Судьбоносная ошибка

Рик не знал, сколько времени он пролежал на холодном и чуть сыром полу. Судя по тому, что двигаться он все еще мог и соображал достаточно ясно, не так уж и долго. Окинув мельком рану на ноге, он оценил масштаб трагедии. В принципе, ничего серьезного, только сделать перевязку, и еще час форы был у него в кармане. Разорвав зубами нижнюю часть уже далеко не белого халата, он туго перевязал рану прямо поверх штанов. Времени на переодевания не было, а с учетом того, что теоретически проспать он мог от нескольких минут до нескольких часов, оно уже могло истечь. Санчез оглядел привычный ему интерьер гаража и диву дался, в каком же беспорядке лежали привычные ему вещи: колбы, пробирки, различные аппараты, космическое оружие. Последнее маняще красовалось на нижней полке ветхого шкафа. Секунду медлил и осматривался, а потом, опираясь на скованные руки, аккуратно поднялся. Рана отозвалась острой болью, от которой без преувеличения хотелось выть. Каждый раз, ступая на ногу, от неприятных ощущений можно было бы лезть на стену. Он прошелся к противоположной стенке и подцепил руками бластер, который, хоть и являлся настоящим оружием, но по весу и размеру походил больше на прототип. Опустив надежды найти спиртное в этом гараже и облегчить свою участь, Рик вышел из освещенного помещения и оказался в коридоре, окутанном тьмой. Стараясь прислушиваться к каждому шороху, ученый медленно продвигался вперед. *** Удары сыпались один за другим. Его хлестали по уже раскрасневшимся щекам, грубо хватали за волосы, стараясь выдрать с каждым разом клок побольше и откровенно смеялись в лицо. Плевали различные бессвязные оскорбления, отдающие жуткой надуманностью. Слезы, казалось, просто закончились. Не было сил ни плакать, ни просить прощения или молить о пощаде. Мутные от крови и заплывшие от ударов глаза лениво осматривали слабо освещенное помещение и иногда цепляли взглядом не-его-Рика, который что-то увлеченно рассказывал в перерывах между побоями. «Я... должен что? Не понимаю... » — крутилось в голове у почти не соображающего Морти. Когда юноша впервые клюнул носом, отключившись, он этим самым очень сильно взбесил Рика. Тот взревел с новым энтузиазмом и ухватился за каштановую шевелюру, приподнимая голову, но, оценив свои труды и довольно цокнув языком, на время угомонился, а потом вновь продолжил расхаживать взад-вперед, рассказывая не слушающему и не слышащему Смиту истории, порожденные больной фантазией. Морти знал, где он находится. Знал и был счастлив, когда сознание на пару секунд покидало его тело, освобождая от оков и всего этого ужаса. Увы, счастье было мимолетно, и ему вновь и вновь предстояло становиться наблюдателем. Ситуация больше не воспринималась как личное горе, Морти потерял ориентир и наблюдал будто бы со стороны. Защитная реакция организма. Он видел, как глупый и ограниченный Рик мучает младшего Смита, как мальчишка сначала жмурится и роняет соленые капли слез, смешанные с кровью, на пол, а потом в очередной раз замолкает. Морти было искренне жаль этого Рика. Рика, который не был настолько гениален, чтобы притягивать к себе людей и заставлять их зависеть от своей компании. У этого Санчеза не было цели, смысла в его жизни, который бы в течение жизни помог вылепить из него того, кем был его Рик. Его прекрасный, порою такой грубый и несправедливый, но родной и горячо любимый сердцу Рик. Смит продолжал следить за ситуацией, разворачивающейся перед ним. Мальчик дернулся и сплюнул кровь со слюной, попытался что-то сказать, но распухший язык его ни в какую не слушался. Заломленные за спину руки резко натянулись и позволили отключившемуся Морти согнуться ниже прежнего. Больше в этой комнате он не издал ни