Сказ о том, как тяжела попаданская доля

— Чё ревешь? Маша, боясь поверить своим ушам, уставилась заплаканными глазами на кучу обломков, так как ей показалось, что голос донесся именно оттуда. И в предположении своем она не обманулась, потому что куча прямо на ее глазах пришла в движение, черные обломки с противным скрипом разъехались по сторонам и из-под них появились сначала голова и плечи Эредина, а затем, окончательно распихав куски обвалившейся стены по сторонам, он выбрался из-под завала весь. Сердито пнув напоследок один из валявшихся под ногами обломков, эльф шагнул к Маше. — Чего ревешь, говорю? — спросил он повторно. Маша, не говоря ни слова, всхлипнула в последний раз, наспех растерла по щекам слезы, шмыгнула носом и, быстро подбежав к Эредину, обняла его за пояс и уткнулась лицом в торс эльфа, несмотря на то, что тот был весь перепачкан в пыли, а потом вновь расплакалась, теперь уже от радости. — Маш, чё за номера? — Эредин удивленно смотрел сверху вниз на стриженую макушку девушки и ее вздрагивающие от судорожных рыданий плечики. — Ох, Эредин, как же ты нас напугал, — к эльфу подошла встревоженная Галадриэль. — Мы уж подумали… Да не стой же ты, как чурбан бесчувственный, — эльфийка с жалостью посмотрела на вцепившуюся в эльфа Машу, продолжающую плакать. — Видишь, у ребенка истерика. Она до смерти перепугалась, когда на тебя башня обрушилась. Рвалась даже спасать, жизни своей не жалея. — Да ладно, — Эредин погладил Машу по голове, чем вызвал у той новый приступ рыданий. — Ну все-все, я жив, хватит меня слезами поливать. — Да-а, — всхлипнула Маша. — Коне-ечно. Я знаешь, как испугалась, что тебя убило? Просто ужас ваще! — Теперь-то ты видишь, что меня не убило? — Вижу. — А чего тогда хнычешь? — Так от радости! — Эредин, не хочешь ее утешать, тогда лучше вообще отстань. Пусть девочка поплачет и душу отведет. — с укоризной сказала Галадриэль. — Ты как? — спросил Эредина Элронд, подошедший вслед за Галадриэлью. — Да вроде ничего, — пожал плечами Эредин. — Токо ребра справа болят и пальцы на левой руке не гнутся. — У тебя синячище на весь бок, — сообщила Галадриэль. — Как раз в том месте, где у тебя старый шрам от контакта с единорогом. — А пальцы ты, кажется, все-таки сломал, — резюмировал Элронд, осмотрев левую руку ольха. — Надо бы кисть тебе в лубки на всякий случай, а то срастутся неправильно — и останешься с кривыми пальцами. Хоть рука и левая, а все равно для воина добра мало. Будь мы дома, я б тебе руку, конечно, в два счета поправил, но тут я своей целительной магией воспользоваться не могу. — Давай в лубки, раз надо, — решил последовать совету профессионала Эредин. — Ты сделаешь? — Это-то проще простого. Надо только в сумке нужный материал поискать. — Вы хотите сказать, что синяк на ребрах и сломанные пальцы — это все, что эльфяра получил после того, как на него обрушился целый Барад-Дур? — ошалело хлопая раскосыми глазами спросил Болг. — Мы просто констатируем факты, — развел руками Элронд. — Ты сам видишь, что больше никаких повреждений у Эредина нет. — Ты, мать-перемать, что, железный? — продолжал удивляться Болг. — Как такое может быть? В нашем Барад-Дуре одних каменьев от низа до верха столько, что… до балрожьей матери их там, если считать кажный камень в отдельности. — Если считать кажный камень в отдельности, то их в вашем Барад-Дуре было не так уж и много, — сказал Эредин. — Вон они, целехоньки, ничего с ними не сделалось, — эльф кивнул на единственный оставшийся стоять обломок стены с балконом — рабочее место Глашатая. — Спроси-ка лучше своего приятеля, почему он с балкона каждый раз вниз по приставной лестнице спускался, а не через башню ходил. — Да боязно мне как-то было, — признался Глашатай. — А главное, камни и вправду какие-то чудные — их