A Day in Equestria

       …Старый, едва живой, но пока точный будильник зазвенел, и Джон, зевнув так, что от этого завял бы целый луг цветов и все звери разбежались бы от одного звука, хлопнул по нему кулаком. Аппарат жалобно звякнул своими древними детальками и замолк, хотя и сохранив, пока ещё, свою работоспособность. Джон с сонным раздражённым ворчанием поднялся и сел в постели, уставившись тупо в противоположную стенку. Пружины старой койки скрипнули натужно, и он подумал: какова вероятность, что одна из пружин вдруг отлетит, пробьёт старый прохудившийся матрас и вопьётся ему в задницу?.. Здесь пора всё менять. Но ему так хотелось накопить деньги уже наконец на новое жилище и переехать куда-нибудь в пределы Понивилля – а потом устраиваться, как полагается. Зачем умащиваться поудобнее там, где не собираешься долго сидеть?.. Вздохнув тяжело, Джон поднялся с кровати – и тут же сзади что-то звякнуло, будто стрельнуло, по пути прорвав что-то. Донёсся глухой удар – будто нож вонзился в дерево. Человек обернулся, не без испуга – и заметил чёткую дыру в матрасе… и воткнувшуюся в потолок пружину. Она ещё покачивалась. Уж это было близко. — Доброе утро, Джонни, – вздохнув, проворчал он, и принялся одеваться. «Комплект» был таким же «завидным» – старые, почти до дыр затёртые чёрные джинсы, чёрная же термофутболка, уже измусоленная и помятая чуть ли не до уровня половой тряпки, и шлёпки. Точнее, когда-то это были кроссовки, но никакие американские кроссовки, тем более сделанные в Китае, не протянут четырёх лет приключений – каких-никаких, а всё-таки, тем более приключений в Эквестрии. Зато на каком-то этапе сложной жизни этой обуви было легко преобразовать их в шлёпанцы… и логично, учитывая, что и носки долго не живут. Одевшись, Джон растопил кое-как печь – ещё чудом целую, хоть уже и покрытую впечатляющей концептуальной картиной трещин, и поставил подогреться кастрюльку со вчерашней картошкой, а потом подхватил со шкафчика на стене свои скромные принадлежности «для ванны» и вышел из хибары. Расположиться почти у бережка озера было умно – по крайней мере, до первой весны, когда после оттаивания снегов и льдов его хибару затопило. И так было едва ли не каждый раз, но Джон всё надеялся, что просто скоро переедет, и поэтому приводить тут всё в порядок необязательно… Присев на бережку озера, он почистил зубы – вода была достаточно чистой для этого, а потом умылся и кое-как причесался – в общем, привёлся в порядок. Вытираясь старым, дырявым полотенцем, он поднялся и оглядел критически свою хибару и подобие двора перед ней. Жилище напоминало «штабик», собранный детворой во дворе многоэтажки от нефиг делать – вперемешку шли доски разных размеров и форм, части плиток шифера, а некоторые дыры закрывали даже просто куски картона. Всё, что попалось под руку когда-то… — Home sweet home, – пробурчал Джон, и, подобрав с травы свои вещи, пошёл обратно в дом. — Ain’t that a bitch…        …Усевшись за шатающееся подобие стола, кое-как сделанное из попавшихся под руку досок, Джон принялся за тёплый картофан, прямо из кастрюльки – ложек и вилок всё равно в хозяйстве почти не имелось, была только пара ножей – один тупой, другой слегка ржавый. Не хватало хлеба, пары жареных яиц и сыра… а лучше хорошего шмата жареного мяса, но Джон отлично помнил, как к такому относятся местные. Увидь его кто за охотой или рыбалкой – дела пошли бы круто… Как обычно в процессе завтрака, он задумчиво пялился в противоположную стенку, представляя, что там висит «плазма», показывающая какой-нибудь из утренних ободряющих мультсериалов – «Family Guy», например. Хотя он уже с трудом помнил, что такое телевизор, компьютер или мобильник. Мобильник-то у него был, когда это случилось. Только он сдох через два дня, а зарядить батареи тут