звука. На задворках сознания теплилась надежда о геройском высвобождении его Риком. Крики и знакомые голоса потревожили чуткий сон подростка, и тело среагировало моментально, пытаясь отогнать Морфея. Но тот не послушался. *** В следующий раз он проснулся от резкого яркого света, ударившего в глаза. Лампы светили над головой, проносясь с большой скоростью, и казались Морти больше похожими на облака. Окончательно и бесповоротно нежные объятья Морфея покинули его порядком позже. Юноша очнулся и обнаружил себя в хорошо освещенной палате инопланетной больницы. Палата представляла собой помещение с койкой нежно-голубых тонов, стоящей в центре, шторкой и диванчиком для посетителей пациента. — И в кого же моя дочь выросла такой истеричкой, — задумчиво протянул сидящий по левую сторону Рик, и встретился взглядом с подростком. — Не могла успокоиться, узнав, что ты уже был в порядке. Ученый выглядел отвратительно. И пусть синяков и ран у него не было, одежда была порвана в нескольких местах, а под глазами залегли темные мешки. — Рик... — Морти не говорил, шептал. Родные покрасневшие глаза потеплели, а большая и привычно прохладная рука ухватила запястье мальчика. Он неловкими движениями вцепился в большую ладонь своими ручками и отчаянно крепко сжал. Боялся, что тот может исчезнуть. — Что случилось... — Не похоже на вопрос. Слабый, чуть хрипящий выдох на грани кашля. — Ты теперь каждый раз будешь спрашивать? Морти запоздало качнул головой: — Как ты? — шепотом произнес он на грани слез. Подросток не знал, почему именно сейчас ему хотелось плакать - от облегчения, от счастья? Рик заметно стушевался и подвинулся чуть ближе. Поднеся сжатые в его руке ладошки, он нежно их поцеловал и устало прикрыл глаза. — Все отлично, пес. Отлично... — Еще парочка поцелуев. — Я был так испуган, Морти. Так испуган, когда ты внезапно исчез черт знает куда. От переизбытка чувств Морти не нашел что ответить. Просто молча наблюдал за действиями ученого. — Что бы я делал без тебя? — Риторический вопрос. Смит и сам не знал, что делал бы, не будь рядом Рика, окажись он один-одинешенек. Без возможности проводить время с человеком, который занимал собой всю его текущую жизнь. — Р-рик, посмотри на меня, пожалуйста. — Настойчивый шепот. Санчез поднял голову и обнаружил в нескольких дюймах от своего лица лицо Морти. Последний медлил всего секунду, только для того, чтобы посмотреть на реакцию, а затем подался вперед и прикоснулся к губам. И мир перевернулся. Неловкое, практически невесомое прикосновение. Санчез выпустил из своих рук ладони подростка и быстрым, но нежным движением обнял его за талию. Руки же Морти обвили бледную шею и притянули ученого к себе поближе, заставляя того нависнуть над телом мальчишки. Стоило одному колену встать на кровать, как та моментально отозвалась скрипом. Мягкий, ничего не требующий поцелуй, неожиданно для Рика перерос во всепоглощающе страстный и крышесносный. Морти явно был в ударе, так как крышу ему снесло основательно - грубые покусывания, борьба за преобладание во рту у Санчеза, утонувшие в поцелуе стоны. Он не давал ученому возможности вздохнуть, буквально душил своей инициативой и страстным порывом. В какой-то момент мужчина оказался полностью сверху. Не разрывая поцелуй, Рик скинул светлое одеяло на пол и раздвинул ноги мальчишки, располагаясь между. Тот не сопротивлялся, и Рик решил, что Морти был очень даже за, когда соприкоснулся своим пахом со вставшим членом подростка. Тот бесстыдно скрестил свои ноги за спиной у деда и подался вперед, потершись о бугорок. Он не совсем представлял, как сам процесс будет происходить в подобных условиях, но думать об этом сейчас не решался. Ему было нужно. Катастрофически необходимо, чтобы