Судьбоносная ошибка

Юнити задумчиво улыбнулась и, осушив бокал, мягко поставила его на стол. Ее это забавляло. Ученый догнал внука только на входе в занятую Морти комнату. Мальчишка поспешно забежал внутрь и начал судорожно искать маленькую панельку в стене, чтобы заблокировать вход. Завидев ее рядом с кроватью, он не успел и шагу ступить, как Рик оказался в его апартаментах. Мужчина сосредоточенно и несколько озабоченно вглядывался в свое лицо и в очередной раз поражался спектру эмоций, описать которые он бы не смог даже при желании. Его любимый Морти был в смятении. Смит выжидающе уставился на деда в ответ и ждал слов или действий со стороны, которые бы объяснили ему, что произошло минуту назад. И Морти говорил не о близости Санчеза с бывшей возлюбленной, нет, потому что той и быть не могло в принципе. Он сам не заметил, как стал доверять Рику всецело и полностью. Но юноша был не настолько слепым, чтобы не замечать физиологические потребности мужчины, который, как и он сам, нуждался в разрядке. Простом физическом контакте, обыденном деле, при котором каждый получал желаемое и никто при этом не связан обязательствами. Они впервые так долго молчали наедине, так долго и трепетно смотрели друг другу в глаза, пытаясь найти в них ответы на свои вопросы. Морти не догадывался, что начинать надо было с честных ответов, которые раз за разом оставались где-то в горле, застревая и становясь большим комом. Вопросы накапливались, ответы сыпались словно снег на голову, но подросток брезгливо стряхивал их с кончиков волос и одежды. Топтал ногами, не желая мириться со своей сущностью. Плыть по течению вместе с Риком оказалось занятием очень приятным, оживляющим мальчика и дарящим ему невероятное количество положительных эмоций. Но чувство неопределенности возникало каждый раз, стоило улыбке ученого исчезнуть, глазам погаснуть, а каким-либо словам испариться в воздухе. Морти испугался себя, увидев Рика рядом с этой неприятной ему девушкой. Испугался, когда сердце его бешено забилось где-то в горле и он четко осознал свою роль, отведенную ему в этой игре. Отношения, которые не приведут ни к чему хорошему: ни к созданию семьи, ни к большому собственному дому с ласково посаженным давным-давно деревцем. Смит впервые посмотрел на свою любовь со стороны и понял, как ему в конце концов будет больно. Ведь юноша сам разобьет себе сердце. Рик был определенно не из тех людей, которые любят оправдываться. Более того, за свою жизнь он не делал этого, кажется, ни разу. И не планировал делать когда-либо вообще, но... Ни о чем не говорящий пустой взгляд темных глаз пронизывал каждую напряженную клеточку тела, которая, истерично матерясь, молила того хотя бы объясниться. Он мечтал стереть эту пустоту с лица внука, своими собственными силами нарисовав на ней искреннюю улыбку. Тело мальчишки оттаяло, и Рик сделал шаг вперед, еще один - словно пропасть между ними, и мягко вложил между своих маленьких ладоней холодную и большую руку. Морти не стал сопротивляться, не стал делиться вообще никакими эмоциями, просто стоял столбом и следил за движениями своего тела. Рик поднес большую ладонь к своей щеке и в невероятной для него нежной манере погладил. Так трепетно и нежно, что голова закружилась от чувств. Наклонил голову чуть в бок и поцеловал тыльную сторону ладони. Поцеловал каждую костяшку, припадая губами и на несколько секунд зависая. Ему было совершенно все равно, что целует он ничью иную, как свою собственную руку, но все это отходило на второй план, потому что именно Морти чувствовал его прикосновения. Каждый поцелуй - свое маленькое извинение за произошедшее и вообще за все-все. Отпустив руку, Санчез решился подойти чуть ближе, оказываясь на уровне своей груди и, воспользовавшись пугающим бездействием юноши, обнял его за талию. Прижался к телу и спрятал грустное лицо в бирюзовой водолазке, искренне боясь предпринимать какие-либо действия дальше. Его пугало молчание человека, который всегда своими разговорами мог разрядить обстановку, поднять настроение и просто сделать его счастливым. Морти было очень горько. Очень хотелось