Сказка о потерянном времени

Гермиона Грейнджер любила, чтобы во всем была определенность. На работе сейчас дела шли так себе: она (совершенно неожиданно для себя!) совершала ошибку за ошибкой, все они были мелкие, но босс чаще и чаще посматривал на свою лучшую работницу из-под удивленно поднятой брови. Вместе с тем вся работа была рутинной и вполне определенной. В личной жизни… Ну, как говорится, нет личной жизни – нет проблем. С Драко они определились более чем, никаких недосказанностей. Оставалось еще дело о краже хроноворота, но февраль уже постепенно перетек в март, а повестку из Отдела магического правопорядка Гермиона так и не получила, посему этот вопрос она тоже считала закрытым. Но чувствовала себя все равно паршиво. Под дверь кабинета влетел маленький сиреневый самолетик. Гермиона тут же призвала его и коснулась палочкой, чтобы развернуть, но перепутала заклинания и нечаянно подожгла записку. – Черт! – она быстро потушила огонь водой. Чернила растеклись, но ей удалось разобрать написанное: «Подойди ко мне в 13.30. А. Берк». Гермиона сверилась с часами. У нее оставалось десять минут. Наверное, по вопросу взаимодействия с кентаврами, подумала она, собирая нужные бумаги. Работа помогала ей забываться, но в последнее время Гермиона чувствовала, что немного устала, и помимо ошибок стала замечать за собой странности: в понедельник, уходя, чуть не бросила в сумку чашку с недопитым чаем, вчера вместо монеты для входа в Министерство достала ключи от квартиры. Будто мозг ей иногда отказывал. Берк немного напоминал Гермионе отца: тоже довольно спокойный, он предпочитал объяснять терпеливо, но уже когда выходил из себя, устрашиться предлагалось всем. Он заботливо налил ей чашку чая, как только она села. – Я принесла информацию по кентаврам, – едва пригубив, начала Гермиона. – Конечно, они не очень рвутся сотрудничать, но… – Гермиона, – с улыбкой прервал ее Берк, забирая бумаги, – давай отложим это. Как ты себя чувствуешь? Она оторопела. Ее мир как-то очень четко делился на друзей и коллег (за исключением случая с Драко Малфоем) и говорить с последними о личном ей было неловко. Особенно с начальником. – Да… эмм… нормально. – Уверена? Я замечал в последнее время, что ты… – Мистер Берк, вы хотите меня уволить? – не выдержала Гермиона. Начальник мягко рассмеялся. – Уволить человека, который делает половину работы в отделе? Что ты, я же еще не выжил из ума! Просто хотел предложить тебе сходить в отпуск, – мирно сообщил Берк. – Ведь ты не была там уже, – он сверился с ее личным делом, – больше двух лет. Так нельзя, Гермиона. Я тоже был таким в молодости: работал без устали, все время за что-то переживал, а потом… экхм… перегорел, – Берк стал серьезным. – Знаешь, ведь начало моей карьеры пришлось как раз на первую войну с Темным Лордом… Словом, возьми-ка ты пару недель отпуска, – начальник тряхнул головой, отгоняя воспоминания. – Съезди куда-нибудь. Например, на какие-нибудь теплые острова. Гермиона нервно усмехнулась. Нет, все же, если она покинет страну, Рон вряд ли воспримет это спокойно. Сначала нужно придумать, как бы аккуратно подвести его к этому… – Я… ну… Нужно передать дела, это займет пару недель, наверное. – Гермиона, ты каждую неделю пишешь отчеты о состоянии дел и проделанной работе. Уверен, я смогу разобраться и по твоей обычной сводке. Да и мир не перевернется за две недели. Давай, подписывай-ка здесь, – Берк вытянул пергамент из стопки бумаг – на заявлении на отпуск действительно не хватало только подписи, даже даты уже были проставлены, – и с понедельника будешь свободна. Гермиона накарябала рассеянную закорючку, мало напоминавшую буквы. Да, она несомненно устала, но все равно чувствовала, словно ее выгоняют. – Вот и умница! – Берк забрал пергамент. – А то ты какая-то невнимательная в последние недели. Кстати, раз уж у тебя будет свободное время, я бы рекомендовал обратиться в Святого Мунго. – Я проходила стандартный осмотр осенью, – на автомате ответила