то надо было сделать, чтобы не повстречать нежелательных знакомых. Ладно, он просто будет держаться дальше от Икебукуро, где и обитают его знакомые.       Изая вышел из дома, и глаза за темными стеклами ослепил солнечный свет. Погода была прекрасной. Хотя для кого как... Информатор бы предпочел ливень такой, какой был вчера. Но, видно, не судьба.       Он шел по улице, а в голове было пусто. Да, он хотел сделать матери анонимный подарок, но он давно никому ничего не дарил и просто-напрсто не знал, что она на самом деле хочет. И парень даже не мог у кого-то спросить. Придется делать все наугад. Он зашел в какой-то супермаркет. Красивые витрины притягивали взгляд, блистая огромным количеством потенциальных подарков. Но это все было не то. Непонятно, откуда он мог это понять, но здесь не было того, о чем мечтала его мама. Какое-то внутреннее чутье уводило брюнета изо всех магазинов, в которые он заходил. Он уже сбился с ног, устал и присел на лавочку в парке, сжимая неожиданно разболевшуюся голову. Он словно искал какую-то зацепку, пытался найти нужную информацию, вспомнить что-то.       Вдруг словно что-то ударило его по темени. Перед глазами пронеслось воспоминание, как его мама сидит и говорит, что неплохо бы смотаться куда-нибудь на горячие источники. Этот шумный город надоел ей до чертиков, и она все мечтала сбежать отсюда хоть на короткое время. Да, это то, что надо! Орихара вскочил на ноги и побежал к месту, где продавались самые лучшие путевки на горячие источники.       Молодой парень посоветовал ему путевку в Хаконе, с улыбкой сообщив, что на них сейчас грандиозные скидки. Изая растянул губы в подобии улыбки в ответ, хотя это напоминало скорее кривой оскал, нежели доброжелательную улыбочку. Консультант поежился, но решив, что у клиента просто выдался плохой день, вот он и решил вспомнить про Онсен, тактично промолчал. Иначе неплохие денежки могли от него уйти.       В итоге брюнет остался доволен своим выбором подарка. Что можно было придумать лучше для горожанки, мечтающей об отдых за городом? Ничего. Он в который раз благодарил свою прекрасную, услужливую чисто информаторскую память, которая так вовремя подкинуля блестящую идею. Орихара уже шел к парку, когда на него снизошло озарение: это не его воспоминания. Парень остановился как вкопанный. Он ведь никогда не разговаривал об этом с матерью. Последний раз, когда они нормально поговорили был в глубоком детстве. И тот разговор явно был не о том, как женщина устала от городского шума и суеты. Чужие воспоминания... Как же это знакомо! Что вообше происходит?! Ладно, воспоминания другого человека, приходящие во сне. Но, блин, он бодрствует сейчас, откуда бы взяться этим воспоминаниям?       Изая устало опустился на скамейку в парке, оперся локтями о колени, опустил голову и со всей силы сжал ее в ладонях. Что-то тут было явно не так. Все было не так, еще когда ему приснился тот самый первый сон. Но теперь это зашло куда дальше... Какого черта он помнит жизнь другого человека?! Даже принял его воспоминание за свое собственное. Стареешь Орихара, стареешь. Такие мысли заставили его слегка усмехнуться. Что может быть смешнее, чем мысли о старости в голове молодого парня?       Взлохматив черные волосы, он поднял взгляд. У него все еще оставалось неотложное дело. А о собственном сумашествии он потом поразмыслит, когда будет время. Если оно будет, конечно же. Ведь он Великий информатор, как ни крути. Свободное время для него непозволительная роскошь. И сейчас он тратит ее на самокопание. Ну, не идиот ли? Полнейший.       Брюнет достал из кармана сотовый телефон и набрал Селти. Сам информатор не мог никак наведаться к родне. Несмотря на заверения сестер, его там никто не ждал. Даже мама. Она могла сколько угодно говорить, что скучает, но сын давным давно умер для нее. Ну, или, во всяком случае, Изая надеялся на это. Ему не хотелось причинять матери боль просто своим существованием.       Да, он не мог заявиться на праздник, но безголовый курьер вполне. Подарок от анонима. Было бы даже смешно, если бы не было так грустно. Щемящая тоска раздирала сердце парня, которое по мнению многих, включая и самого Орихару, просто не существовало. К сожалению, это было не так. Душа рвалась наружу, а любимый нож в кармане просил крови. Неважно чьей.       