плакать. Его сердце разлетелось на тысячу мелких осколков, когда Рик начал покрывать его руку поцелуями. Так он его никогда не целовал. Трудно представить, что в простое прикосновение можно вложить столько невысказанных чувств и эмоций. Чересчур неловкие объятия ударили током и сковали Морти полностью. Он чувствовал себя загнанной в клетку птицей, которая никогда не сможет покинуть ее. Юноша был птицей, которой любезно приоткрывали дверцу, но он все равно жался к дальней стенке и никогда бы не решился оставить родной дом. Рик был его родным домом. Где, как не дома, человек чувствует себя полностью защищенным, свободным и счастливым? Он был свободен в сковавшей его клетке. Слова не требовались, но Морти не смог бы выразить это как-то иначе, так, чтобы ученый понял и никогда не смел сомневаться. — Рик... — прошептал он, обнимая тело подростка за плечи и наклоняясь ближе, чтобы он смог расслышать каждое слово, — я так сильно тебя люблю, что, кажется, сейчас умру. Все существо Санчеза замерло и перестало функционировать, существовать, а потом, словно накатив волной, переродило его. Возродило то, что давным-давно было зарыто в старых коробках и пыльных книгах. То, что, как казалось ученому, он небрежно выбросил на улицу, уверенный в правильности своих действий. — Морти... — только и выдохнул Рик, поднимая голову. Он словил взглядом блестящие от накативших слез глаза и задохнулся от чувств. Словно плакал именно он, чувствовал всю эту безысходную боль он, а не его возлюбленный, — не плачь, нытик, прошу. — П-помоги мне, Рик, — шепотом произнес юноша и наклонился, прижимаясь губами к губам. Ему было все равно, что он технически целует себя. И Рику было все равно. В их отношениях и так достаточно странностей, так что беспокойства по такому пустяковому поводу сейчас не входило ни в чьи планы. Морти припал к чужим губам как утопающий, так отчаянно и в тоже время трепетно, что в животе защекотало. Ловил каждый сладостный момент и умирал, стоило их губам на секунду расстаться. А когда нежные и податливые губы встречались с тонкими и до безумия сладкими губами, мир переворачивался. Их взаимные чувства кружили вокруг них, распространялись по пространству и проникали под кожу, делая невероятно больно. Больно от страха, что однажды этому придет конец. Рик мечтал заморозить чертову вселенную, чтобы этот откровенный момент длился для двоих целую вечность. Чтобы иметь возможность целовать любимый рот и содрогаться при одной только мысли о возможной близости и продолжении. Ученый прихватил припухшую от поцелуев и влажную от слюны нижнюю губу и еще раз поцеловал ее, прикрывая глаза. Поцеловал и углубил поцелуй, неосознанно вставая на носочки и вжимаясь в любимого все сильнее. Рик аккуратно провел языком по ряду зубов, а, встретившись с горячим языком юноши, сплелся с ним в страстном танце. Он старался быть как можно ласковее и не позволял пропускать свою обыденную вседозволенность в их первый настоящий поцелуй. Не кусался и не пытался увеличить напор на подростка, а просто тихо и спокойно впитывал его чувства сквозь касания языков, соприкосновение таких родных друг другу тел. Морти потерялся. Он настолько слился воедино с целующим его мужчиной, что перестал воспринимать себя как человека в единственном числе. Теперь, когда есть два не просто стремящихся друг к другу сердца, а одно, бьющееся за двоих, он сам стал чем-то большим. Когда они двинулись мелкими шажками в сторону кровати, Рик больше всего на свете боялся смотреть в свои же глаза. Насколько он вправе себе это позволить? Не разрывая нежный поцелуй, Морти опустил руки с плеч на талию Рика и обвил ее, приподнимая тело подростка. Тот схватил все на лету и скрестил ноги за спиной у внука. Переместил руки на шею и разорвал поцелуй, чтобы зашептать в самое ушко: — Как одна твоя фраза могла возродить во мне желание к жизни? Разве может старик любить кого-то так сильно, как я люблю тебя, Морти?.. — Поцелуй чуть ниже уха, еще один в шею, более длительный. Задержался на пару секунд, а затем возвратился к губам. Морти, удерживая одной рукой юное тело, второй нащупал мягкое