Должник

      Вчера я ошарашил малого своим признанием. Честно сказать, я и сам был в шоке. Да, я и раньше говорил ему о своих чувствах, но лишь для того, чтобы мальчишка привык ко мне и доверился. Но вчера эти слова вырвались на автомате. Если бы он только знал, как стал мне дорог за это время. А, когда он убежал в луг, у меня от неожиданности аж колени подкосились. Вот тогда-то до меня дошел смысл фразы: «Душа в пятки ушла», наверное, именно в тот момент я понял, что это парень — нечто большее, чем просто — зверек. Сейчас пол шестого утра, а я думаю о нем. М-да, до чего я докатился?       И зачем же я так рано поднялся? Ай, ладно, все равно уснуть уже не смогу. Так почему это я должен страдать один? Укутавшись в одеяло а-ля «королевская мантия», я пошел к причине сегодняшней бессонницы.       Тихо отворив дверь в комнату Вани, я увидел одну из самых фантастичных картин — мирно спящего парня. А он, когда спокойный кажется еще милее. Ваня лежал, спрятав лицо в коконе из одеяла. Ему холодно? Ладно, я просто обязан это исправить. Хм. Взяв парня на руки и отметив его довольно-таки легкий вес, я понес того к себе в комнату. Ну зачем ему спать здесь, если у меня стоит большая удобная кровать?

***

— Эй, ты чего здесь забыл? — спросил я, озадаченно нахмурив брови. — Кай? Ты о чем? И почему ты в… — спросил Ваня, а после осмотрелся, — в своей комнате… Ой. — Ну так. Ты ничего не хочешь мне объяснить? — о, Боже, во мне умирает чудесный актер. — Я-а-а, — покраснев, как рак, он начал что-то сбивчиво бормотать: — Я не это… Я не хотел. Это не я. Ну это. Ну, ты понимаешь, да? — Нет. Честно говоря, я сейчас вообще ничего не понял. — Я не знаю как здесь оказался. Правда. Удивительно. Я же никогда не лунатил… — Ваня дальше еще что-то смущенно лепетал, а я не выдержал этого озадаченного милого взгляда и, схватив парня за запястья, повалил на кровать. — Т-ты чего? — робко спросил Ваня, попытавшись вырваться, но увы — тщетно. — Кай, встать, ты тяжелый. — Нет. — Ну, встань, — попросил он снова. Но я тоже не так прост. — Поцелуй и я встану. — Давай, без шуток, а? Встань, — ишь какой неугомонный котенок. — Я и не шучу. Целуй меня. — Мне тяжело дышать, вставай. — Нет. — Ладно, только закрой глаза, — ну наконец-то! — Как скажешь, — с довольной улыбкой я ждал свой обещанный поцелуй, но Ваня лишь мягко коснулся своими губами моей щеки. Ну что за детский сад? Я схватил за подбородок этого негодника и взглянул в его бесстыжие глаза. Меня так еще никто не обламывал. Парень же недоуменно глазел на меня, хлопая ресницами. Ну что за ребенок? С его наивностью пора что-то делать, он совсем не раскрепощен. — Я тебя поцеловал. Теперь отпусти меня. — И это ты называешь поцелуем? — Мне семнадцать лет, чего ты от меня хотел? — ха, мои мысли в семнадцать лет были лишь об одном и далеко не об учебе. Вспомнив былые времена, я усмехнулся. Ну я тогда и чудил. Но решив не портить иллюзии этого мальца, я подыграл тому: — А мне двадцать семь и я хочу нормальный поцелуй. — Педофил, — пробормотал Ваня и схватив мое лицо руками, наконец поцеловал меня. Поцелуй был слегка неумелый, но эта решительность со стороны мальца раззадорила меня сильнее языка самой умелой шлюхи. Похвально. — Ну, теперь я доволен, — сказав это, я встал с парня, а тот напару с моим одеялом ретировался с комнаты. Как мило, мой котеночек перепутал одеяла.