Гермиона. – Конечно! Но знаешь, посещение целителя никогда не бывает лишним. Помню, когда я был в твоем возрасте… Что там дальше болтал Берк, Гермиона так и не вспомнила. *** В кабинете целителя она чувствовала себя немного неуверенно. Отчасти потому, что считала: ей тут делать нечего. Она и пришла-то сюда от безысходности: за первые три дня отпуска Гермиона успела вычистить до блеска свою квартиру, вычесать из Живоглота половину шерсти (чему последний не очень-то был рад, с учетом, что весна еще не наступила), прочесть книгу, которую долго откладывала, и дважды обойти парк у своего дома. В общем, свободного времени у нее и впрямь стало полно. Впрочем, целитель Консильеро Гермионе нравился. Он каждый год проводил осмотр сотрудников Министерства и всегда начинал прием с забавных тестов-лабиринтов. Она специально приходила последней, чтобы он мог выболтать ей, что она справилась быстрее всех. В этот раз он долго хмурил брови, записав последний результат. Иногда целитель почти незаметно отрывал взгляд от карточки, чтобы посмотреть на Гермиону. – Вы с сентября похудели на тринадцать фунтов*, – наконец заметил он, окончательно подняв глаза на пациентку. – Да. Дала новогоднюю клятву, что влезу в свое школьное платье. – Выходит, потеряли вес не за шесть месяцев, а за два? Мисс Грейнджер, я, конечно, понимаю, тринадцать фунтов не кажется такой уж большой величиной, но с учетом того, что вы изначально… – За шесть… месяцев. Не меньше. Просто мне чуть-чуть к новому году не хватало. – Ясно… Есть жалобы? – Ну… я стала немного рассеянной. – Это я заметил, – Консильеро с едва наметившейся ухмылкой глянул на сегодняшний лабиринт. – Настолько хуже? – По среднему. Только отнюдь не по вашему среднему. Признаться, удивлен. – Да уж… Знаете, я просмотрела список стандартных зелий для улучшения концентрации и внимания. В общем-то, приготовить их самостоятельно – не проблема, но мои родители, маггловские целители, всегда рекомендуют не заниматься самолечением. – Мудрые люди. Кто лечится по учебнику, рискует умереть от опечатки. – Так что посоветуете, исходя из моих показателей? – Мисс Грейнджер, вы в последнее время испытывали значительные физические нагрузки? – проигнорировав ее вопрос, целитель задал свой. Гермиона побледнела. Прочистила горло. – Я работаю в Министерстве. Какие там физические нагрузки? Консильеро внимательно посмотрел на нее, намекая, что на вопрос она так и не ответила. – Психологические нагрузки? Гермиона нервно сглотнула, выпрямилась на стуле, потерла лоб. – Ну… я работаю с разными магическими видами, разумеется, это не то же самое, что просто работа с волшебниками. Так что, наверное, да, есть некоторые психологические нагрузки. – Не хотите говорить об этом? – Просто чувствую себя словно на приеме у маггловского психолога. – Бывали? – В детстве. В маггловских детских садах это обязательно. Всякие тесты на развитие, выявление гиперактивности и гиперэмоциональности. И в летние каникулы уже в школьные годы меня отправляли – в Хогвартсе ведь не было психологов. Моим родителям тогда сказали, что я выражаю эмоции очень гиперболично. Ну, знаете, в тестах, где нужно поставить плюс или минус, я ставила несколько плюсов и минусов. Уж не знаю, хорошо это или плохо, но после того разговора я стала образцовым ребенком и научилась четко отвечать: да или нет. Хотя вот сейчас вижу, что не совсем научилась, – закончила Гермиона монолог, который просто рвался наружу. Не конкретно этот монолог, разумеется, но она уже давненько ни с кем не разговаривала, в основном – писала отчеты. – Знаете, я сейчас проталкиваю идею отделения психологической помощи в Мунго. А то пока здесь только психиатрия и то не очень эффективная, – горько усмехнулся Консильеро. Видимо, он тоже был знаком с Фрэнком и Алисой Лонгботтом. – Вы читали работы Фрейда? – Это того, который считал оральные фиксации у мужчин признаком латентного гомосексуализма и предпочел дозу морфия раку горла, который появился у него от неустанного курения