Параллели

      Изая открыл глаза и... понял, что зря проснулся. Ливень за окном и серое, затянутое тучами небо наводило тоску и отбивало желание что-либо делать. Но опять-таки чертово слово "надо" упорно сдергивает неожиданно ленивого парня с кровати. Утренние процедуры, чашечка кофе и блинчики на завтрак - и вот он уже вполне себе бодрячком. Главное не смотреть в окно. Такая погода даже информатора может навести на мысли о суициде. И что потом будет делать мир, когда потеряет наисветлейшую голову, что когда-либо рождалась на этот свет? При таких мыслях брюнету становилось жалко мир, который непременно осиротеет без него. Нет, такого он допустить не мог.       Компьютер преданно и верно дожидался своего хозяина и радостно затарахтел, когда его включили. И снова городской чат. Что удивительно: тема Шизуо-гея не перестала волновать умы горожан и каждый пытался выдвинуть свою гипотезу на этот счет. Кто же его таким сделал? Но Орихара-то все знал. Просто над Хейваджимой кое-кто поиздевался и вчера чуть не огреб за свое буйное воображение. Ах, и никто-то его не понимает и понимать не хочет! Печальна судьба Великого информатора всея Токио. И оборвется она довольно прозаично - с помощью небезызвестного бармена.       Ну, да не суть. Изая хотел узнать про успехи Шики в завоевании корпорации Миядзаки, а потому быстро пролистал чат и вернулся к новостям. И действительно, Миядзаки переписал всю корпорацию на имя некоего Авакусу-сана. Интересно, кто бы это мог быть? Брюнет усмехнулся: не без его помощи. Он до сих пор не понимал, почему Авакусу-кай держат этих мелких информаторов, когда у них есть сам серый кардинал Токио, который почти безвозмездно делится информацией. Хотя он догадывался почему. Зная хитрую и стервозную, если так можно назвать, натуру Орихары, Микия Авакусу старается максимально отстранить его от дел организации, как говорится, от греха подальше. Но все равно не может без него. И это больше всего льстило парню, заставляло чувствовать свою значимость. Замечательно!       В дверь позвонили. Изая пошел открывать, надеясь, что это очередные чуть туповатые клиенты, потому, что он уже изрядно заскучал. Может, они повеселят его. Например, попросят информацию о тех, о ком он никогда не продает ее: об Авакусу-кай, Селти и Шизуо. Возможно странная подборка, но, как считал сам информатор, это была его личная собственность, а брать ее он никому не разрешал.       К сожалению, на пороге стояла Намие, как всегда смотря на босса безразличным и слегка презрительным взглядом. Парень изобразил радость и радушие. - Оя, Намие-чан, ты выздоровела! Рад, что снова могу видеть тебя. Проходи-проходи. Не хочешь чего-нибудь? Не голодна? - Кончай, Изая, это театральное представление. Ни разу не правдоподобно. - Ты слишком строга ко мне, - проныл брюнет, но отстал, ибо раззадоривать Ягири все равно, что тыкать палкой в труп.       Она прошла на кухню, заглянула в холодильник. Продуктов было достаточно, поэтому она принялась за готовку. Орихара в это время пинал балду в чате, придумывая различные нелепые слухи и наблюдая, как люди с жадностью их подхватывают. Таким образом история с Шизуо может забыться и он, возможно, не раскроит информатору череп в следующую их встречу. Хотя это и без дурацкого слуха является целью жизни Хейваджимы.       И снова звонок в дверь. Но в этот раз поднимать зад от стула чертовски лень, и открывать дверь нежданным гостям идет Намие. Из прихожей слышен шум и какая-то возня. Мимо рабочего места с кислой миной проходит Ягири и скрывается на кухне. А в комнату врываются две девчушки, похожие друг на друга как две капли воды и имеющие некоторое сходство с самим Изаей. Парень тяжело вздыхает и даже не пытается изображать гостеприимство. - Майру, Курури, что вы здесь забыли? - И тебе привет, Иза-нии, - заговорила Майру. - Мы к тебе по делу. - Да, по делу, - тихо поддакнула Курури. - Нас мама послала, - на иронично приподнятую бровь брата Майру фыркнула. - Знаю-знаю, что ты просил не беспокоить тебя новостями о нашей семье. Но мама прямо молила нас, чтобы мы попросили тебя приехать. Скоро ее день рождения, и вся семья собирается. Она очень хочет, чтобы ты был с нами в этот день. - Пожалуйста, - прошелестела вторая близняшка. - Все сказали? - брюнет помассировал виски. - Вы уже знаете мой ответ, чего тогда пришли. Естественно, можете меня не ждать. Свободны. - Неужели хотя бы раз ты не можешь просто приехать на пять минут повидать семью, которую давно не видел?! Мама ждет тебя, все ждут тебя. - У меня нет семьи, - холодно ответил парень.       Близняшки развернулись и ушли. А Изая выдохнул и закрыл глаза. Он помнил момент, когда вдруг остался без семьи, словно это было вчера...