***

      За завтраком я просидел в одиночестве. И с какой это радости Ваня оставил меня здесь одного? Поднявшись в кабинет, я встретил охранника с пачкой писем в руке. — Позови Ваню, — приказал я подчиненному, а тот, в свою очередь, поспешил выполнять указ и быстро ретировался из моего кабинета.       Прошло пятнадцать минут, а вместо того, чтобы заняться делом, я, как идиот, сидел и пялился в дверь, ожидая, пока та наконец откроется. Одиночество дало о себе знать, потому первый стакан выпитого мной «Мартеля» покоился на столе.       Спустя некоторое время послышался заветный скрип дубовой двери. — И зачем ты меня сюда приволок?! — рычал Ваня, пихая охранника. Забавно. — Я и так долго ждал, пока ты помоешься и соберешься. — Да ты чуть силой не вытолкал меня из душа! — шипел, не успокаиваясь, малой. — И что? — скептично приподнял бровь Женя, он же — охранник.       После такого вопроса Ваня обиженно взглянул то на моего подчиненного, то на меня. Даже не ясно на кого он сейчас злился больше. Какой-то неугомонный зверек у меня. Осознав свое положение в данной ситуации, парень плюхнулся в кожаное кресло у двери, закинув ноги на маленький журнальный столик, прожигая меня взглядом. Ну, пускай. Как я могу запретить ему любоваться прекрасным? — Указ о оплате налогов, — начал перечислять Женя. — Угу. — Счет за услуги киллера, — я услышал нервный смешок со стороны двери. Малой сидел вжавшись в кресло и уставился на меня с некой отрешенностью. Пф, обычное дело, пусть привыкает. — Угу, — мыкнул я охраннику, чтобы тот продолжал. — Иск в суд на ваше имя. — Угу, — на автомате согласился я. Погодите. — Акции и… — Стоп. Чего? Какой иск? — перебив подчиненного, я уставился на того, как баран, на новые ворота. — Семья Чернышевых подала иск в Центральный районный суд города Воронежа, на имя Кая Розова — за похищения и удержание их несовершеннолетнего сына. — Какого хрена?! — вскрикнул я, да так, что Ваня аж подскочил на кресле. — Моя семья подала иск? — робко спросил парень, недоверчиво щурясь в мою сторону. — Именно, — кивнул Женя. — Ну, зашибись, — пробормотал я, наливая и отправляя в рот одним глотком граммов сто пятьдесят благородного и своего любимого «Мартеля». — Но зачем? — все еще недоуменно расспрашивал парень. Ему хочется разозлить меня еще больше? — Засудить меня хотят, тебя забрать, денег себе отвалить. Вариантов много… — начал перечислять я, но малой меня перебил: — И ты туда поедешь? — уточнил он. Ну хоть ты не раззадоривай меня. — Да. И не один. Ты должен быть там со мной. Черт, еще и подали туда, где связей нет. Центральный суд, где, походу, собрались все «анти-взяточники» страны, устроив там свою секту. Они считают своим благородным долгом сажать как раз таких, как я, — несмотря на свои внутренние терзания, я все-таки отвечал Ване. Что-то у того слишком развязался язык. — Что будет, если родители его выиграют? — не унимался малой. Чё он вообще прицепился? Я злобно зыркнул на парня, но заметив его растерянный взгляд понял, что не могу не ответить ему: — Это, конечно, маловероятно, но тогда меня посадят, а тебя заберут обратно, — мне показалось или после моих слов у зверька загорелась надежда в глазах? Как же все не вовремя навалилось. Дальше я обратился к Жене: — На какое число? — 26 июня. — Черт, у меня в этот день запланирована встреча с ОЧЕНЬ важным человеком, — я устало потер переносицу. — Они мне за это заплатят. — Кай, может, не стоит с ними «расправляться»? — спросил Ваня. Он что, издевается?! «Парень, ты слишком привязан к своей семье, которая продала тебя, чтобы оплатить долг и тебя совершенно не волнует, что этот иск был подан далеко из не самых благих намерений», — как же хотелось заорать что-то подобное, но я промолчу. Глупый ребенок. Как он в такой семье сохранить свою наивность?       Налив себе еще, я взглянул на бардовую жидкость в «сффинере». — Пожалуйста, не пей при мне, — попросил Ваня. Может, мне вообще отсюда съехать, чтобы вам всем спокойней жилось за мой счет и, главное — без меня?! — С какой это радости? — спросил я. — Мне это не нравится, — а что тебе еще не нравится? Я слишком его разбаловал. Да со мной никто так в наглую не общается. Так еще и на «ты». — И что? — М-да… — Ваня отвернулся от меня. Ах, ну да, это я еще и виноват. Пока Женя прожигал взглядом дырку в моем ковре, я незаметно от этих обоих спрятал коньяк в шкафу.       До 26 июня осталась лишь неделя… — То есть я через неделю увижу свою семью? — неуверенно поинтересовался Ваня. Ой, наверное, я сказал это вслух… — Именно, — после этих моих слов малой закрыл глаза, видимо представляя счастливый момент встречи с семьей. На устах у парня заиграла легка, едва заметная улыбка. В сердце что-то больно кольнуло, но я не придал значения, да и не до этого сейчас. Хотя все происходящее мне очень не нравится. Совершенно.