Стурлусон не заставила себя долго ждать. Уже через минут десять послышалось ржание Шутера и перед парнем предстала байкерша во всей красе. Он сладко улыбнулся даллахан.        - Привет, Селти. Как поживаешь?       "Здравствуй, Изая. Хорошо, а ты?"        - Просто отлично. В общем как всегда.       "Зачем звал?"        - Оя, ты сразу к делу. А поболтать? Грубая ты, Селти, - насупился информатор.       "Прекрати, Изая. Ты позвал мнея по работе?"        - Можно и так сказать, - ответил неожиданно посерьезневший брюнет. - Мне нужно, чтобы ты доставила одну вещицу. Адрес я тебе дам, но ты ни за что не должна говорить, кто тебя послал. Хорошо?       "Ладно. Куда мне ехать?"        - С тобой приятно иметь дело! - вернулся Орихара в свое привычное амплуа, протягивая Стурлусон клочок бумаги с адресом и конверт с путевкой.       Если бы могла, безголовая байкерша бы поморщилась. Однако она послушно взяла протянутые вещи и сорвалась с места. После нее остался лишь шлейф пыли, но и он скоро занял свое привычное место, недовольный тем, что его столь нагло потревожили. Изая невольно проводил курьера взглядом и подумал, что впервые в жизни поступил по-настоящему правильно. Не так, как ему хотелось, и не так, как подсказывала ему жажда выгоды, а именно правильно. И ему было уже все равно на то, что будет дальше. Он выполнил свой долг, и на мгновение ему показалось, что невыносимая тяжесть цепей, которая сковывала все это время его сердце, немного ослабла. Он смог наконец-то вздохнуть полной грудью и почувствавать дуновение свободы. К сожалению, лишь дуновение, а не полную свободу. Совесть-засранка даже с выломанными зубами продолжала докучать информатору из-за прежних ошибок, повлекших за собой едва ли поправимые последствия. Смерти... Много смертей на совести Орихары. Кого-то он знал, а о ком-то узнал только после их смерти. Кто-то был виновен в преступлениях (мешал информатору развлекаться), а кто-то был ни в чем не повинной жертвой обстоятельств или еще чего похуже. Боль... Много боли причинил брюнет за свою сравнительно короткую жизнь. Как физической, так и, что еще хуже, душевной. При чем последнюю он причинял исключительно близким людям. И та часть его жалкой гнилой душенки, которая еще не была поглощена тьмой, обильно кровоточила. Ведь с каждой нанесенной раной другому, на его собственном сердце появлялся новый, свежий рубец. И пусть окружающие считают, что Изая - бесчувственная скотина. Ведь это так и есть...       Парень посмотрел на ясное небо над головой. Легкий ветерок игрался с полами его куртки, шептался в белом мехе на копюшоне, успокаивая брюнета. Но этого было недостаточно. Будь он Шизуо, он бы сечас закурил, выпуская в небесную синь призрачный дым. Но он - Изая Орихара, ярый привереженец здорового образа жизни. Так что сейчас ему нестерпимо хочется не порции никотина, а кофе. Личное успокоительное, он не мог представить себя без кофе. Любимый напиток всегда успокаивал, настраивал на нужный лад, рождал в голове прекрасные идеи.       Орихара идет в один из своих любимых наблюдательных пунктов - в небольшое кафе, находящееся на верхнем этаже здания. Но не за тем, чтобы в очередной раз наблюдать за любимыми людишками, а чтобы наоборот спрятаться от них, скрыться. Зачумленный красный круг вокруг становится плотнее, гуще. Даже солнечный свет не проникает в его личный кокон. Однако еще никогда брюнет не был так рад его наличию, тому, что он так надежно защищает его от проникновения в его душу извне.       "Прости, мама"       Изая надеется, что Селти без происшествий доставила подарок матери. Он разрывется между желанием быть узнанным и необходимостью остаться анонимным. Что-то словно растягивает его в разные стороны. Так что он решает, что будь что будет. Ему уже все равно? Ему еще все равно? Но он уверен, что мама, даже если узнает, кто отправитель подарка, никому не скажет. Это до сих пор лишь их с матерью дело.       