***

      С самого утра отец строго и грозно косился на него. Зачем он только приехал?! Парень спокойно жил без него: никто ему не докучал, никто не пытался учить его жизни. А теперь от очередной головомойки не отвертеться. Поэтому юный информатор тянул с возвращением домой из школы. Он шел пешком, зашел к Шинре, немного удивившемуся подобному вниманию со стороны одноклассника. Посидел у Шики, помог ему с кое-какими делами. Ну и понаслаждался плотоядными взглядами в свою сторону приспешников Харуи. Тот же, в свою очередь, защищал свою добычу от чужих посягательств, особенно если сама "добыча" не желала этих самых посягательств. Брюнет хихикнул, думая об этом, но потом вспомнил про отнюдь не радужные перспективы на этот вечер и нахмурился.       Была уже глубокая ночь, когда Изая вернулся домой. Он тихо-тихо открыл дверь и попытался бесшумно пробраться на кухню, чтобы перекусить и завалиться спать без свидетелей. Но не вышло... На кухне, за столом, сидели отец и мать и ждали блудного сыночка. Сыночек показательно проигнорировал родителей, взял яблоко и собирался было уйти, когда его остановил громогласный голос Орихары-старшего. - Изая, стой, - парень нехотя остановился. - Повернись, - он повернулся, являя родителю недовольное лицо, - подойди сюда, - подошел и сверху вниз посмотрел на него, - садись. - Я постою, - решил воспротивиться воле отца брюнет. - Я сказал: садись! - рявкнул мужчина.       Женщина рядом с ним сжалась от страха, а на лице сына не дрогнул ни один мускул. Началась битва взглядов, и Изае пришлось все-таки уступить, коли уж он не хотел быть побитым. Но даже уступил он как-то по-своему: чересчур показательно, со скрипом отодвинул стул, спокойно, словно его никто не принуждал, сел и закинул ногу на ногу. Темные миндалевидные глаза уставились в такие же темные, но более округленной формы. Наконец юноша решил пойти в наступление и поскорее все это закончить. - Ты что-то хотел, папочка~ - последнее слово он практически пропел.       Отец поморщился от такой фамильярности и напрочь отсутствующего у младшего Орихары уважения по отношению к родителям. - Да. При чем довольно серьезно. Поэтому оставь свои чертовы шуточки и слушай меня.       Ответом ему служило молчание и гневный взгляд глаз напротив. Мужчина остался доволен: Изая терпеть не мог, когда на него морально давили - он привык играть по собственным правилам. - Пока я был в отъезде, я не переставал следить за тем, что происходит здесь. До меня доходило огромное количество слухов. О тебе, Изая. Я ничего не слышал про твою мать, про твоих сестер. Только Орихара Изая. Как думаешь, о чем они были? - Понятия не имею. Может, о моих успехах в учебе? - Прекрати это немедленно! Думаешь, известия о твоих оценках могут вогнать меня в краску?! - Оя, ты