трубки? – невинно поинтересовалась Гермиона. Консильеро рассмеялся. – Ну, и его тоже. Но я вообще о том Фрейде, который впервые стал применять разговоры в качестве лечения психологических проблем. Волшебники и помыслить о таком не могут, думая, что зелье – панацея от всего. Как антидепрессанты у магглов. Но если заесть проблему таблетками, она не исчезнет. – Запивание алкоголем тоже не помогает, – сдавленным голосом призналась Гермиона. Почему-то хотелось разреветься и рассказать обо всем, что творилось с ней последние месяцы. Но тогда ей точно грозит Азкабан. – Да… Я не могу посоветовать вам пойти к маггловскому психологу: боюсь, вас тогда упрячут в маггловскую же психушку, зато друзьям можно рассказать многое. Поверьте, тогда и зелье для концентрации внимания перестанет быть нужным. Гермиона потерла лоб. Из друзей у нее остался разве что Живоглот. Ну, еще можно один портрет в кабинет заказать… – Хотя знаете, некоторым бывает трудно говорить, – словно прочел ее мысли колдомедик. – Поэтому сделайте-ка вы вот что: здесь неподалеку есть маггловский книжный магазин, зайдите туда и купите блокнот, который больше всего вам понравится. И ручку не забудьте – с ней куда проще, чем с пером. А как придете домой, запишите все, что вас беспокоит, и делайте так каждый день. Через неделю зайдите ко мне еще раз. Гермиона кивнула. У нее просто не было сил спорить, проще всего – кивнуть. Хотя глупости все это – разговоры, блокноты. Сама сварит себе зелье. Выйдя из больницы, она посмотрела на время. Не так много его удалось убить: очередей в Мунго не было, маги предпочитали заниматься самолечением. Гермиона медленно брела по улице. В книжный магазин она зашла чисто рефлекторно. *** Ей нравилось писать. Безудержно строчить по желтоватым нелинованным страницам и при этом с гордостью смотреть на идеально ровные строчки. Конечно, до вычурного почерка Малфоя или Дамблдора ей было далеко (буквы получались какие-то округлые, словно детские), но даже за едой она умудрялась не ронять в дневник ни крошки. А вот от прозвучавшей трели звонка рука сорвалась, и последнее слово смазалось. Гермиона подняла голову, за секунду перебрав в голове всех, кто мог к ней прийти, включая родителей, но почему-то этот вариант казался ей маловероятным. Интуиция (а может – здравая оценка вероятностей) ее не подвела: в глазок она увидела рыжую макушку Рона. Будь он на задании и реши арестовать ее, вошел бы сам, как в прошлый раз. Может, и подкрепление прихватил, рассудила Гермиона, поэтому (почти) безбоязненно открыла дверь. – Привет. – Привет. – Разрешишь войти? – Смотря, кто ко мне пришел, – задумчиво протянула Гермиона. – Друг Рон или мракоборец Уизли? – Друг-мракоборец Рон Уизли? – попробовал он третий вариант. Гермиона внимательно посмотрела на него. В его взгляде не было враждебности, гнева. Только суровая решимость, которая вызывала невольное уважение. Гермиона отступила, пропуская его в квартиру. Проводила на кухню и автоматически поставила кипятиться воду для чая. – Как поживаешь? – Рон сел за стол и покосился на раскрытый дневник. Гермиона со спокойным видом заменила его на пока пустую чашку. – Отдыхаю, – девушка скрестила руки, полуприсев на кухонную стойку. – Здорово. Чайник засвистел, дав Гермионе возможность не вести неловкий разговор. – Я стер память невыразимцам, – сказал Рон, пока она наливала воду в чашку. – Оу. – И рассказал все Кингсли. – Что?! – Гермиона нечаянно плеснула кипяток на стол и штанину Рона. – Зачем? – она недоуменно уставилась на него, так и не выпустив из рук чайник, видимо, решив добавить другу ожогов, если объяснение ее не устроит. – Кажется, ты слишком долго общалась с Малфоем, – хмыкнул Рон, пытаясь охладить горящее бедро. – Потому что это правильно. Он – Министр Магии, это его право – определить вам справедливое наказание. – Ох, Рон, ни черта ты не знаешь о разделении власти, – Гермиона со вздохом поставила чайник на подставку. – Что он сказал? – Ну… Ничего. Думаю, обсудит ситуацию