покрывало под собой и опустился на него. Теперь Рик сидел на нем сверху и не прекращал истязать рот, то и дело срываясь и прикусывая кончик языка, а после сразу же зализывая укус, как бы извиняясь. Так самозабвенно они целовались еще долго, но терпение не было безграничным, а желание превышало все мыслимые и немыслимые пределы. Отрываясь от сладкого рта, ученый несильным толчком в грудь заставил мальчика лечь. А сам остался седлать его бедра и развратно тереться о вставший член внука. Морти, пребывая в развратном полубреду, наблюдал за разворачивающейся картиной и кусал губу. Член ныл настолько, что самому хотелось выть волком. Медленно наклонившись, Санчез прихватил зубами водолазку и приподнял ее к подбородку юноши, не забыв подарить быстрый поцелуй в кадык. Поцеловал в солнечное сплетение и провел языком влажную дорожку до пупка. Остановился и, ехидно улыбнувшись, проник языком в ложбинку. Это было слишком ново для подростка, и он, сначала не оценив данный жест, в конце концов охнул. Кажется, все, что делает Рик, ему нравится. Тем временем, мужчина поднял взгляд на во все глаза следившего за ним мальчика и серьезно произнес: — Одно слово и я прекращу. Все-таки было в этом нечто лукавое. Никто и никогда на месте Санчеза не смог бы остановиться на половине пути. — Н-не смей меня шантажировать, Рик, — ответил мальчик, приподнимаясь на локтях и целуя висок, щеку и, наконец, впиваясь поцелуем в губы. Дважды повторять не пришлось. Вцепившись пальцами в ткань желтой футболки, Морти заставил Рика приподнять руки, чтобы избавиться от столь мешающей ткани. Припадая к открывшейся молочной коже, он, экспериментируя, слабо прикусил ключицу. Ученый ответил незамедлительно прерывистым выдохом. Когда мальчишка целовал грудь и вырисовывал языком на коже всевозможное узоры, Санчез зарылся пальцами в седые волосы и схватил их, не желая отстранять от себя подростка. Морти понял этот молчаливый жест правильно и подтянул его к себе за бедра, сажая практически на грудь. Покрыл мелкими и быстрыми поцелуями впалый живот и спустился чуть ниже, натыкаясь на пуговицу синих джинсов. Секундная заминка, вопросительный взгляд в чужие глаза, и Морти избавили от неопределенности, подарив ехидный поцелуй в уголок губ. В отличие от мальчишки, Рик знал, что от него требуется - доставить наивысшее наслаждение своему партнеру. Он медленно, прикусывая бледную кожу, сполз вниз. Не позволяя оценить ситуацию юноше, схватился за ремень с золотой пряжкой и расстегнул его в мгновение ока. Наклонился, взял собачку от молнии в зубы и медленно, дразня, возбуждая и сводя с ума подростка, опустил ее вниз. Морти в предвкушении сгреб по обе стороны от себя простыню и крепко сжал ее, боясь потерять ощущение реальности происходящего. Он начал ловить воздух губами, стоило мужчине оттянуть ткань нижнего белья и уверенным движением рук провести по стволу. Горячая плоть манила к себе, и Рик незамедлительно припал губами к розовой головке с выступившей на ней капелькой смазки. Едва касаясь, провел языком по самому кончику, а потом, довольно усмехнувшись реакции подростка, взял целиком в рот. Вобрал в себя столько, насколько позволял рвотный рефлекс этого тела. Головка прошлась по небу в развратном рту, и подросток сдавленно застонал - как же ему было приятно! Санчез не забывал про руки и активно помогал себе ими, повторяя ритмичные движения рта, водил горячей и уже блестящей от собственной слюны ладонью по члену. Набирал темп, доводя подростка до исступления и дрожи в ногах. У того, казалось, онемело все тело от наслаждения. Смит больше не пытался следить за действиями деда, он откинулся назад и сосредоточился на ощущениях. А те не заставляли себя долго ждать. Рик поднялся выше, нежно оттянул крайнюю плоть губами и напоследок поцеловал головку. Весь блестящий от слюны и налившийся, кажется, до предела член, порадовал Санчеза как школьника, который был доволен своей работой. Что уж говорить о покрасневшем до кончиков пальцев Морти, который и слова вымолвить нормально не мог. — П-почему ты остановился... — прохныкал юноша и дернул бедрами вверх, чтобы еще раз