Без правил

      Утро четверга. Еще одно утро новой жизни, новой реальности. Ну-с, приступим к традиционным утренним темным делишкам! На всякий случай заперев дверь спальни изнутри, я уселся перед зеркалом и начал наводить марафет. Богатое содержимое мейсовой косметички грудой возвышалось передо мною. Лопоухий Фредди был тут как тут и всюду совал свой любопытный усатый нос. – Ну что, брат, – подмигнул я кролику, – покину скоро я вас. Улечу в далекие дали. Будешь по мне скучать? Как нет? Я ли тебя не кормил, я ли тебя не поил? А ну не грызи тут ничего. И так все обои ободрал. Дик увидит – выебет нас обоих.       Кстати, о птичках. Нет, я вовсе не собирался очаровывать муженька. Я просто должен стать красивым до неузнаваемости. Во-первых нужно было избавится от веснушек. Побольше пудры, всего побольше. Ах, какой я смуглый красавец. Теперь губешки – тоже больше и ярче. Переборщил, кажись, ну ничего. Теперь самое интересное – линзы. Как они надеваются, я не раз видел, думаю, это будет несложно. Бляяяяяяя! Чуть не ослеп, нахрен. Первый и предпоследний раз я это делаю! Я встал на кровать и подставил лицо под кондиционер – сушить текущие градом слезы. Далее черные ресницы и брови. Очки и кучерявый темный парик. Бледный блондинистый дрыщ превратился в румяного жизнерадостного красавца. Теперь меня и мама родная не узнала бы. То есть, Мик не узнал бы.       Итак, полчаса мучений, и фото на паспорт в домашних условиях было готово!       Настроение было на подъеме, и я не особо напрягся, когда позвонил Дик и сообщил, что его родители приедут к нам сегодня пить чай. Приедут и приедут, заварки не жалко! Однако, чаепитие с министром – как мило! Мог ли простой замкадовский парень мечтать о подобном? Пожалуй нет, ибо какому нормальному мужику придет в голову о таком мечтать. Но причесаться не мешает. Не могу привыкнуть к волосам.       В памятный день моего знакомства с новой семьей мне не удалось как следует рассмотреть высокопоставленную чету. Но этим вечером мне посчастливилось весьма тесно пообщаться с родителями Дика, точнее, с его папой, так как сам министр, лысоватый плотный мужчина с красным лицом, казалось, не был ко мне особо расположен. Вежливость скрывала холодок в голосе, а взгляд сверлил меня насквозь. И не просто сверлил, а прямо-таки буравил, причем где-то в районе моей худенькой шейки, богато украшенной царственным ожерельем, которое я теперь носил не снимая. Видимо, беднягу министра коробило от того, что какой-то сопляк таскает на себе сокровища предков. Ну пардоньте.       Супруг министра, миловидный омега с мягким голосом и синими глазами, напротив, был сама нежность. «Свекровь» не отпускал меня от себя ни на минуту. Как я спал, что я ел – его интересовало абсолютно всё, и, если б не надо было соблюдать рамки приличия, он и про то, как я в туалет хожу, спросил бы. У меня уже испарина на лбу выступила. Долго они еще сидеть будут? Интересно, как быстро будет готов мой паспорт… Надеюсь, все будет сделано, как надо. Мне нужны еще деньги…Я еще не решил даже, куда я полечу. Однозначно туда, где вечное лето… – Мы так этого ждем! – прервал мои мысли мягкий, но настойчивый голос омеги. О чем он говорил? – Папа, хватит! – это Дик подал голос. – Сынок, пойми нас с отцом, нам уже давно не терпится взять на руки внуков! Теперь, когда ты, наконец, вступил в брак, я не вижу причин медлить с этим.       О господи, вот они о чем. Меня же в жены для размножения взяли. – Папа, достаточно, – повторил Дик, – ты смущаешь моего мужа. Мы стараемся, уверяю тебя, очень скоро мы вас порадуем хорошей новостью.       Ага, щаз, держи карман шире! Хотя…он меня сейчас отмазал, да? – Откуда такая уверенность? – спросил я мужа позже на кухне, когда министерские супруги покинули квартиру. – Собираешься осчастливливать своих родителей новостями? А меня в курс дела почему не ввел? – Значит, благодарность в твоем взгляде мне померещилась? – губы мужчины дрогнули в едва заметной улыбке.       