был так рад за меня, что аж покраснел? Как это мило~ - Говорил я твоей матери, чтобы она следила за тобой в оба глаза и все рассказывала мне. Но о твоих, кхм, проделках я узнал от посторонних людей, которые были в шоке от того, что ребенок из уважаемой семьи спутался с какими-то отбросами. Ты поставляешь информацию мафиозникам, так? - О чем ты, отец? - на лице выражение оскорбленной невинности, а в глазах черти скачут. - Стал шлюхой каких-то бандитов и доволен?!       Изая вскочил на ноги. Стул, на котором он сидел, с грохотом повалился на пол. Глаза его потемнели от ярости, тонкие губы побелели и, казалось, рта у него не было. - Ты думаешь, я какая-то дешевая проститутка?! Тебе доставляет удовольствие думать, что твой чертов сын-отщепенец опустился до подобного? Ищешь в чем бы еще меня обвинить? Ты думаешь: "Ах, несчастный я! Мой сын, в которого я вложил столько сил, времени, стал грязной шлюхой. Он портит репутацию нашей семьи". Я ведь прав, не так ли? Так вот, что я скажу тебе на это: нихрена! Нихрена ты обо мне на заботился! Ни обо мне, ни о близняшках. Мы тебе нужны лишь для сохранения образа ангела, хорошего семьянина и отличного бизнесмена. Тебе чихать на нас с высокой колокольни, так почему бы и мне не насрать на твою гребаную репутацию? Жалкий ублю...       Послышался звук пощечины. На бледной щеке брюнета проявился и стал краснеть след руки. Изая замолк и, слегка пошатнувшись отступил. Его отец смотрел не него ненавидящим и презирающим взглядом(в будущем Орихара-младший еще не раз будет видеть эти чувства в глазах за солнцезащитными очками). Его губы дрожали от едва сдерживаемого гнева. Его жена, про которую оба забыли в пылу разговора, с ужасом посмотрела на мужа, а потом с беспокойством - на сына. Она не знала, что делать, и просто вжалась сильнее в спинку стула и продолжила наблюдать за действом во все глаза. - КАК ТЫ РАЗГОВАРИВАЕШЬ С ОТЦОМ?! Дьявольское отродье! Тебе не место в нашем доме! Убирайся!!! У меня больше нет сына!       Глаза Изаи широко распахнулись: он не ожидал такой подлости. Потом его глаза опасно сузились, это означало, что он затаил обиду. Но отцу он ничего не ответил и перевел взгляд на мать. Губы растянула жестокая ухмылка. - А ты чего молчишь? Твоего сына выгоняют из дома, ничего не хочешь сказать?       Женщина испуганно смотрела на сына и не узнавала своего мальчика в этой змее, что угрожающе шипела на нее. - Молчишь? Ясно. Значит, и тебе насрать на своих детей и о материнском инстинкте ты и не слышала. Что же, прощай, еще более жалкая шлюха.       Его губы кривились, когда он это говорил. Старший Орихара снова вскипел: - Убирайся отсюда, сукин сын! - Вот-вот, и я про то же, - усмехнулся Изая, уходя.       В своей комнате он собрал вещи, забрал накопленные деньги и ушел в ночь.