негде. Конечно, электричество пони было знакомо, а неподалёку от Понивилля даже имелась крупная, мощная гидроэлектростанция, но здесь всё было другим – и розетки, и напряжение… Сделать же конвертер Джону попросту недоставало знаний. И хрен бы с этим, но провайдеров и антенн тут тоже нет. И других мобильников. Так что старая «Nokia» сейчас просто пылилась на полке на стене…        …Позавтракав, он помыл кастрюлю в озерце, запер свою хибару, и, подхватив из пристройки свои метлу, грабли и рабочую сумку и взвалив это всё на плечо, побрёл в сторону Понивилля, расстилающегося чуть восточнее, во всей своей красе небольшого, провинциального, но уютного и красивого городка со своим стилем. День явно предстоял приятный – не слишком жаркий, с лёгким северо-западным ветерком, несколько облачный… Вдохнув полной грудью, наслаждаясь ароматом ромашек с лугов, Джон прикрыл глаза на миг. Сколько прошло… а этот воздух до сих пор удивляет. В конце концов, удивляться больше и нечему, кроме как природе. Компьютер, друзья, работа и пейнтбольный клуб остались в прошлом. Далеко на родной Земле – если она вообще существует в этой реальности. А скука – вполне реальный повод для смерти. Конечно, первые его недели здесь были кошмаром – из-за этого самого воздуха. Он был другим по составу, нежели воздух Земли. Плюс свои микрофлора и микрофауна. Джон понимал, что должен быть несказанно рад, что вообще пережил это дело – всё-таки выработав иммунитет… конечно, не без помощи кое-кого из местных, иначе никак.        …На улицах всё ещё никого не было, и Джон был этому рад – работы, которыми ему тут приходилось заниматься, чтобы хоть как-то прожить, протянуть, всё ещё казались ему постыдными. Он сам над дворниками, конечно, никогда не смеялся… однако не стоит судить по себе. Закончив с последней улочкой, он вышел на полянку – это была уже окраина городка – и, скинув граблю и метлу на траву, сел и достал из своей сумки флягу с водой из одного родника, что был найден им недавно на самой окраине Леса Everfree. Небо на востоке, переливаясь нежными тонами, от розового и фиолетового до светло-синего, посветлело – и из-за горизонта, сверкнув первыми лучами, величественно и плавно поднялось солнце. Джон, чуть прищурившись и прикрыв глаза рукой, присмотрелся к рассвету. Просыпаться каждый рабочий день так рано стоило того. И дело не в работе. Глянув в сторону Кэнтерлота – еле видного вдалеке, в горах на северо-востоке – Джон сказал искренне: — Спасибо, принцесса Селестия. И доброе утро. Он легко представил, как принцесса Селестия стоит сейчас на балконе своей башни, во дворце Кэнтерлота, прикрыв глаза, полностью сосредоточившись и подняв мордочку к небу; её крылья распахнуты, как будто она собирается взлететь, а рог светится; с её лебединой шеи свисает небольшой, стильный планшет с картами, справками и таблицами, где расписаны орбиты и прочие параметры всей Солнечной Системы. На самом деле, за более чем три тысячи лет своего правления, отмеченного многими великими, мудрыми поступками и многими поразительными победами, принцесса Селестия давно выучила все цифры и графики наизусть, особо и не стараясь, но всегда лучше быть наготове. На самом деле, как Джон давно понял, принцессы не поднимали Солнце и Селену в прямом смысле этого слова – но без корректировки со стороны Селестии и Луны солнечная система оказалась бы куда менее стабильной, и Эквестрия очень скоро перестала бы быть безопасным местом. А потом – и живым. Помотав головой, чтобы отогнать раздумья – а то опять так на весь день унесёт – и вздохнув, уже в какой раз за это утро, Джон посмотрел на Понивилль, любуясь городком в первых лучам солнца. Даже многие пони, прожив тут целую жизнь, не понимают всего этого. Так куда же ему – чужаку, пробывшему тут пока что всего несколько