Должник

      Кай проснулся с жуткой головной болью. Сколько же ему вчера довелось выпить? Заметив, что он находится не у себя в комнате, Розов хорошенько осмотрелся. Помятая простынь, разорванные подушки и... Неужели это кровь? Мужчина не мог в это поверить. Он не хотел... Всего лишь вышел из-под контроля.       А рядом лежавший Ваня... Каю на секунду показалось, что мальчишка не подает признаков жизни, однако услышав тихие всхлипы, мужчина успокоился, хотя на душе оставался паршивый осадок. Что он натворил? Неужели парнишка вот так лежал всю ночь, свернувшись калачиком, как маленький, никому ненужный, побитый жизнью котенок и плакал? Больше всего Кай боялся того, что будет дальше. Хотелось вернуть время вспять, изменить все, такое чувство вины терзало его впервые. Сколько раз он убивал, столько боли приносил другим людям... Никогда не переживал подобного. Неужели это плата за все его грехи?! Вчерашняя ночь ляжет тяжелым грузом на плечи обоим, хотя никто не хотел такого исхода...       Перекошенное гримасой ужаса лицо Вани, его крики, стоны, мольбы остановиться — все эти ужасные картинки обрывками всплывали в сознании Кая. Боже, как же он возненавидел себя за вчерашнее. Только сейчас мужчина понял, почему он оставил парнишку рядом с собою... Он хотел того оберегать, а этот дурацкий долг... Он лишь послужил причиной удержать Ваню возле себя, забрать его, заполучить. Но все же неприступность парня, каждый раз заставляя Розова злиться все больше и больше, выходить из себя, угрожать, показывать свою силу, превосходство, власть, сделала свое дело, и у мужчины просто-напросто слетели тормоза.       А ведь никто не был виноват. Это все исключительно из-за человеческого фактора. Однако, поздно уже искать виноватого, проделанного не вернуть.       Кай боялся пошевелиться, ненароком спугнуть бедного мальчишку своими грубыми неотесанными движениями. Розов прекрасно понимал свою природу и чудесно осознавал, что не создан для нежности и тем более жалости. Но сейчас... Тяжелое чувство вины, грусти давило в груди, кровь колотила в висках, пальцы, дрожа, судорожно сгибались, скидывая одеяло на пол. "Нужно извиниться", — беспокойно отозвался голос разума мужчины, и что-то екнуло внутри. Какие извинения? Кай поразился своей же глупости, никакие мольбы о прощении сейчас не помогут. Потому, сложив все свои знания о характере Вани, Кай пришел к выводу, что парню станет лучше лишь тогда, когда Розов сведет счеты с жизнью. А такого случиться не должно.       Взяв свои вещи, мужчина тихо покинул комнату. Когда за дверью пропал звук отдаляющихся шагов, Ваня взвыл в голос. Последний раз он плакал лет десять назад, а то и больше... Обесчестили, унизили, очернили, парню казалось, что на его юношеском теле поставили клеймо... Печать позора, которая запятнала всю его оставшуюся жизнь. Ни уберешь, ни смоешь, ни сотрешь, никуда не денешься. Он игрушка, зверь загнанный в прогнившую клетку. Все это время парень отвергал подобные мысли, как жаль, как же горестно, что он понял это только сейчас. Ваня плакал, однако не было ни слез, ни разочарования, ни грусти, ни боли, ни страха. Ничего. Совершенно.       Кай сидел в своем кабинете и теребил какую-то бумажку в руках. — Ну и где больной? — весело и громко вскрикнул, входя в комнату, высокий мужчина в белом халате. Однако, увидев лицо Кая, вмиг преобразился в обеспокоенного и серьезного человека. Насупившись, он продолжил: — Что ты уже натворил? — Я... Я не хотел... — растерянный взгляд, дрожащие руки. В таком состоянии нормального ответа из Розова не выбить. — Где он?! — не услышав ответа, Майкл повторил: — Где Ваня, я тебя спрашиваю?!       Розов молча встал и пошел по направлению к комнате парня. Но, как ни странно, первым туда прибежал Майкл. Распахнув двери, он буквально влетел в комнату, как бы ни было обидно, но он застал одну не из самых приятных картин... Вся комната стояла верх дном, и во всем этом хаосе сидел, наклонив вперед голову и облокотившись руками о колени, раздетый, нет, скорее... Голый Ваня, глаза которого, в прямом смысле этого слова, оставались пусты и бездушны. Для Майка не было ничего страшнее детских глаз, в которых потух огонь, что лишились радости к жизни. Для этого мужчины Ваня был еще ребенком, мальчишкой, который должен радоваться жизни, веселиться с друзьями, познавать что-то новое... А этот урод... Это он лишил парня всего этого!        