заденешь нечаянно, а они ну до чего ж мерзотно скрипеть начинают. Я не мог этот звук выносить, потому и стал по лестнице вниз лазать. — Это потому что не камни, а пенопласт, — заявила Маша, взяв в руки обломок черной стены. — Чего? — не поняли остальные. — Ну, из пенопластовых блоков Барад-Дур сделан. Покрасили эту хрень в черный цвет, чтобы придать им вид каменных плит, склеили друг с другом каким-то клеем — вот вам и Черная Башня во всей красе. Кто мог знать, что Эредин по ней кулаками лупить вздумает. — Да мы к ней даже подходить близко — и то опасались, не то что до нее дотрагиваться, уж не говоря, по ней бить, — сказал Болг. — Хм, пенопласт? — Галадриэль взяла в руки еще один внушительный кусок «стены». — Он и не весит практически ничего. Чудной материал какой, — она слегка провела по поверхности ладонью. Раздался сухой скрип. — Галадриэль! Не делай так больше! — дружно заорали все. — Фу-у-у, — эльфийка передернула плечами и брезгливо отбросила от себя кусок пенопласта. — Какой мерзостный звук! — Погодите, мы конечно рады, что Эредин жив и почти невредим, но у меня вопрос. А где же Саурон? — с тревогой спросил Арагорн, всматриваясь в черные пенопластовые обломки. — Наверное, где-то под этими обломками, — беспечно пожал плечами Эредин. — Где ему еще быть? — А, к примеру, что это у тебя за желтенькие блестяшки в волосах? — присмотревшись повнимательнее, спросила Эредина Галадриэль. — Оч-чень похоже по цвету на… — Яичницу, — ехидно ухмыльнулся Трандуил. — Осколки глаза, — сказала Галадриэль. — Если бы он был стеклянный. — Так именно таким он и был, — переглянулись Глашатай и Болг. — То есть как? — удивился Арагорн. — Здешний Саурон, выходит, ненастоящий? — Не, он стеклянный. — А то-то я смотрю, что эти дуры бросают и бросают Кольца в Ородруин, а Сарону хоть бы что, — обрадовался так просто разрешившейся нестыковке Элронд. — Но почему? — удивилась Галадриэль. — Как вышло, что вас всех — средиземских плохишей Моргот в свой новый мир пригласил, а самого главного своего пособника Саурона — нет? — Злой он на Саурона. Вы же помните, что было, когда Моргота развоплощали. Саурон тогда на попятный пошел и открестился от своего покровителя и хозяина, мол, я не я и лошадь не моя, злой и коварный Моргот меня, бедняжку, обманул, заставил, принудил, а я, наивный, и знать не знал, что его замыслы идут вразрез с замыслами Эру и вообще на благо Зла. Валары уши развесили, назначили Саурону мягкое наказание, а Моргота — в распыл. Ну, а он Сауроше предательства-то не простил. Теперь сказал, пусть-ка сперва поблыкается по безвременью в развоплощенном состоянии, почувствует, каково это, поднаберется ума, а потом я посмотрю, — объяснил средиземцам Болг. — Наш-то обещал, что Саурон на испытательном сроке будет у меня подручным. Сказал, пусть с низов начинает и радуется, что я его к Болгу приставлю, а не к Шаграту, которого он дома за кольчужку замучил. — Все это, конечно, хорошо и замечательно, но уберите эти стекляшки с моей головы, — потребовал Эредин. — Я и так всю грязь и пыль этой дурацкой Башни на себя собрал, еще не хватало куски вашего Властелина на себе таскать. — Садись, твое величество, я тебя от останков Властелина почищу, — предложила Маша. — Кстати, а помыться здесь где-нибудь можно? — спросил Эредин. — Если только на Нурнене, — снова переглянулись Глашатай и Болг. — А что, Эредин, хорошая идея, — обратился к ольху Элронд. — Заодно и руку свою там подлечишь. Если тамошние воды и грязи действительно так целебны, как они расписывают, то для тебя пребывание там будет очень полезно. — Это хорошо, — Эредин повернул голову к Элронду, чтобы расспросить его о лечебных свойствах грязей соленых озер, напрочь забыв при этом, что Маша пытается выбрать из его волос застрявшие там мелкие