Маскировка

Через несколько лет я, конечно, узнал, что беты отличаются от омег в первую очередь не внешностью, а совсем другими факторами. Мои врожденные функции деторождения никуда не делись. Просто повезло, что группа крови оказалось не четвертой, как у большинства омег, а пограничной. Третья бывает и у омег, и бет-б. Альфы всегда наследуют первую группу крови. Беты же со второй группой назывались беты-а. У нас в приюте таких было большинство. Парни в чем-то походили на альф. Сильные, высокие, выносливые. Они значительно уступали интеллектом бетам-б. Но в приюте никто на этом не акцентировал  внимания. Все, кто попадал  сюда, имели сложную биографию. Это был не государственный отказник, куда обычно направляют бет из роддомов. Наши беты какое-то время жили в семьях, пока родители по какой-либо причине не решали, что  такой ребёнок - позор для семьи. Обычно это случалось после рождения второго сына (альфы или омеги). В приют малыши-беты поступали с различными психологическими, а иногда и физическими травмами. Меня посчитали таким же выкинутым. Глубокого  анализа и, тем более, сканирования никто,  естественно, делать не стал. Во-первых, в приюте не было такого дорогостоящего оборудования. А, во-вторых, на момент поступления я ничем не напоминал омежку. И если бы мог что-то сообщить о себе, то не имел такой возможности. Нормально разговаривать я начал только через три года. Но по привычке пользовался планшетом для любого общения. Оттого близких друзей не заимел. А еще я упорно учился и занимался спортом. Допустим, исправить свой омежий рост я не мог, но нарастить мускулы мне было вполне по силам. Опекун, когда понял, что я хочу стать физически сильнее, порекомендовал занятия на перекладине. И даже научную статью мне сбросил о том, что подобные упражнения способны (по непроверенным данным) увеличить общий рост до десяти сантиметров. Важно на таких занятиях не спрыгивать с турника, не давать нагрузку на позвоночник, а наоборот, больше висеть, позволяя растягиваться сухожилиям в естественном состоянии. По общеобразовательным предметам я тоже учился с удвоенным усердием. Похоже, что мозги у бет, действительно, функционируют иначе. Я зубрил, не спал ночами, перечитывал снова и  снова те задания, на которые мои  одногруппники тратили не более получаса. Тем не менее, успеха я добился. В седьмом классе считался лучшим учеником. В основном, нажимал на математику. Она считалась настолько не омежьей областью, что для меня  было особой честью знать её в совершенстве. Вообще-то я по всем предметам имел высшие баллы. Преподаватель естественных наук упорно зазывал к себе на факультативы, обещая мне хорошие перспективы. Честно говоря, мой интерес к биологии был в большей степени сосредоточен на физиологии. Как и когда проявится моя омежья сущность, волновало меня больше всего. Считалось, что половое созревание у омег происходит в возрасте шестнадцати-семнадцати лет. Первая течка и возможность зачатия - обычно после семнадцати. Я же искал информацию о том, как с этим можно справиться. То, что в городе можно купить подавители в любом омежьем аппарате на улице, я уже знал. Но весь вопрос состоял в том,  что денег приютские дети не имели. И как же я обрадовался, когда узнал, что  ученикам старших классов для адаптации в  обществе разрешается иметь подработку после уроков. Многие беты находили в городе работу курьерами, мойщиками машин и прочего. И дело было не столько в деньгах, а именно в постепенном привыкании жить в обществе. В приюте мы имели очень ограниченный круг общения. Только беты. Потому социальная адаптация воспитанников очень беспокоила наставников приюта. В грузчики или те же мойщики машин меня бы не взяли. Но попробовать роль официанта или хотя бы уборщика стоило. Официально на работу принимали только после четырнадцати лет. Мне оставалось ждать ещё  год по документам, хотя реально я был старше. Именно в это время к нам в приют привезли нового парнишку бету-б. Я бы не сильно удивился такому событию, если бы этот воспитанник не появился в нашей группе. Все же тринадцать лет даже для самых неблагополучных семей - это уже слишком. Просто не представляю, как родители, воспитав сына до такого возраста, потом вышвырнули его на улицу! Впрочем, история Гаспара оказалась еще трагичнее. Он считался омегой. На мой взгляд, он был все же крупноват для омеги. Но на мордашку симпатичный. В начале учебного года неудачно получил травму на физо и сломал руку. А в больнице его определили,  как бету. Папа-омега, узнав такую новость, закатил скандал. Второй родитель тоже заявил, что  такой уродец их семье не нужен. И вот это все навалилось на бедного ребенка со сломанной рукой в больнице. Домой он уже не вернулся. Воспитатели приюта перевезли мальчика к нам и сразу назначили ему психолога. Гаспар ревел практически