Орихара поворачивает за угол, и слева от него с оглушительным грохотом падает автомат с напитками, а справа - в землю втыкается дорожный знак. Недо-ловушка для "блохи". Брюнету почти даже смешно. Но он не в настроении для излюбленных догонялок. Поэтому он лишь поворачивается к наступающему Шизуо и вздыхает, даже не пряча усталый вид. Да и единственное, где отражается его усталость, - это его глаза. Теперь информатор начинает понимать, почему его противник так любит солнечные очки. Отличная маскировка чувств и эмоций. Хотя зачем глупому монстру что-то скрывать? Да и что скрывать?       Однако Изая отвлекся. Хейваджима уже совсем близко, он нависает над оппонентом, буравя взглядом янтарных глаз за очками. Он немного прищуривается, видя на лице "блохи" солнечные очки, за которыми совсем не видно его глаз.       Дальнейшее продвижение вышибалы в личное пространство брюнета останавливает пятерня длинных тонких пальцев, опустившаяся прямо на лицо разгневанного блондина. От такого Шизуо звереет еще больше и пытается ударить парня перед собой. Но Орихара отлично подтверждает свое звание "блохи" и ловко уворачивается, отходя на приличное расстояние.        - Прекрати, Шизу-чан, я сегодня не в настроении с тобой играть.       Жилка на виске блондина выступила еще четче.        - А я тоже с тобой не играть пришел.        - Тогда все замечательно и мы мирно разойдемся.        - Хрен тебе, блоха. Раз нет настроения от меня убегать, просто дай мне прибить тебя.       Информатор мотает головой и тяжело вздыхает.        - Прости, Шизу-чан, не сегодня. Хочешь убить меня - попроси повежливей. Или, для начала, хотя бы догони.       После этих слов брюнет срывается с места и прыжками забирается на крышу. Шизуо следует за ним, однако, когда он оказывается наверху, "блохи" уже и след простыл.       Удирающий Изая слышит позади себя грохот и крик "ИЗАЯ!!!", но его это уже мало волнует. Пусть сам с собой играет. Иногда он думает, что было бы неплохо, будь Шизу-чан похож на Шизуо из сна. Тихий, спокойный, терпеливый, он вызывал некоторую долю уважения со стороны парня. В нем чувствовался жесткий стержень, не дающий ему сломаться даже после того, что стало с его братом. Да, жалко, что они совсем разные.       Но Орихара не хочет сейчас думать об этом. Все, чего он хочет на данный момент, - это чашечку кофе и немного спокойствия. Не так уж много, не так ли? Однако фортуна и не думает радовать информатора. В любимом прежде кафе новый хозяин - наипротивнейший молодой человек, не желающий пускать всяких подозрительных личностей в темных очках в свой "элитный ресторан". Ну и подавись! Этот город весь принадлежит брюнету, и он найдет то, что ему нужно в любом случае.       Дверь на любимую всеми суицидниками крышу гостеприимно распахивается, приветливо поскрипывая при этом. А Изая вдыхает запах любимого города. Ветер треплет темные волосы, играется с распахнутыми полами куртки. Парень встает у края крыши, и появляется ощущение, что он сейчас оторвется отземли и улетит. Он и сам ветер, легкий, неуловимый, непредсказуемый и опасный. Смертельно опасный. В этом с Шизуо они невероятно похожи - оба являются самыми опасными существами Токио. Только Хейваджима - монстр, а Орихара - самый обычный Бог. Какое такое самомнение? Нет, что вы. Информатор - простой бог-кукловод, уже расписавший судьбы каждого человека в своем маленьком мирке, включая и себя. Но главное слово здесь - "человека". Предугадывать жизнь монстра для брюнета нет никокой радости. Пусть живет в своем спасительном невежестве и дикарстве, пока не трогает самого Изаю. Или придется его убить.       Парень спускается с крыши и по темным переулками возвращается домой. Квартира встречает его замогильной тишиной, и одиночество набрасывается с новой силой. Ну и что, Орихара уже принес свою жертву пожирающей его бездне. Да, он прекрасно понимает, что это искупление скорее перед самим собой, а не перед матерью. И эта форма единственная ему известная. Он никогда раньше не пытался искупить свою вину, не раскаивался в содеянном. Таинственные сны заставили его вспомнить свои старые ошибки, раскровили старые шрамы. Боль и отчаяние, от которых он прежде успешно скрывался, нагнали его и раздавили своей тяжестью.        - Изая, ты не в себе... - собственный голос показался брюнету слишком громким, чересчур хриплым. - Иди спать.       Информатор противно хихикает, а потом заливается истеричным смехом и падает на кровать. Не раздеваясь и накрывшись с головой одеялом, он засыпает.