осколки Глаза-Саурона. Последствия такого поведения не замедлили сказаться на его многострадальной голове. — А-а! — тут же завопил Эредин. — Ты чего так дергаешь? Аккуратнее не можешь? — Твое величество, сиди спокойно, не крути головой, — попросила Маша. — Ладно. Кстати, Машку свою я тоже с собой беру на Нурнен. Буду нервы девке лечить. А то что-то она совсем плоха стала. Чуть что — в рев. — Эредин, ты смотри, — сощурилась Галадриэль. — Это у нее после вашей страстной ночки в лесном домике такие перепады настроения начались. А, Маш, — она обратилась к девушке. — Тебя на солененькое случайно не тянет? — Чего?! — снова взвился Эредин. — Хошь сказать, она беременна? А-ай! Маша! Из какого места у тебя руки? — Твое величество, это у тебя шило в том месте, из которого, ты намекаешь, что у меня растут руки! — возмутилась Маша. — Ты хоть минуту можеть посидеть спокойно? — Знаешь что, еще раз так дернешь, и я тебя тут брошу. Не поедешь со мной ни на какой Нурнен! — пригрозил Эредин. — Ага, очень страшно, — фыркнула Маша. — Тогда будешь на этом самом Нурнене в одно лицо кантоваться. И спать один будешь! — Да сейчас! Можно подумать, ты здесь одна-единственная девка! — Эредин, не хочется тебя расстраивать, но практически так и есть, — развела руками Галадриэль. — А ты? — спросил Эредин. — Я бы, поверь, с удовольствием, — дипломатично сказала Галадриэль, — но, ты ж понимаешь, если я с тобой поеду на Нурнен, то, как пить дать, зависнем мы там с тобой на неопределенно долгий срок. Ни ты, ни я себе такой роскоши позволить не можем. Согласись. Короли, чай. В наших с тобой королевствах нас с тобой дела ждут. — Я все, — отрапортовала Маша, вытянув последний осколок из шевелюры Эредина. — Вот и хорошо. Тогда едем на Нурнен трах… в смысле, лечиться. — Смотрите, а что это за странное существо летит сюда, — спросил Леголас, приложив козырьком ладонь ко лбу, чтобы лучше видеть. — Вроде на дракона не похоже. — Это Тхурингветиль, — присмотревшись, сказал Глашатай. — Мать же вашу! — спохватился он, — Тхурингветиль! Сюда летит! А у нас тут бардак! Сейчас как увидит, что здесь делается, таких люлей нам ввалит… А потом еще и Морготу доложит! Аврал! — заорал Глашатай. — Надо что-то делать! Болг, что стоишь, разулыбавши? Бегом! — Куда? — ошалело спросил Болг. — Да мать твоя эльфиха, хоть куда-нибудь! Ты же видишь, что у нас деется? Хоть подчиненных своих собери сюда, Шаграта, Горбага и Углука. Да еще троллей прихвати для массовки. А то все пиздюли нам с тобой достанутся за неимением никого более!

* * *

— Здорово, ребята! — приземлившаяся Тхурингветиль решила поприветствовать всех сразу. — А чё это вы тут делаете? — Рады видеть секретаря Великого и Ужасного в нашем гостеприимном Мордоре, — поприветствовал Глашатай гигантскую летучую мышь, соорудив на своем лице самую наирадушнейшую улыбку, на которую только был способен. — Боевой расчет Обители Зла для встречи высокого гостя построен. Отряд, равняйсь! Смирно! На первый-второй ра-асчитайсь! — Первый! — громко и старательно выкрикнул Болг. — Чё? — завертел головой Шаграт. — Ум-м, — промычал не сориентировавшийся в происходящем тролль. — Здрасьти, — подобострастно оскалился Углук. — Вот уроды! — с досадой прошипел Глашатай, видя, что встреча пошла сразу как-то сумбурно и не по плану (который и самому Глашатаю пока виделся лишь в общих смазанных чертах). — Ну, будем считать торжественную встречу законченной, — подытожила Тхурингветиль. — Я к вам, собственно, по делу. — Если вы по поводу Башни, — начал было оправдываться Болг. — Заткнись, придурок, — тут же зашипел на него Глашатай. — Она про нашу Башню еще и знать ничего не знает. — А что с Башней? — конечно, Тхурингветиль, будучи летучей мышью, слух имела исключительный и прекрасно расслышала как