Недолго думая, Майкл врезал по роже Каю. — Сука, ты что натворил?! — мужской, ранее бархатный голос в данный момент был готов порваться в крике.       Но Розов молчал. Не бил в ответ, но и лица не скривил от боли. Он стоял достойно, готовый в любой момент принять на себя очередной удар.       Ты что, еще в героя решил поиграть?! Да тебе сдохнуть, сука, мало будет. Хотя... Если ты умрешь, то тебе же и легче станет, ведь этот груз греха спадет с твоих плеч. Не дождешься! Ты будешь жить с этим позором, будет интересно посмотреть, сколько ты так продержишься! — Майкл словно выплевывал эти слова, смакуя ими, стараясь подмешать как можно больше яду в каждую букву.       Ваня же не слушал того, о чем говорили мужчины, однако реплики Майкла с каждым словом, словно эхом, отдавались в разуме мальчишки. Но тот все равно не обращал внимания. Его внимание не было обращено совершенно ни на что.       Поняв, что драка сейчас ни к чему, доктор принялся осматривать Ваню. Без капли презрения, брезгливости, стыда он ощупывал все тело парня. Как можно мягче, стараясь обработать каждую ранку, ссадину, синяк. Тело Вани было фактически изуродовано, на ранее светлой коже виднелись неприятные царапины, подтеки. Когда Майкл начал спускаться ниже к паху, юноша немного напрягся. Мужчине не хотелось делать тому больно, но и оставить все, как есть, он тоже не мог. Вдруг тот урод его порвал? — Тебе стоит принять душ, — доктор обратился к Ване, но в ответ не услышал ни звука. Затем, взглянув на своего друга, продолжил: — Кай, уходи. Твое присутствие здесь напрягает.       Розов молча покинул комнату, уходя, он прислушивался к каждому шороху, надеясь, что найдет в них хоть какую-нибудь помощь. Мужчина был готов хвататься за соломинку, как утопающий, лишь бы только выбраться из этого дерьма. Но соломинки-то не было. Единственный человек, который мог бы ему помочь — Майкл. И то казалось бы, этот доктор тоже от него отвернулся.       После Кая комнату покинул и Майкл, он пошел за прислугой. Взяв под руку первую попавшуюся горничную, он повел ее к Ване. — Ах! Ваня! — девушка закричала и быстро кинулась фактически в ноги юноше, но тот на нее даже не посмотрел. — Это я — Настя! Ты что, меня не узнаешь? — Думаю, не стоит сейчас дергать Ваню, лучше помоги мне привести его в порядок, — тяжелая рука мужчины легла на плечо девушке, слегка отодвинув ту от парня. — Я помогу Ване отмыться, а ты верни эту комнату в начальное состояние. — Сэр, Вы уверенны? Я могу еще кого-нибудь позвать.       Но Майкл ей не ответил, он лишь подхватил парня на руки и понес того в ванную, даже, кажись, позабыв про горничную.       Предварительно мужчина наполнил ванну и уже со спокойной душой погрузил парня в теплую воду. Бережно, аккуратно он натер мочалкой его тело, начиная от рук и заканчивая ступнями ног, затем не менее нежно намылил ему голову и хорошо проследил, чтобы пена не попала в глаза. Ваня в данный момент напоминал ему красивую фарфоровую куклу, правда, немного искалеченную, но ничуть не потерявшую своей привлекательности. Закончив водные процедуры, Майкл вновь подхватил юношу на руки, перед этим укутав в полотенце, словно маленького ребенка, и понес обратно, в уже чистую комнату. Кажется, ничего не должно было напоминать парню о вчерашней ночи, кроме синяков и царапин, но тот все равно сидел неподвижно. Ну радовало хоть то, что он иногда все же обращал внимание на Майкла, хотя не выражал при этом никаких эмоций, всего лишь мимолетный, ни в чем незаинтересованный взгляд, не более.       Мужчине не хотелось уходить, но он прекрасно понимал, что Ване нужно побыть одному. Все же переборов себя ради парня, он покинул помещение, надеясь на завтрашний день. Надеясь на чудо.