Рик прикоснулся к нему. Ученый хотел этого не меньше. Сколько раз за последнее время он представлял себе стонущего и выгибающегося под ним Морти, было не счесть. И сколько раз рукоблудствовал, не счесть тем более... Ей-богу, как школьник. Поцелуй был очень долгим, но, кажется, ни Морти, ни Рик этого совершенно не замечали, полностью увлекшись процессом и позабыв обо всем на свете. Прохладные руки приподняли больничный халат и прошлись подушечками пальцев по впалому животу. В ответ на ласку Морти в очередной раз потерся пахом о пах, тем самым требуя незамедлительного продолжения. Но ученому спешить не хотелось. Быстрый секс бывает с каждым едва знакомым тебе или незнакомым вовсе человеком, а Морти по определению не подходил ни под одну из категорий. Санчез провел рукой по неравномерно вздымающейся груди подростка, поглаживая ее и задевая чувствительные розовые горошины. Младший Смит отозвался на прикосновение сладостным, потонувшим в поцелуе, стоном и прогнулся в спине, пытаясь прикасаться к Рику всем своим пылающим телом. Щеки у мальчишки горели, сознание было затуманено, а губы припухли от бесконечных истязаний со стороны ученого. Целуя страстно, он не щадил горячий рот своего партнера и откровенно кусался. Двойные двери в палату резко распахнулись, и на пороге показались две (предположительно женского пола) инопланетных медсестры. Одна, сверкая очками-полумесяцами в сторону разворачивающейся картины, обреченно вздохнула. Повернулась к вошедшей с ней. — Я же просила обеспечить мальчику покой еще несколько часов. Что в фразе "не пускать никого" было непонятно? — устало спросила первая и вновь перевела взгляд на пациента. Он быстрыми движениями поднял валяющееся с пола одеяло и прикрылся. Ученый же, кинув недовольный взгляд на инопланетных существ, уселся обратно на диван и положил одну ногу на другую. — И-извините, он так долго спорил с администрацией, что его, в конце концов, пустили... Пообещал вести себя тихо... — оправдывалась вторая и потупила взгляд. — То, что тихо, я вижу, — бесцветно сообщила она и подошла к покрасневшему до ушей Морти. Сорвала с плеча доселе незаметный никем пластырь телесного цвета и молча зачитала диагноз. Кивнула сама себе. — Смит, через несколько часов мы сможем вас выписать. Если, конечно, вы будете продолжать спокойно лежать в постели. — К-конечно, — пролепетал юноша и отвел взгляд в сторону, старательно делая вид, что разглядывает нечто интересное. Но ему просто было стыдно смотреть медсестре в глаза. Когда те удалились и оставили их вдвоем, Морти улыбнулся. — Забавно вышло, да, Рик? — О, да, Морти, заба-э-эвно, — Рик хохотнул и поменял позу на более удобную, разведя ноги в стороны, — что мне теперь мучиться со стояком. Смит растерянно уставился на проблему Рика и поймал себя на ужасной мысли, что во рту набралось много слюны. Он поспешно ее сглотнул. — Н-ну... Ты мог б-бы... — Предлагаешь мне справляться с этим самому? — Было сказано столь игриво, что новая волна желания пронзила мальчишку. — Я шучу, пес. Из-за отсутствия чертового алкоголя, которого тут за милю не найти, я становлюсь третьесортным комиком. Морти кивнул, разглядывая свои пальцы. С Риком творилось точно нечто ужасное. Побоявшись расстроить неготового к подобной близости мальчика, он начал придумывать оправдания как девчонка. Морти, что бы сам ни думал, не был готов ни к сексу, ни даже к петтингу. Просто потому, что не осознавал своих чувств, которые, как теперь не сомневался Санчез, у него определенно имелись. — С-слушай, Рик, мы ведь можем об этом поговорить хотя бы сейчас? — О чем, Морти? — Санчез откинулся на спинку и задумчиво уставился вперед. — О... о том, что происходит. Ученый пожал плечами, как бы