Возразить мне было нечего. Усталость резко навалилась на плечи. – Я спать. – Мэйс. – А? – Подожди. Побудь со мной.       Я сел за стол. Дик молча достал бутылку вина и два бокала. – Напоить решил? – Дурачок совсем? – Дик улыбнулся. – Станешь тут с вами дураком. Я залпом выпил бокал. Кислятина! Не люблю вино. Ну, немного не повредит, главное, не слишком расслабляться. – Мэйс. – Ась? – Я тебе нравлюсь? – Странный вопрос. – Тем не менее, я хочу услышать на него ответ. – Честно? Я не помню, что я чувствовал к тебе раньше, я… – Да ничего не чувствовал, мы знакомы толком не были. Я хочу сказать, что я… О нет, только не это. Жопой чувствую, сейчас пойдут признания. Уши у него неспроста покраснели. – Ты к чему это клонишь? – поспешил я разрушить романтическую атмосферу, – родительский завет собрался выполнять? Дик сжал губы. – Родительский завет, как ты изволил выразиться, мы с тобой вместе выполним. И скорее, чем ты думаешь? – Да ну? И как ты меня собираешься заставить сделать это? – Никак. Сам попросишь. – Хрена с два! На всякий случай я сделал шажок в сторону двери. Неожиданно Дик рассмеялся. – Знаешь, на кого ты похож? На маленького воинственного хомячка. Он схватил меня подмышки и поднял. Наши взгляды встретились. – Что творится в твоей голове, хотел бы я знать.       Хотел бы я знать, что в твоей голове творится, Дик, – думал я, ворочаясь в постели. Муженек давно дрых тем спокойным глубоким сном, который могут себе позволить лишь люди с чистой совестью. Я лично не мог. Беспокойные картинки ушедшего дня вертелись в моем сознании, не давая расслабиться. Когда Дик поднял меня, словно котенка, и поднес к лицу, я подумал, что он хотел поцеловать меня. Однако, он этого не сделал. Чмок в головушку не считается. Что он вообще имел в виду, когда говорил, что я сам захочу близости? Бред.       Я спустился на кухню и допил вино.       Проснулся я еще до того, как Дик уехал на работу. Обычно, вне ринга мне плевать на все голые спины на свете, но глядя на вышедшего из душа мужа я невольно завис. Мне было завидно. Истолковав мой взгляд по-своему, Дик послал мне соблазнительную (по его мнению) улыбку. Я закатил глаза. О боги, дорогой, это не то, что ты думаешь. – Сегодня мы никого в гости не ждем? – Никого не ждем. – И сами никуда не едем? – И сами никуда не едем. А ты хотел бы? –Да нет, наоборот, я бы лучше дома повалялся. Никуда нет желания идти. И в подтверждение своих слов я стал напяливать домашние штаны – веселенькие треники в вишенку, венец меэйсового гардероба. Едва за Диком закрылась дверь, штаны полетели в угол. Разумеется, дома я торчать не собирался.       Со стадиона, где тренировалась футбольная команда Теда, я вернулся довольно рано, и был уверен, что у меня в запасе достаточно времени, чтобы занять исходную позицию на диване перед телевизором. Но меня ждал сюрприз – машина Дика стояла на парковке. Вернулся раньше, значит. Рядом я приметил другой автомобиль – спортивный, ярко-красного цвета. Новехонькая машина сияла на солнце, как спелый помидор. Красивая. Полюбуюсь из окна еще. – Не разувайся! – Дик развернул меня с порога и потащил обратно на улицу. Он подвел меня к «помидорке». А дальше… дальше я услышал лучшие слова в моей жизни (в моей второй жизни): «Она твоя». О-о-о д-а-а… В салоне пахло кожей, и чем-то еще фантастически невообразимо прекрасным, чем могут пахнуть только новые машины. Не веря своему счастью, я гладил рельефные формы руля, округлые выпуклости приборной панели. Довелось же при жизни очутиться в раю земном! – Тебя ущипнуть? – Дик, кажется, был рад не меньше моего. – Покатаешь? – А то!       Дик, я тебя почти люблю.