реплику Болга, так и шипение Глашатая. — Да, собственно, ничего, — Глашатай начал ковырять сухую землю носком сапога. — А, ну да, — Тхурингветиль оглянулась по сторонам. — Я вижу, что действительно ничего. В смысле буквально. Где Барад-Дур-то? — Дык это… — промямлил Болг. — А зачем вы подступы к Роковой Горе опилками засыпали? Не пойму, что у вас тут случилось? — Реконструкция! — выдохнул Глашатай. — Чего? — Да мы тут с ребятами подумали… Что вот это все черное, пылающее — избито, за столько веков уже оскомину набило. Надоело! Решили попробовать придать новый облик хорошо знакомым местам. Так сказать, посмотреть с неожиданного ракурса. — Ну-ну, — прищурилась Тхурингветиль. — Я тебя внимательно слушаю. — Для начала решили превратить Ородруин в горнолыжную трассу, — бухнул Глашатай. — Ой-ё, чё я сейчас сказал-то, — испугался он сам своих же слов. — Креативненько, — покрутила головой Тхурингветиль. — Ну вот и завезли опилок, чтоб не скользить на льду, — довел идею до конца Глашатай. — А как насчет Барад-Дура? Его вы во что решили переделать? — А его мы… — Глашатай незаметно пихнул Болга. — Помогай, чё я один за вас всех все придумывать должен? — Мы его разобрали, — послушно подключился Болг. — Ну-у, чтоб потом сразу собрать обратно. — Только в другом виде, — подхватил Глашатай. — Интересно, в каком? Розовый в цветочек или голубенький в бабочках? — поинтересовалась Тхурингветиль. — Как… Гондор, — ляпнул Глашатай. — Только зеленый, — добавил Болг. — Почему зеленый? — даже оторопела Тхурингветиль. — Чтоб на Лориэн издаля был похож, — Глашатай решил врать до конца и напропалую в надежде запутать мышь в слова и термины, чтобы она утеряла нить беседы и забыла, с чего все началось. — И еще зеленый с желтым отлично сочетаются. Это вам любой дизайнер скажет. — А. На фоне зеленого Барад-Дура в лориэнско-гондорском антураже желтый Глаз-Саурон будет смотреться особенно стильно и к месту. Вы это хотите сказать? — додумала за Глашатая с Болгом Тхурингветиль. — Ай, вот прям с языка сняли, — радостно закивали оба мухлевщика. — Значит, пошутили — и будет! — Тхурингветиль грозно расправила свои немалые крылья. — Хватит мне голову морочить своими байками! Времена нонче не те. Революция у нас, слыхали? — Не, — дружно замотал головами весь собранный Глашатаем для встречи мыши орко-троличий бомонд. — Кароч, ребята. Сюда с инспекцией выдвинулись Ангмарец и Готмог. А я на крыльях наперед их. В общем, не знаю, что вы будете делать, но к их приходу Башня должна стоять, как стояла, причем с Саурном на верхушке. А Гора… Как хотите, но либо убирайте опилки, либо сами с нее на лыжах будете кататься, чтобы убедить Ангмарца с Готмогом, что это действительно заснеженная трасса. — Ты прилетела только затем, чтобы нас предупредить? — с подозрением спросил Глашатай. — Не. Я за Анкалагоном. Надеюсь, его вы ни во что не переделали? — Ага, его переделаешь, как же, — заворчали орки. — Он сам кого хошь переделает в кучку пепла. — А зачем тебе Анкалагон? — полюбопытствовал Глашатай. — Да Смауг, — в досаде махнула крылом Тхурингветиль. — Наслушался всякого вольнодумства, вот и взыграл в нем неведомо откуда взявшийся бунтарский дух. — Это от сьюшек, — убежденно сказал Болг. — Передался этим, воздушно-капельным путем. Переобщался он с ними, предоз наступил. — Может, и так, а только Смауг сначала пожег всех сьюшек, которые приперлись к нему с Кольцами, а потом сманил Бильбо лететь и жечь сьюшный Хогвардс. А подлец Бильбо и рад стараться. Токо, говорит, давай спалим не сьюшный, а слэшерный. А это значит, что теперь спалят они и тот, и другой. — Так и пусть палят, нам-то что? — пожал плечами Болг. — Во-первых, это называется экспортом революции. Во-вторых, Смауг-то у нас настоящий. — Ну и что, — стоял на своем Болг. — Смауг — наш. А сьюхи и всякие ихние гарридраки производятся на нашем заводе и их наш Моргот оживляет. Так что, сам сделал, сам потом утилизировал. Имеет право. — На гарридрак и всякую прочую биберятину и крипипасту у нас лицензии нет, — напомнила Тхурингветиль. — А Анкалагон тебе в таком случае зачем? Он вроде у нас не по лицензированию, — вернулся к началу беседы Глашатай. — Анкалагон, как старший по возрасту и званию, поможет мне уговорить Смауга оставить Хогвардсы в покое. Как вариант, перенаправить его разрушительную энергию на биберятину, за нее никто впираться не будет, потому что на этот сьючий рассадник всем плевать. — А кто узнает, что Смауг Хогвардсы спалил? — спросил Глашатай. — Йашки, которые по нему пишут. — Во проблема, — подал голос сидящий в сторонке, но слышавший все Эредин. — Переловить всех йашек — и в расход. И все у вас выйдет шито-крыто, потому что нет ни обвинителей, ни свидетелей, а значит, и дела никакого нет. Для двух драконов тут работы на пять минут. Золу дольше выгребать будете. — Это кто еще такой рациональный? — Тхурингветиль обратила внимание на Эредина. — Это эльф, — пояснил Болг. — Вы не смотрите, что он такой… нетипичный. Он настоящий. Из не нашей страшной сказки. — Интересно. Но некогда, — посетовала Тхурингветиль. — Полетела я за Анкалагоном. Да и вы не рассижвайтесь. Вам надо кровь из всех носов Барад-Дур из руин понимать и Саурона на верхотуру вобрат водружать. Так что, труба зовет. С этими словами мышь поднялась в воздух и направилась на поиски Анкалагона. Глашатай и Болг переглянулись. — Это пиздец, — замогильным шепотом молвил Глашатай. — Чё встали!!! — заорал он в следующий же момент, хватая матюгальник. — Быстро за лопаты — убирать опилки! Где этот балрожий Михалыч со своей бригадой?! — На Нурнене, — тут же подсказал Болг. — Мы же его сами туда отправили, чтобы мужики там все обустроили как следует. — Где назгульи дракоптицы? Поднимай их — и лётом за строителями. Чтоб одна нога там, а другая уже тут.

* * *

— Ну-у, даже я и не зна-аю, — Михалыч (который, к слову, оказался именно тем самым уже знакомым Маше прорабом, с которым она виделась в свое первое посещения мира ЙА) чесал затылок, задумчиво глядя на черные пенопластовые руины. — Слышь, Михалыч придумай что-нибудь. Озолотим, — уговаривал прораба бледный от волнения Глашатай. — Буквально. Вот сейчас ребята опилки от Горы отгребут — там колец золотых, что грязи. Берите хоть все. Токо помогите. — Шо ж вы, паразиты, мне наделали? — обратился Михалыч к своим рабочим. — Кирпичья-то с каменными блоками, которые по смете были на Барад-Дур отпущены, вы куда дели? Там же хуева туча материалу была! Город средних размеров можно из них построить. — Ну дык, Михалыч, мож кто и построил, — развели руками рабочие. — Обратно ж каменья, которые были под фундамент предназначены, кому-то там на сад камней в самый раз пришлись. Из Карелии, говорит, возить дорого больно, а тут… — И чё теперь делать? — Мож на эпоксидку посадить? — предложил один. — Или «моментом» обломки склеить? — задумался другой. — Скотчем друг к другу примотать! — решил третий. — Что хотите мне делайте, но Барад-Дур чтобы к приходу комиссии стоял. И желательно, чтобы на головы им не свалился. Так что мотайте и клейте качественно. Надеюсь, вы хотя бы клей со скотчем попереть не успели? — А как же Саурон! — вспомнил Болг. — Его же надо на верхотуру посадить. — Где у нас Саурон? — деловито спросил прораб. — А-а… это, он повсюду, — сделал широкий жест Глашатай, обводя рукой обломки. — Так соберите! — раздраженно велел Михалыч. — Я что ли за вас свою работу буду делать? Олимпиада Ардалионовна! — крикнул он в сторону Ородруина. — Идите на новый объект. Эти и без вашего чуткого руководства опилки соберут. Тут задача посложнее. — Чаво? — перед