спрашивая: «А что такое происходит?». Актер погорелого театра. — Ну, знаешь, мы целуемся и все т-такое. — Юношу взбесило, что ученый никак не хочет воспринимать его всерьез. — Пять минут назад твой стояк упирался в меня. — Как и твой - в меня, — парировал Рик и с интересом наблюдал за изменяющимся цветом кожи у подростка. — Тут не о чем говорить, Морти-э-э. Мои... намерения тебе известны, маленький ты провокатор. — Единственное, что мне известно, Рик, — с вызовом продолжил внук, — что ты заинтересован во мне по моей же вине. Та пролитая жидкость, что попала на тебя! — О, — ученый будто бы вспомнил о чем-то важном, — ты думаешь, все время, что ты лежал без сознания, я прохлаждался рядом или спал на мягком диванчике? Отню-э-эдь. Эти придурки провели меня по всем врачам, по которым возможно. Сделали все уколы и даже очистили кровь от всякой дряни. Я, блять, с такой кристально чистой кровью могу донором быть! Лет сорок такого точно не было. К слову, меня хотели даже переодеть в смехотворный голубой халат, но я красноречиво продемонстрировал средний палец и удалился. Широкие автоматические двери раскрылись, впуская внутрь больницы двух людей: Рика Санчеза, еле передвигающегося и матерящегося ровно через шаг, и его внука, который тряпичной куклой покоился на связанных руках ученого. Его мерно вздымающаяся грудь успокаивала Рика, и он, честно говоря, был практически за него спокоен. Пусть врачи только подлатают чуток да обработают раны. Что же до самого Санчеза, то он был в откровенно плачевном состоянии. Связанные руки покрыты порезами, местами ожогами от огнестрела; кровь, полностью пропитавшая небрежно сделанную повязку на ноге, покрывала все тело чуть ли не полностью. Кровь его собственная, смешанная с чужой. — Мне нужна ебаная помощь! — Матерясь как сапожник, Рик проследовал к стойке администрации, и инопланетной особе, стоящей за ней, в общем, говорить ничего не пришлось. Внешний вид путников рассказал ей куда больше, чем яростные ругательства раненого. Инопланетное существо, говорящее неожиданно высоким голоском, моментально связалось с врачом и подозвала медсестер, чтобы те забрали из рук Санчеза Морти. Он так неохотно передал его в чужие руки, что сердце буквально раскалывалось. — Я должен быть с ним... — Извините, сэр, но у вас очень серьезные раны. Вам нужно пройти немедленное лечение, — возразила сестра и понимающе продолжила: — вы скоро увидитесь. А теперь, пожалуйста, ложитесь на каталку, у вас сильное кровотечение... Рик погладил кончиками пальцев каштановую шевелюру, грустно улыбнулся и последовал совету врача. — П-погоди. То есть ты... — То есть, недалекий ты придурок, мои чувства были моими собственными. — То есть... — Ты точно пошел в отца, — заключил Санчез. А в следующую секунду уловил еле слышный всхлип, исходивший от мальчишки, — только не реви, блять, не реви. «Туше», — пронеслось у ученого в голове, и он поспешно вскочил со своего места, приближаясь к маленькому комку нервов, Морти. — Я просто так счастлив, Рик. Прости, странно звучит... — Улыбнувшись и помотав головой, он обнял присевшего на кровать Рика за талию и прижался теплой и несколько мокрой щекой к шее. Уткнулся в ключицу и прикрыл глаза. Рик без лишних слов обнял его в ответ. В таком положении они просидели так долго, что у обоих затекли все известные человечеству конечности. — Не хочешь незаметно пробраться домой, забрать тарелку и где-нибудь развлечься, малыш? Такое прозвище покоробило Морти, но он тактично промолчал и поинтересовался: — Бет с Джерри определенно будут против... — А откуда они знают, во сколько тебя должны выписывать? Мальчик искренне улыбнулся. Вывернулся из объятий и поцеловал Санчеза в уголок губ. — Ты ужасный, Рик.