Сказка о потерянном времени

Драко уже как-то даже начал привыкать к прыжкам во времени. К чему он до сих пор не привык, так это к теплым рукам Грейнджер. Она каждый раз непременно обхватывала его ладонь, заставляя держать хроноворот, пока сама крутила его. Он украдкой признавался себе, что ему нравится весь этот ритуал: то, что они совершали перемещение вместе, а не она одна рулила процессом. Да и ее теплая ладонь напоминала, как мама в детстве водила его за руку. Только ладошка Грейнджер в его руке была не в пример меньше. Но сегодня мысли о ее ладонях перемежались с размышлениями о браслете: сова звонко постукивала о нефриты каждый раз, как Драко шевелил рукой. Ему хотелось побыстрее попасть обратно в дом, чтобы запереться в какой-нибудь комнате и подумать обо всем в одиночестве. – Ну, трансгрессируем обратно? – нетерпеливо спросил Драко, как только Гермиона спрятала хроноворот под одежду. Она оторопело оглядела поляну. Перемещаться вдали от дома было ее идеей. В конце концов, никогда не знаешь, что день грядущий нам готовит. – Как твое плечо? – Нормально-нормально. Давай уже, погнали, – Драко снова протянул ей руку и трансгрессировал, едва Гермиона успела за нее ухватиться. – Драко, нельзя так! – укоризненно сказала она, едва их ноги коснулись земли в сквере напротив дома. – Меня могло расщепить, – он не обратил внимания на ее слова и двинулся в сторону дома. – Драко, стой, – произнесла она, в ее голосе слышалась обеспокоенность, так что он обернулся. – А где Пожиратели? – А? – Драко наконец остановился и огляделся. В сквере было тихо и безлюдно, хотя раньше Пожиратели Смерти дежурили тут днем и ночью. Драко мысленно выругался на самого себя: он так сильно хотел попасть в дом поскорее, что забыл о безопасности. – Давай лучше пойдем отсюда, – Гермиона плотно сжала его ладонь, надеясь удержать. – Ну, уж нет, – Драко капризно выдернул руку. – Договорились проверить, значит, проверим! – Это может быть опасно, – Гермиона сама не могла объяснить почему, но внутри у нее все напряглось. Малфой хмыкнул, стянул с них мантию-невидимку и сунул ее во внутренний карман маггловского пальто, чтобы не мешалась. Он сам предпочитал мантии, но не мог не признать, что маскироваться в маггловских тряпках куда проще. Гермионе, хочешь не хочешь, пришлось поспешить за ним. Более того, на ступеньки она взлетела первая и уже собиралась открыть дверь, как Драко остановил ее: – Давай я, все-таки, я тут мужчина. Она хотела взвиться на тему того, что пол тут не имеет значения, и вообще уж у нее опыта сражений больше, но на лице Драко читалась такая отчаянная решимость, что она лишь кивнула. Малфой пытался ее защитить. Полная дичь. Странно было, что он в принципе делал что-то благородное, а не трусливо прятался за спинами других, как привык. Гермионе было интересно посмотреть, что из этого получится (хотя она подозревала: ничего хорошего). Драко открыл замок заклинанием и осторожно повернул дверную ручку. В доме кто-то был. Нехорошо был, сквернословно. Драко обмер и замешкался, так что Гермиона сделала шаг вперед, крепче сжимая палочку. – Яксли! – закричал мужской голос. – Я тут подумал… – Пожиратель Смерти в черной мантии вышел в коридор и замер, увидев незнакомцев. К счастью, реакция у Гермионы была лучше: она беззвучно обезвредила Пожирателя и толкнула Драко к двери. Все бы хорошо, но Яксли уже спускался по лестнице. Он успел бросить заклинание в спину спешно сматывающимся молодым людям. Девушка вскрикнула, ее густая шевелюра дрогнула. Во вспышке, которой разразился браслет на ее руке, Яксли смог разглядеть лицо молодого мужчины, с ужасом обернувшегося к спутнице. Бывалому Пожирателю не хватило всего секунды, чтобы не дать им трансгрессировать, но что порассказать Темному Лорду у него теперь было. *** Как только они приземлились на влажный ковер подгнивших листьев среди голых деревьев, Гермиона начала очерчивать поляну защитными заклинаниями, хотя ей тяжело было поднимать руку: она чувствовала, что заклинание Яксли все-таки достигло