***

      Тогда он пошел к Шики и после ошеломительного секса остался у старшего любовника. Но не надолго. Потом Изая стал стремительно подниматься по карьерной лестнице, если можно так выразиться. И уже смог переехать в собственную квартиру, где и жил по сей день. Вскоре Орихара решил быть благодарным отцу, ведь если бы он не выгнал его, то парень так и сгнил бы в том проклятом доме и не добился бы ничегошеньки.       Информатор встал из-за стола и подошел к окну. Ничего не было видно за пеленой дождя. И лишь его струи жадно лизали стекло, настойчиво пытаясь проникнуть в комнату. Брюнет глянул вниз и подумал, как круто было бы сейчас сорваться туда, в бездну. Напоследок почувствовать ветер в волосах, ощущение полета и брызги дождя. Но позволить этого он себе не мог: его роль в этом мире слишком велика, чтобы опускать сейчас руки. Даже если невыносимо грустно и очень-очень хочется. Нельзя.       И Изая отходит от окна и садится обратно. Голова на удивление пуста. Наверное, поэтому в нее лезут такие странные и пессимистичные мысли, так не свойственные парню. В комнату заходит Намие и пробегается взглядом по всему периметру. Ее глаза даже не притормаживают на боссе, словно он - предмет мебели. Она оценивает квартиру на необходимость уборки. Но Орихара не может сегодня вытерпеть этот пустой взгляд и останавливает Ягири: - Можешь идти, Намие-чан, на сегодня ты свободна.       Ее безэмоциональное лицо поворачивается к нему. Она кивает, идет в прихожую, одевается и уходит. Все, что остается от нее, это легкое эхо от хлопка дверью. Без Намие брюнет не так одинок, как с ней. Зачем вообще нанял этот ходячий кусок айсберга?       Его душа и тело требуют кого-нибудь. Знакомого, близкого, родного. Но такого человека для информатора не существует и существовать не может. Он же, черт возьми, Великий информатор. Даже родственники под запретом, что уж говорить о друзьях. А вот интересно, а были ли друзья у другого Изаи. У Изаи из сна, у добропорядочного гражданина, у полицейского, были ли друзья? Может, возлюбленная или возлюбленный? Скорее всего. А у Изаи-информатора есть лишь замена всему этому. Шики. С ним он может представить, что влюблен беспамятно в этого человека, что Харуя именно тот, кто ему нужен. И мафиози не возражает, он понимает, что брюнету просто необходимо так думать, чтобы просто не скатиться с катушек. И он предоставляет ему возможность представить, что все хорошо.       Поэтому Орихара сейчас набирает давно знакомый номер и слушает грубоватый голос. Шики недоволен, но услышав что-то в голосе любовника соглашается приехать. Он подсознательно угадывает, что парень на грани срыва. И тот облегченно выдыхает: он не один. Изая готовит себя и квартиру к приходу мужчины. Изучив его повадки, он точно знает, что, где должно лежать, как должна быть застелена постель. И он знает, что Харуя на ночь не останется, а лишь освободится - сразу уедет. Ну и ладно.       Но вот и долгожданный звонок в дверь. Брюнет открывает дверь и улыбается мужчине на пороге. Он по традиции предлагает чай, однако Шики отказывается - ему некогда. Орихара морщит тонкие брови и молчит. На душе какой-то непонятный, незнакомый осадок. Они проходят в спальню, раздеваются в разных углах комнаты, все выверено до мелочей.       Голый, заранее растянутый Изая залезает на кровать, встает на четвереньки и послушно отклячивает задницу. Почему-то хочется плакать. Он вспоминает свои мысли на счет Изаи из сна и сжимает челюсти, сдерживая слезы. Шики привычно пристраивается сзади, достает любрикант из верхнего ящичка прикроватной тумбочки, смазывает им член и медленно входит в распростертое перед ним тело. Размеренные толчки, отсутствие каких-либо стонов или звуков - в этом весь Харуя. Обычно Орихара как-то заполнял тишину, его сладкие стоны, пошлые комментарии разряжали обстановку. Но теперь и он молчал и атмосфера была как на похоронах. Парень сожмурил глаза и тихонько выдохнул, когда чужой член знакомо задел простату. Но стонать как шлюха не хотелось.       Информатор вдруг вспомнил утку, пущенную им самим недавно. Про Шизу-чана, который гей. Он подумал, каков, интересно, гроза Икебукуро в постели. Неверное, как дикое животное, вдалбливается по самые гланды, такой необузданный, яркий. На секунду Изая представил себя на месте его партнеров. Как Хейваджима втрахивает его в матрас, как неистово кусает и вдалбливается, вдалбливается. От такой горячей картины брюнет сразу кончил. За ним в него спустил Шики. Орихара повалился на кровать и уткнулся лицом в прохладные простыни. Мужчина же оделся и молча, по-английски, ушел.       А Изая пошел в душ, где отмыл с себя сперму. Поменял простыни и завалился спать, снова проваливаясь в знакомую до боли бездну.