Михалычем предстала строгая старушенция в косынке, синем халате, с ведерком, до половины заполненным вываленными в опилках кольцами всевластья, и с метлой. Эредин удивленно узнал в ней виденную им не так давно ворчливую санитарку из больницы Малых ебиней. — Олимпиада Ардалионовна, тут осколки Черного Властелина собрать надо. Дело очень ответственное, работа тонкая, без вас не обойтись. — А-ай, ходють и ходють! — привычно заворчала старушка, замахиваясь метлой и зорко высматривая на земле место, с которого ей было бы сподручнее начать уборку. — Как он выглядить-то, Пластилин ваш? — Битое желтое стекло, — объяснил Глашатай. — Чавой-то стекло желтое, а Властелин Черный? — бабка с подозрением посмотрела на Глашатая. Тому под ее колючим взглядом стало несколько не по себе. — Ась? — она сощурила выцветшие глаза и погрозила Глашатаю метлой. — У-у, знаю я вас, иродов! Так и норовять… Глашатай так и не узнал, что же именно он норовил, так как бабка, переключившись на свой привычный лейтмотив «ходють и ходють, сорють и сорють» зашурудила метлой, подняв тучи пыли. Все стоящие рядом закашлялись и поспешили отойти подальше, освободив Олимпиаде Ардалионовне место для работы. — Оно? — бабка сунула под нос Михалычу совок с кучей осколков. — Оно, — подтвердил вместо Михалыча Глашатай. — Только… — Что? — старушка коршуном глянула на Глашатая. — Ну-у, у вас тут вроде бы не только оно, — неуверенно заметил Глашатай. — Это мене не касаемо. То, что те надо, тута есть? — Есть, — согласился Глашатай, не найдя в себе смелости прекословить строгой бабке. — Ну и все! А то ходють и ходють…

* * *

— Ну, как вы тут живете-можете? — Ангмарец, стоя на площадке перед Барад-Дуром, озирал окрестности. — Да ничего, помаленьку, — бодро рапортовал Глашатай. — Куда сьюшек дели? — спросил Готмог. — Да они сами куда-то ушли. Надоело им наверное одно и то же. Мы их, знаете ли, не спрашивали. — А что это Барад-Дур у вас стал какой-то маловатый, — повнимательнее присмотревшись к Черной Башне, отметил Ангмарец. — И косоватый, — добавил Готмог. — Фундамент немного просел от времени, — объяснил Глашатай. — А потом мы его несколько перестроили в стиле новых веяний в архитектуре, немного перекосили, чтобы здание смотрелось, как постмодернистское. — А Глаз Саурона теперь какой-то… волосистый? — заметил Готмог. — Тоже экспрессионизьм какой-нибудь? — Это у него… ресницы, — нашелся стоящий тут же Болг. — А почему он не сплошняком желтый, а с какими-то вкраплениями? — Конъюнктивит. — Ага-ага, — поддержал товарища Болг. — Все время на ветру, соринки еще летят. Вот и подхватил воспаление. — А что внутри Башни? — поинтересовался Готмог. — Ремонтные работы, — быстро ответил Глашатай. — Ведется отделка стен и побелка потолков в черный цвет, потом планируем расписать стены сценами пыток. А сейчас внутри очень грязно и неопрятно. Мы даже обедаем в полевых условиях. — А что здесь делают средиземские эльфы и Арагорн? — спросил Ангмарец, заметив средиземцев, которые продолжали сидеть под тентом, как ни в чем не бывало, обсуждая между собой происходящее и делясь впечатлениями, а Трандуил под шумок успел стащить со стола и запихать в свою сумку почти всю оставшуюся еду. — Они тут на экскурсии. — Нашли время, — проворчал Готмог. — Может, это они народ на революцию подбили? — предположил Ангмарец. — Эти могут. Нам назло. Типа, и тут вам не дадим спокойно жить в свое удовольствие. — Да какое удовольствие! — не выдержал Арагорн. — Ты посмотри, до чего довел лю… орков своих скоро до колик и комы доведете этими сьюхами! — Не врут ли мне мои уши? — удивился Ангмарец. — Арагорн заступается за орков? — Я — против бессмысленной жестокости, — заявил Арагорн. — И я против того, чтобы подвергать моральным пыткам любое разумное