цели. Драко поразило, как она может делать это с такой спокойной тщательностью: самого его еще трясло, голова плохо соображала, а сердце билось, норовя выскочить из груди. – Ты знала, – он подозрительно сощурил глаза, не спрашивая – обвиняя. – Что? – Гермиона соизволила обратить на него внимание, только когда закончила с последним заклинанием. – Знала, что, если мы покинем дом, мы уже не сможем туда вернуться. – Ничего я не знала, – обиделась она. Обвинений ей можно было предъявить вагон и маленькую тележку, но о разрушении заклинания она и не подозревала, хотя могла похвалить себя за разумную перестраховку. – Я что, самоубийца, по-твоему? Путешествия во времени потому и опасны: никогда не знаешь, куда все повернется. Они и исследованы мало именно поэтому: на такие вот финты решаются только от отчаяния. Так что я понятия не имею, как это произошло и почему заклинание доверия разрушилось, только если… Гермиона задумалась, и взгляд ее устремился на что-то, не видимое Малфою. А он уже начал терять терпение: сколько еще скрывала Грейнджер? Нет, он должен выяснить прямо сейчас! Драко сжал палочку, незаметно направив ее на Гермиону и, пока она витала в размышлениях, произнес: «Легиллименс!». На мчащийся поезд ее мыслей даже Малфою вскочить было трудно, впрочем, он предпочел сойти почти сразу же: она думала о ночи на Астрономической башне. Сам Драко помнил ее в деталях, а Гермионе удалось представить все очень близко к правде, хоть ее и не было тогда с ними. «Видимо, Поттер был хорошим рассказчиком», – мелькнуло в голове у Драко. – Только если, что? – чуть дрожащим голосом спросил он. – Только если мы… типа умерли. Драко прошиб холодный пот, а в горле пересохло. Он стал судорожно ощупывать себя. Нет, на призрака, вроде, не похож. – Ты о чем?! – Ну, тогда, на Астрономической башне, когда… Снейп убил Дамблдора, заклинание оцепенения, которое директор послал в Гарри, прекратило свое действие. И Заклинание доверия тоже изменилось: поменялись хранители тайны. Так что… если мы «умерли», то Заклинание доверия должно было разрушиться, потому что я была хранителем тайны, а ты – единственным, кому я назвала место расположения дома. – Но мы не умерли. – Ну… технически… мы как бы перестали существовать в том времени. Кажется, магия путешественников во времени очень нестабильна. Вот тебе еще один аргумент против таких путешествий. – Так что, получается, если мы перенесемся и уничтожим Темного Лорда до того, как он убьет мою маму и Поттера, это не поможет, потому что заклинание разрушится в тот момент, как мы отправимся в будущее? – нахмурился Драко. Он уже начал прикидывать варианты: видимо, придется скрываться по полям и лесам пять лет, пока они не попадут в свое время естественным путем. Ничего себе перспективка! – Нет… не знаю, вообще-то. Но предполагаю, что это касается только обращаемых заклинаний. Вряд ли Аваду Кедавру можно просто так «разрушить». – Не знаешь?! Грейнджер, что за игра в угадайку! Давай попробуем сначала, что ли. Так, я сейчас поймаю зверька какого-нибудь мелкого, убьем его и попробуем переместиться еще немного вперед. Если он оживет… – Боюсь, не получится, – Гермиона тяжело опустилась на землю, выронив свою сумочку: голова у нее начала усиленно кружиться, уже когда защита была установлена. – Одно перемещение – и мне не жить, – она сняла куртку, и Драко увидел порванную рубашку Грейнджер, которая уже основательно пропиталась кровью от правой лопатки и до самой талии. *** «Хорошо хоть у нее ума хватило захватить зелье у Критчера», – думал Драко, протирая ее рану. Впрочем, этой мыслью он пытался отогнать другую: о том, что Грейнджер сидела перед ним в одних брюках, прикрывая грудь полотенцем. Ко всему хорошему она еще тоненько постанывала сквозь зубы, когда он прижимал ватку с зельем слишком плотно. Драко пытался убедить себя, что это звучит непристойно только потому, что он не может ни о чем другом думать: столько месяцев без женщин ему не приходилось обходиться давно. – Что, выходит, твой браслет не помог? – спросил