с Дамблдором и решит. – Отлично, – Гермиона нервно потеребила дневник, чувствуя, что ей просто необходимо «выписаться». – Мы можем сбежать, – предложил Рон, размазывая пролитую воду по столу. – И это тоже будет правильно? – усмехнулась Гермиона. – Наверное, нет, – ответил Рон и замолчал ненадолго, а потом добавил: – Но было бы здорово. – Не надо, Рон, – попросила она, не желая даже начинать эту тему. – Это из-за Малфоя? – Нет, – очень поспешно ответила Гермиона. – Врешь. – Если ты продолжаешь за мной следить (а я полагаю, что продолжаешь), то тебе известно, что я виделась с ним только дважды: один раз в Министерстве на официальной встрече и другой раз – в его особняке. – И что вы делали в его особняке? – Выясняли отношения. – И что выяснили? – То же, что и на официальной встрече: что не можем и получаса провести в одной комнате, не начав оскорблять друг друга, – резко ответила Гермиона. – Ясно, – Рон сразу немного расслабился. Понял, что сейчас лучше оставить ее в покое, встал. – Если будут новости от Кингсли, я свяжусь с тобой. Звучало не то как вопрос, не то как утверждение, так что Гермиона просто кивнула. Рон быстро ушел, и она сразу села за дневник. *** Жизнь и работа в мракоборческом отделе научили Рона Уизли многим вещам: бесстрашию, самоотверженности, чести в конце концов. А Гермиона Грейнджер научила его хоть иногда думать и немного планировать. Сейчас настало самое время. Дело о краже хроноворота было слишком деликатным для его пробивных методов. Рон не спешил действовать, особенно долго отрабатывая заклинание по стиранию памяти и созданию новых воспоминаний для невыразимцев и мракоборцев, которые участвовали с ним в слежке за Малфоем. Своему начальнику он так ничего и не рассказал. Не то, чтобы он не доверял нынешнему главе Мракоборческого отдела, но бывшему сотруднику (теперь еще и Министру Магии) он однозначно доверял больше. Да и тому рассказал, только убедившись, что Гермиона не собирается бежать. Впрочем, последнее скорее вызывало сожаление: они могли исчезнуть вдвоем и, как Рону было известно, быть в совершенной безопасности, потому что никто ничего бы не знал. Ведь, хоть Гермиона и отнекивалась, он чувствовал – дело в Малфое. Пока он здесь, снова сойтись с ней не удастся. Что ж, раз не смог уговорить сбежать Гермиону, нужно припугнуть Малфоя тюрьмой. С Кингсли у его семейки всегда были не лучшие отношения, так что трусливый хорек должен быстро спаковать чемоданы и свалить, узнав, что сам Министр будет решать его судьбу. И, честно признаться, Драко Малфой лет пять назад именно так и сделал бы, но с тех пор произошло слишком многое. *** Значит, только одна очная ставка с Бруствером, и он либо: а) свободен навсегда, либо: б) заперт в Азкабан на неопределенное время. После ухода Рыжего Драко сел в кресло, серьезно задумавшись. Бруствер был членом Ордена Феникса и очень близким Дамблдору человеком, а значит, наверняка пойдет советоваться с ним (ну, хотя бы с его портретом). Так как бывший директор и организовал это мероприятие, то он их отмажет. Поэтому с высокой долей вероятности можно вообще больше не беспокоиться. Чувство свободы медленно накатывало на Драко, растекаясь по всему телу почему-то неприятной пустотой. Такой же, которую он испытывал, когда навсегда попрощался с отцом. Нет, Мерлин, какая глупость! Нужно радоваться! Праздновать! Теперь он действительно может делать, что ему заблагорассудится. Драко взглянул на часы. Время выпить в баре было самое подходящее. *** «Бутылочное пиво Белчера» – пивоварня-паб, расположенная на цокольном этаже того же здания, где размещалась лавка «Флориш и Блоттс», была переполнена волшебниками, одетыми в зеленое. Кто разрешил такое специфическое соседство заведений, оставалось неясным. Очевидно было одно: только магия поддерживает дом, где днем и ночью толпилась куча народа, перемещаясь сверху вниз с течением суток. Драко сидел за барной стойкой спиной ко всему остальному залу, допивая вторую пинту** пива. Он уже