существо, пусть даже и орка. Потому что они — Арагорн указал на Болга — наши родные орки. А вон то, — он неопределенно махнул рукой, имея в виду просторы Средийашья, — какие-то непонятные сьюхи. Ихние терроризируют наших. А мне обидно! Вот тут у мня душа за каждого орка и тролля, замученного сьюхами, изболелась. — Ну, честно-то говоря, эти сьюхи и нам не сдались, — поскреб свой призрачный затылок Ангмарец. — Я бы заводские-то мощностя давно на более нужные и полезные вещи перепрофилировал. — Так поговорил бы с Морготом-то, — предложил Элронд. — Не думаю, что он был бы против. Ему вроде и самому хочется новшества какие-то тут опробовать. — Так-то оно да, — замялись Ангмарец с Готмогом. — Дело в том, что мирок этот нам выделили с условием, что мы его получим как раз под йашьи фантазии. А в них, как ни крути, сьюха — ключевой элемент. А у нас мало того, что герои и так самоуправством занимаются, творят произвол, живут, как хотят, и замыслы йашкины в жизнь воплощать не торопятся, так теперь и вовсе бунтовать вздумали. Как бы нам на Совете Девяти миров это не вышло боком. — А что бунт-то, как проходит? — спросил Арагорн. — Чья берет? — Угадайте с трех раз, — хмыкнул Ангмарец. — Пришли к конторе Древень с Шелоб. Йашки, что у ее дверей тусовались, сдались без боя. Потом явились радикально настроенные Леголасы и потребовали, чтобы Шелоб всех йашек сожрала к балрожьей матери. Шелоб отказалась. — Испугалась, что траванется? — Типа того, — кивнул Ангмарец. — Или может, что какой-нибудь пописячий вирус подхватит и тоже начнет опупеи клепать про то, как Леголас любит Арагорна, но изменяет ему со сьюхами всех мастей. Прикиньте, говорит, что это будет, если я во все свои восемь педипальп застрочу всякую хрень — да вам все йашки на свете как за праздник покажутся. — И что вы с йашками в итоге сделали? — спросил Элронд. — Заперли в пустых складских помещениях на заводе. Будут там сидеть, пока не придумаем, что с ними делать. — Ребята, вы же злобные злобники! — удивилась подключившаяся к диалогу Маша. — И вы не знаете, как избавиться от йашек? Может, ты хотел сказать, что вы еще не придумали достаточно изощренную пытку, которой их можно подвергнуть прежде чем умертвить особо болезненным и изуверским способом? — Деточка, попади они ко мне в мой настоящий Минас-Моргул, именно так бы я и поступил. Но здесь, как ни крути, они вроде как формально наши идейные вдохновители. И сей факт связывает мне руки. Не могу я придумать, что мне с ними сделать. Хотя, учитывая, что творят тут они, я бы с удовольствием последовал твоему совету. — А если их отсюда выслать? — спросила Маша. — Это значит вынести сор из избы. Они тут же поскачут жаловаться в Совет Девяти миров. Далее, как я уже сказал, последуют санкции. Не знаю, какие точно, но мало нам может не показаться. — А если их вывезти в определенное место? Скажем, в некий мир, где им найдут применение и где они ни на кого не смогут пожаловаться? А даже если и смогут, их никто не будет слушать, потому что все будет в рамках правил. — Ты знаешь такой мир? — Я тебе скажу больше, я лично знакома с его королем. И этот король находится буквально в пяти шагах от тебя. Предложи — и он согласится с радостью, потому что у него как раз страшная нехватка такого ресурса. — Ну-ка, ну-ка, интересно! — возрадовался Ангмарец. — Показывай, деточка, где там твой король? — Да вон он сидит в палатке вместе с твоими земляками. Ты не смотри, что он грязный, в одних трусах и без короны, на самом деле он — настоящий король. — Кого я вижу! — неожиданно при виде ольха король назгулов раскинул руки в приветственном жесте. — Эредин Бреакк Глас! Король Дикой охоты! В Йашном Мордоре? Вот так встреча! Какими стылыми ветрами тебя сюда занесло? — Они знакомы? — удивленная Маша с вопросом