он, чтобы хоть как-то отвлечься. – Помог, я благодаря ему только ранена, – усмехнулась Гермиона, и тут же выгнула спину от боли, как кошка: – Ау… Но ты прав, стоит перезаклясть его заклинанием посильнее. – А сразу самое сильное наложить не додумалась? – Драко внимательно следил, как рана под зельем медленно сводила края. – Заклинания выдыхаются. Заклинания с сильными защитными свойствами служат прочно, но выдыхаются быстрее, да и более энергозатратные они. Ты же не будешь гвоздь кувалдой забивать. – Чего-чего? – Помогло. Драко всерьез заинтересовался, о чем говорит Грейнджер. – А… Ну… гвозди. Такие металлические штырьки со шляпками. Ими мебель скрепляют. А кувалда, ну… такой большой молоток. Магглы им… А, забудь. Другая метафора. Ты не будешь убивать комара Авадой. – С чего ты взяла, что я вообще способен применить Аваду? – обиделся Драко. – О, Мерлин! Ты десять минут назад предлагал мне поймать невинную зверушку и убить ее ради эксперимента. Ладно, пробую в последний раз. Ты не будешь накладывать Империо на домовика. – Конечно, не буду, он же и так сделает все, что я прикажу. А… – дошло до него, – ты в смысле, что сила должна применяться разумно и без излишеств? – Пять очков Слизерину, – улыбнулась Гермиона. Боль начала сходить на нет, да и палатка ей нравилась куда больше дома на Гриммо. – А почему только пять? – Драко пялился на спину Грейнджер с некоторым сожалением: провести смоченной зельем ватой еще пару раз, и процедуру можно прекращать. – Дала бы десять, если хотя бы со второй метафоры догадался, – с улыбкой ответила она, глядя на него через плечо. Так, пожалуй, она выглядела еще соблазнительней, будто флиртовала с ним. От этой внезапной мысли Драко стало не по себе, в горле моментально пересохло. Грейнджер выглядит соблазнительно. Он отер вспотевшие ладони о брюки и еще раз провел ваткой по ране. А еще она умная. На месте пореза остался только красноватый шрам. И забавная. Драко порадовался, что Грейнджер сидит к нему спиной, порадовался, что сам тоже сидит, потому как один из его органов уже пришел в стоячее положение. И пыталась спасти его. – А чего ты вдруг защищала меня? – Драко продолжал водить ваткой по уже чистой коже. – В смысле? – Ну, когда Пожиратели появились, ты не кинулась к выходу, а сначала меня вытолкнула. Разговоры с Драко всегда были минным полем, но уж Гермиона могла похвастаться немалым саперским опытом. – А сам-то как думаешь? – спокойно спросила она, чтобы понять, зачем он вообще этот вопрос задал. – У меня есть теория, – заглотил наживку Драко. – Ты меня во все это втянула, и теперь чувствуешь ответственность. Она усмехнулась. – Да, не без этого. Как произнести следующую свою мысль, она не знала. Как объяснить Драко Малфою, что за последние пять лет он – первое подобие друга в ее жизни? Прозвучало бы глупо. И очень странно. Так что она сказала: – Ну, и… думаю, когда люди долго живут вместе, делают что-то вместе, они начинают заботиться друг о друге. Не всегда осознанно, но все же… – Ты и умереть могла. – Могла. – Я к чему это, Грейнджер. Может, ты и пытаешься умереть? Боишься, что не спасешь Поттера, и таким извращенным способом решила совершить самоубийство. Погибнуть героиней, так сказать. – Ты бы смог совершить самоубийство, если бы не получилось спасти дорогого тебе человека? – с опаской спросила Гермиона, глядя ему в глаза. Он долго внимательно разглядывал ее лицо. Лицо как лицо. Но в глазах было что-то. Коричневый цвет, самый обычный. Ее глаза нельзя было описать как «цвета переспелой вишни», или «шоколадные», или «ореховые». И все же, они светились теплом и неукротимой энергией. Жизнью. – Нет, – отрезал Драко. – Для этого нужно обладать поистине гриффиндорской безбашенной смелостью. У меня ее никогда не было. Что насчет тебя? – Думаю, у меня ее тоже никогда не было, – мягко усмехнулась Гермиона и отвернулась. – Ладно. Я закончил, – он встал с дивана, чтобы выбросить вату. – А ты… сможешь и мой браслет перезаклясть? – Э, да, конечно. – Ну и отлично. Есть будем сегодня?