целыми днями. Мало кушал, на занятия не ходил, отсиживаясь в спальне. Лично я хотя и сочувствовал мальчишке, но все равно считал, что ему повезло. Даже не удержался и высказал свое мнение. – Как ты не понимаешь! – впервые проявил эмоции Гаспар. – Меня родители бросили. – Сволочи, – согласился я. – Зато ты бета, а не омега. Гордись. – Ты что, этим гордишься? – ошарашенно посмотрел на меня парнишка. – Очень. Не придется свой зад альфе подставлять, – категорично заявил я. – Тебе, бетка, не понять, каково быть омегой, – задрал Гаспар свой подбородок. – Куда уж мне... – оглядел парня и  продолжил: – Моего папу убил отчим. Перед этим изнасиловал, и не только сам, еще друзей пригласил. В общем, Гаспар оказался первым в приюте, кому я открыл страшную тайну своей семьи. Конечно, личный секрет я скрыл. Но мнение об омегах и их участи озвучил. Теперь Гаспар рыдал над моей судьбой. – Прекрати! – рявкнул я. – У тебя мозги или омежий кисель? Я счастлив, что оказался в приюте. А вот тебе это еще только предстоит понять. Как бы то ни было, но моя отповедь помогла парню. Гаспар страдать над своей незавидной участью перестал. Жаль только, что на занятиях не мог догнать приютских бет. Тут уже я вцепился в  него, как клещ. Сам не понял, зачем мне это. Но я вбивал в его голову понятия, формулы, определения. Времени на отдых ни у него, ни у меня не оставалось. А к середине зимы,  я вдруг осознал, что у меня появился первый и самый лучший друг. Опекун Сэнс меня хвалил. Предлагал все же выбрать стезю медиков и попробовать себя в роли психолога. Я обещал подумать. Но эта «омежья» специальность мне точно не нравилась. А еще мы с Гаспаром стали отращивать волосы. Ему в больнице сделали стрижку, как принято у бет. Парнишке этот ежик никак не подходил. Я тоже со своими кудрями мучился. Зато когда наш штатный стилист стал вести уроки по стилю и внешнему виду, я определился. Лучше всего такие волосы стягивать в низкий хвост.  И, вообще, эти уроки я слушал с удвоенным вниманием. Уж кому, кому, а мне за своим стилем придется следить всю жизнь, чтобы походить на бету. Гаспар недовольно морщился и вздыхал, что нельзя будет носить кружевные блузки. – Какие кружева, молодой человек? – возмущался преподаватель. – С вашей комплекцией беты-а это вообще смешно. Честно говоря, если бы не третья группа крови, я бы Гаспара тоже к  бетам-а определил. Крупненький мальчик. Он был почти на голову выше меня и вообще выглядел мощнее. Неудивительно, что подработку в четырнадцать лет он нашел легко. Меня же даже курьером не брали. Впрочем, кто-то из бывших учеников замолвил за меня словечко, и мне удалось устроиться уборщиком на кухне  ресторана. Четыре часа работы в день приносили не такие уж и большие деньги. Но для приютских это был хороший доход. Я же с первой зарплаты купил для себя все, что положено иметь омеге во время течки: подавители, тампоны, прокладки. Удачно, что в туалете ресторана стоял  омежий аппарат. С приобретением нужных вещей проблем не возникло. Потом все это добро я припрятал в укромном месте между плинтусом и задней стенкой платяного шкафа в спальне. Впрочем, каких-либо признаков приближающейся течки у себя я не замечал, хотя все симптомы подробно изучил через интернет. Гаспар с первой зарплаты купил для себя кружевное нижнее бельё и тоже припрятал. Хотя мне он эти трусики показал. Снова пустил слезу по поводу того, что он не омега. – Ну, хочешь, я тебя  трахну как омегу? – поинтересовался у друга. – А у тебя что,  уже стоит? – изумился Гаспар. – Показать? Приятель это дело не пропустил. А я несколькими движениями довел свой член до хм... «состояния стояния». – Классно! – порадовался за меня друг. – У меня такого еще нет. Я же мысленно хмыкнул. Про разницу в возрасте Гаспару я не говорил. Но вот, как оказалось, физиология уже это демонстрировала. Впрочем, от предложенных мной услуг Гаспар пока отказался. Но обещал, что как только, так сразу. – И кружевные трусы не забудь, – сообщил я напоследок, сам же отправился додрачивать свой член в ванную. Вообще-то Гаспар полез ко мне целоваться (в кружевных  трусах, блин!) где-то уже через месяц. Я к тому времени приобрел смазку и совсем был не прочь попробовать первый секс. То, что никогда не лягу под альфу, я уже знал. Но организму чего-то хотелось, и постоянно. Гаспар, может, таких явных желаний не испытывал. Зато жаждал почувствовать себя омегой. Я ему эту возможность предоставлял. Повезло, что в старших классах воспитанники жили  по два человека в комнатах. Да и не запрещали опекуны подобного рода забавы. Главное, чтобы было все добровольно. Многие беты спустя несколько лет после выпуска так и оставались парой. Как супругов их, конечно, никто не регистрировал, но это не мешало бетам жить вместе. Может, и я себе бету подберу. Или с Гаспаром  продолжу общаться.