повернулась к Готмогу, даже не обращая внимание на его устрашающий вид (в конце концов, нападать на Машу он явно не собирался да и вообще против нее он в данный момент ничего не имел). — Ну да. Ангмарец — король-призрак. Эредин — король призрачных всадников. Они же в одном сообществе состоят, на слетах и съездах постоянно пересекаются. — Вот это да-а, — протянула Маша, подбираясь ближе к палатке, чтобы тоже быть в эпицентре событий. — Сколько ты тут уже находишься, а ко мне даже не зашел, — с некоторой обидой говорил Ангмарец. — Да как-то все дела да случаи. Я вообще-то в Малых ебинях застрял. У меня Карантир в больницу попал. А мне что, хоть с тоски помирай. Хорошо нашлась девчушка сообразительная, которая придумала, как мне развлечься. — Эта? — Ангмарец кивнул в сторону Маши. — Угу. — Ты с ней чё? — заговорщицки спросил назгул. — Я с ней все, что надо, — многозначительно поднял брови Эредин. — Развлекаешься, значит. И как тебе у нас? — Да ничё так. Живенько. Есть, где развернуться. Я, видишь, хорошо так размялся, руку вот сломал. В целом, отдохнул неплохо. С пользой время провел. — Осталось Нурнен посетить для полноты, так сказать, впечатлений. — Собираюсь после Мордора туда двинуть. На недельку. Отдохнуть от битв. В койке поваляться. — С ней? — Ангмарец кивнул на Машу. — Конечно. Без нее какой же это отдых? Это выйдет мутота одна. — Я слышал, у тебя затруднения? — В смысле? — насторожился Эредин. — Нехватка людского ресурса для обеспечения нормальной жизнедеятельности населения Тир на Лиа. — Откуда ты… А, Машка сказала, — сообразил Эредин. — Ну, в общем, да. — А у меня, ты представляешь, какое совпадение, как раз этого ресурса, что грязи. Не знаю, куда деть. Не возьмешь? — Отчего ж не взять, когда предлагают. Почем за штуку хочешь? — Эредин, ну что ты, — Ангмарец аж обиделся. — Какие счеты между друзьями. Я сказал: за-би-рай. — Ну да. Сегодня ты мне помогаешь, завтра, глядишь, и я — тебе. А из кого товар? — Йашки. Ну, которые тут всяких сьюх понавыдумывали. А Леголасы наши с остальной клоновой братией взяли их и свергли, сказали, не будем подчиняться вашей писанине — и точка. — А-а, так вроде, когда я их у конторы видел, внешне они такие ничего, работать могут, — сказал Эредин. — Опасаюсь я, что, кроме писанины, в реальной-то жизни они ничего отродясь не делали и мало что умеют, — предупредил Эредина Ангмарец. — Да ничего, научатся, — махнул рукой Эредин. — А не научатся сами, так надсмотрщик быстро поможет овладеть нужными навыками. Плетей пару раз получат, и дело сразу бойчее пойдет. — Это ж как удачно ты ко мне зашел, — обрадовался Ангмарец. — А как насчет постоянного канала поставки? Йашки-то у нас официально все-равно будут идейными вдохновителями, а на поверку, мы сами тут теперь заправлять будем, как нам нужно, а не как они понапишут. Никто ж не проверит. А потом еще поднакопим деньжат, Моргот там с одним деятелем в Совете уже сговорился — и вовсе выкупим этот мирок в свое личное пользование. Вот тогда заживем и развернемся. — Посмотрим, как эти приживутся, конечно. А вообще, я только за. Мне мой привычный канал обрезали по самое не могу. Из навигаторов один Карантир остался да и то после Скеллиге он что-то нехорош стал. Так что, ваш мир — это для меня сейчас просто находка. Только одно: не боишься, что слухи поползут, мол, в мире ЙА стали люди пропадать? — А я отвечу, что здесь частенько стали видеть Дикую Охоту. Вы же имеете полное право ездить, где угодно, и людей похищать из любых миров. — Имеем. Полнейшее. Запротоколированное, задокументированное и залегендированное. — И поэтому… — Кто не спрятался, мы не виноваты, — закончил мысль Эредин. — Значит, по рукам! — Договорились! Готовь партию к отправке. А мы с Машенькой пока отдохнем на вашем чудном курорте.