собирался уходить, когда к бармену протолкалась бойкая девица. – Повторите еще пять вот к тому столику, – она бросила на стойку деньги и собиралась уходить, как вдруг заметила Драко. – О, Мерлин! Драко Малфой собственной персоной! Тысячу лет тебя не видела! – Астория Гринграсс душевно обняла бывшего школьного товарища, хотя в общем-то не так уж часто общалась с ним в Хогвартсе, но несколько раз бывала в Мэноре на приемах с родителями. – Как поживаешь? – дежурно улыбнулся Драко. Да, это то, что ему сейчас нужно, чтобы вернуться в старую колею: общество старых друзей. Он был рад, что паб скрадывал тени, потому что его лицо выглядело не то, что на двадцать восемь, как должно было – на все тридцать пять. – Отлично! Мы тут празднуем день святого Патрика. Хочешь присоединиться? – Астория кивнула в сторону столика, за которым собрались Дафна Гринграсс, Блейз Забини, Грегори Гойл и Тео Нотт. Драко пожал плечами и последовал за девушкой. Естественно, до маггловского праздника ему не было никакого дела (впрочем, как и всем собравшимся), но зато появлялся отличный повод напиться, что каждый паб всячески поддерживал. Драко надеялся, что разговор с друзьями заставит его забыться, но, чем больше Забини лениво рассказывал об очередном муженьке своей матери, Нотт и Гойл обсуждали своих девиц, от которых, впрочем, сегодня предпочли откреститься, а Астория с Дафной презрительно фыркали, меж тем подхихикивая, тем больше Малфою хотелось выйти на середину паба и закричать, что это все вообще происходит только потому, что он рискнул. Потому что он – герой (какой-никакой). – Я даже согласилась поволонтерствовать на этом ежегодном праздновании Дня Победы, – возвестила Астория, рассказывавшая очередную байку о том, что она творила со скуки и от безделья. Драко замер. Ощутимо напрягся. – Ой, – она посмотрела на него, попытавшись сосредоточиться. – Прости, не нужно было говорить. Я забыла, ведь твоя мама… – Да, – отрезал Драко, не зная, как еще ее прервать. – Не важно. Все в прошлом, – с понятной одному ему иронией заявил он. – Верно. И хорошо. – В смысле? – Ну, в смысле, хорошо, что его не стало, – призналась Астория. – Я помню тот год. Брр… – она передернула плечами. – Знаешь, мне тоже тогда было страшно. Конечно, наша семья чистокровная, но по секрету, – Астория придвинулась ближе к Драко и тихо закончила: – было и несколько полукровок на нашем семейном древе. И даже магглов! – она поскорее запила это откровение пивом. – Не интересно, кто убил его? – Спорю, какой-нибудь гриффиндорец. Драко пьяно расхохотался. – Чего ты смеешься? Только они такие… – Астория не смогла описать, какие, только пространно помахала руками в воздухе. – Кто знает… – протянул Драко. – Но ему, наверное, многим пришлось пожертвовать. – Это ты с чего взял? Впрочем, если он это сделал, то, видимо, жертва стоила того. Ведь посмотри, могли бы мы сейчас сидеть в пабе, отмечая маггловский праздник, если бы он был жив? Скорее пытали бы каких-нибудь магглов, – Асторию снова передернуло. – Знаешь, когда Кэрроу накладывали Круцио на младшекурсников… Ой, давай не будем об этом больше, а? Вокруг Мэнора уже, наверное, и гортензии расцвели, – мечтательно начала девушка. – Может, покажешь их мне? Но Драко ее уже не слышал. Когда он решил, что жертва стоит того? Как давно все понял, но просто не хотел признаваться себе, чтобы в очередной раз свалить принятие решения на кого-то другого? Не просто на кого-то, на нее, разумеется. Чтобы и обвинить можно было тоже ее. Конечно, что она могла рассказать тому ему? Будь он достойным мужчиной… нет, достойным человеком, у нее еще был шанс убедить его. – Драко? – Астория ткнула его в плечо уже, кажется, не в первый раз. – Так что? В Мэнор? – она обольстительно улыбалась, была чудо как хороша и в достаточной степени пьяна. – Прости, гортензии еще не расцвели, так что и показывать нечего, – Драко решительно поднялся. – Увидимся, – бросил он, направляясь к выходу. Пора, давно уже пора становиться достойным.