коснуться горячего рта. Рик самодовольно улыбнулся и расстегнул пуговицу на своих джинсах, спуская собачку вниз. Он быстрым движением, делая вид, что полностью контролирует свое тело и не сгорает от непреодолимого желания, поднялся на ноги. Джинсы и нижнее белье были за ненадобностью отброшены в сторону, а Морти вновь приподнялся, чтобы задать вопрос, но тут их губы встретились и мыслям пришлось утонуть в них. — Было так хорошо? — Вопрос, на который не требовался ответ. Юноша его и не предоставил, смущенно потупив взгляд. — Сейчас будет еще лучше. А обещания надо исполнять. Рик вновь оседлал бедра и лукаво посмотрел опешившему мальчику в глаза. — То есть т-ты мое тело... — А нам определенно повезло, что ты имел дело с мега-семенами, да, Морти? — сказал Рик так ехидно, как никогда до этого. Рик двумя пальцами направил влажный от слюны член к заднему отверстию и попытался сесть на него. Ствол соскользнул и прошелся между двух половинок. Вторая попытка оказалась куда успешнее первой, и ученый медленно, размеренно выдыхая, опустился до половины. — Господи, Рик, Боже, — ахнув, прошептал мальчик и схватился за бедра ученого, пытаясь опустить того еще ниже. Рику было действительно больно, не настолько, чтобы жаловаться вслух или корчить недовольную гримасу, но все же ощутимо. Однако противиться напору со стороны мальчишки он был не в силах и, превозмогая себя, опустился до конца. Вобрал весь член и рвано выдохнул, привыкая к новым для этого тела ощущениям. Когда боль отступила на второй план и стала менее заметной, Санчез начал двигаться. Медленно приподнимаясь и быстро опускаясь, цепляя глубоко внутри себя ту самую точку. Морти поглотило удовольствие настолько, что в первые минуты ритмичных движений Рика он не предпринимал никаких действий. Овощем лежал и получал удовольствие, не веря в происходящее - разве человеку может быть настолько хорошо? С блестящих губ Рика сорвался сдавленный стон-шипение, который отрезвил мальчишку и напомнил ему о том, кто кого имеет в этой ситуации.* Пытаясь совладать с телом, которое совершенно его не слушалось, Морти приподнялся на подрагивающих руках и перешел в положение сидя. Рик моментально схватился за его плечи, боясь потерять равновесие от удовольствия, что плавилось внутри него. Глубокие размеренные толчки превратились в быстрые и резкие. Смит вошел в раж и драл впервые так развратно стонущего Рика. Эта мысль до предела возбудила его. Хватая худое тельце за талию и меняя позу, не выходя из него, Морти прижал ученого к кровати. И начал трахать с таким усердием, что пот градом капал с лица, чуть ли не застилая глаза. Рик выгнулся дугой, когда внук поменял угол проникновения и стал задевать чувствительную точку все чаще и сильнее. Никогда в своей жизни Рик не мог представить, что он будет снизу и что это доставит ему такое райское наслаждение. Он даже пожалел о своей неосведомленности в этом вопросе. Юноша так уверенно и со знанием находил нужный угол проникновения, что возникал логичный вопрос, а не мышечная ли это память опытного тела. Оба были близки к разрядке. Каждому из них хотелось продлить удовольствие, уменьшить темп и сказать пару ласковых слов, но противиться накатывающему наслаждению не мог никто. Морти кончил первым сорвавшимся с губ гортанным стоном, не удосужившись вовремя вытащить. Он и не знал, что стоило бы. Рик довел себя до оргазма чуть позже, ритмично надрачивая одной рукой и кончая себе на живот. Мальчишка обессиленно упал рядом на кровать и долгое время приводил сбившееся дыхание в порядок. Он был абсолютно счастлив. — Было лучше, чем я представлял, — поделился ученый и повернул голову в сторону своего любовника, — в смысле, в роли пассива. — Р-рик, это было невероятно... В тебе так туго и горячо, что... — Ты хотел сказать «во мне»? — Санчез улыбнулся, обнажив клыки. — Да... Н-но все-таки это было странно... — Впечатлительный какой, — мужчина придвинулся и поцеловал того в щеку, — в следующий раз покажу тебе мастер-класс, мелочь. По всему кораблю разнесся мягкий женский голос, оповещающий о прибытии на планету. *Фактически имели все-таки Морти...