лет? Но в этом-то и было самое интересное. Когда всё так загадочно…        …По крайней мере, за ним уже не следили. И похоже, уже довольно давно. Но он отлично понимал – если случится что-то, то он будет одним из самых первых, кто попадёт под подозрение. И добрым пони не чуждо естественное недоверие к чужим. В то время как своим они поверят куда охотнее. Оставив метлу и грабли у дома и осмотрев хибару – всё ли в порядке – он побрёл дальше, к Лесу Everfree, намереваясь заглянуть к кое-кому. Ступив под тень древних, крупных деревьев, он, как и в первый раз, замер на несколько минут, оглядываясь и прислушиваясь. На Земле джунглей он не видел… а этот лес, ко всему, был ещё и сказочным. К счастью, он успел поизучить, каковы же основные угрозы, и когда они опаснее всего. Но даже если его знания и были несовершенны, смерть его уже не пугала. Большую часть пути он прошёл, вспоминая и с улыбкой, и с болью, как пытался заинтересовать Твайлайт, описывая самолёты и вертолёты, пытаясь изобразить их, объяснить форму корпуса и крыльев и принцип действия реактивного двигателя… Всё это смотрелось просто жалко, учитывая его довольно-таки невысокий уровень образованности – а в результате Джон чуть не угадал за решётку. Под конец получил предупреждение от агента Селестии – больше не пытаться «своими бешеными идеями вмешиваться в дела страны», и тем более не трогать ученицу самой принцессы… У него, конечно, ещё был козырь в рукаве – в виде таланта троллить в интернетах, но это Селестии как-то не пригодилось.        …Глядя на то, как зебра деловито заваривает им обоим чай – какой-то свой, экзотичный, который не найдёшь больше нигде в Эквестрии – Джон думал: не будь ведь она отшельницей, то, вероятно, тоже была бы холодна к нему. Просто они оба жили в одиночестве, и поэтому прекрасно понимали друг друга. А может, это неправда. Может, она всё равно была бы такой же доброй. — Я думал раньше, что ты всегда говоришь стихами, – улыбнувшись, проговорил Джон. Зекора, хмыкнув, подвинула блюдечко с его чашкой поближе к нему и села напротив. — Да? Отчего же? — А, длинная история. Зебра пристально посмотрела на человека. — Ммм… как всегда непередаваемо… – протянул Джон, понюхав предложенный чай – стараясь не только уйти от неосторожно задетой темы, но и сделать Зекоре заслуженный комплимент. — Стихами говорю я лишь тогда, когда загадочность мне в ситуации важна, – полушутливо пояснила зебра. — Ага, именно так. – Человек хмыкнул. — Могу спросить – о чём ты думаешь сейчас? – чуть прищурившись, так и смотря на человека, поинтересовалась зебра. — Я знаю, идеи странные у вас подчас. Джон, аккуратно, чтобы не обжечься, поднёс свою чашку к губам и осторожно попробовал чай – не столько торопясь попробовать его, сколько просто оттягивая время. Даже перед ней, лучшей своей собеседницей, ему уже было неудобно об этом говорить. О том, как он всё бьётся головой об одну и ту же стену. Зекора не сводила глаз с него. — Джон. — Ладно… – Человек вздохнул, и, отложив чашку на стол, уставился в пол, в сторону. — Я хочу сегодня опять спросить Твайлайт… насчёт… превращения. Зебра, глядя на него, отрицательно покачала головой, выражая несогласие с этой идеей. Но она всё отлично понимала – и чувствовала те боль и одиночество, что опустошали человека изнутри. Поэтому она не сказала ничего. — Ты думаешь, мне стоит сдаться? – поинтересовался Джон, глянув на неё – не поднимая головы, нерешительно. — Не сдавайся ни за что и никогда, иначе не взойдёт твоя звезда, – возразила зебра философски. И только после этого наконец взялась за свой чай. — Ну… тогда… сменить тактику? – решился предположить человек. Зекора, глянув на него и поставив свою чашку обратно на стол, улыбнулась еле заметно. Джон, глядя в её тёмно-синие, выразительные, по-своему красивые глаза, тоже улыбнулся. И снова подумал, что всё больше привязывается к ней, с каждым разом, как они видятся… В дверях, когда их «перерыв» подошёл к концу, человек обернулся на миг. — Я не знаю, как… Может, это твой чай… Но эта уверенность, каждый раз… – Он хмыкнул с лёгкой неловкостью. — В общем, спасибо, Зекора. Зебра, глянув на него мимолётом – она уже была занята своими зельями – лишь кивнула в ответ.        …Твайлайт, мило зевнув, проверила в последний раз список дел на предстоящий день, и, надев и закрепив магией свои седельные сумки, направилась к выходу. — Ну, сперва к Пинки? – Спайк ловко, привычно взмахнул ей на спину. Пони, оглянувшись на него хитро, легко дёрнула крупом – и дракончик съехал на землю, в шутку надув обиженное лицо. — Да, а потом, если управимся быстро, пойдём все на озеро, – ответила она на его вопрос. — Вообще-то, это не совсем по моему плану… – Она задумчиво почесала подбородок краешком копыта. — …Но, по моим расчётам, показатель эффективности, благодаря совместным работам, вырос примерно на двадцать процентов… а значит, мы можем и управиться быстрее. Особенно если не будем опять отвлекаться на разговоры, не касающиеся дела, и шутки. Спайк откровенно зевал, пока его «мамка» говорила всю эту тираду. — Ладно, не будем терять времени. – Твайлайт направилась деловито в сторону центра городка, и Спайк, покачав головой, нагнал её и засеменил рядом. — Эй, привет, Твайлайт! – услышала она сзади – знакомый… и уже немного поднадоевший голос. Джон, догнав лавандовую пони-единорога, пошёл рядом. Твайлайт, оглянувшись на него, закатила глаза и вздохнула, ни капли не сбавив шагу – уже не в силах скрывать свою реакцию, несмотря на всю свою скромность. — Привет, Джон, – протянула она равнодушно. Просто из приличия. — Хэй, чувак, – спокойно поприветствовал человека и Спайк. Джон, кивнув ему, посмотрел на учёную пони. — Так это… извини, что опять отвлекаю, но… ты посмотрела то, что я просил? — В двадцать седьмой раз, Джон… – сухо ответила Твайлайт, не смотря на дотошного человека. — Превратить человека в пони невозможно. — Может, существует какое-нибудь… заклинание? – проговорил неуверенно Джон, не отставая. — Подумай, – возразила пони, покосившись на него. — Сознание, так или иначе, связано с телом. Память и рефлексы – всё сформировано из того, что тебе подсказали твои органы чувств. Твои человеческие органы чувств. Изменение телесной оболочки повлекло бы за собой и изменение сознания. Даже если всё вышло бы, – Твайлайт посмотрела на Джона чуть ли не сурово, — это уже был бы не ты. — То есть… — То есть психологически, – едва ли не перебив, пояснила пони. – Самый лучший сценарий – шизофрения. Раздвоение личности, как это называют по-разговорному, так как возник бы конфликт между памятью и мироощущением сейчас. А худший сценарий… можно только предполагать. — Но… — Ты привык ходить на двух ногах, – продолжала невозмутимо учёная, так и не сбавляя шага, — привык к рукам с пальцами вместо копыт, привык к бинокулярному зрению с углом обзора примерно в сто восемьдесят градусов. – Твайлайт фыркнула. — Ты не можешь сейчас и представить, что это такое – ходить на четырёх ногах, иметь копыта, иметь монокулярное зрение с углом обзора свыше двухсот семидесяти градусов с возможностью раздельной фокусировки. Ты не знаешь, каково это – возможность шевелить ушами, умея концентрироваться на направлении звука. Даже самое простое – хвост, было бы тебе в непривычку. — Хвост? – переспросил рассеянно Джон – уже и так подавленный этой лекцией. — Ты не представляешь, как он влияет на механику движения пони, – пояснила Твайлайт отвлечённо. — И я уже не говорю о том, что вам магия, похоже, незнакома, а для нас она – часть повседневной жизни. Несколько метров они прошли в молчании. — А как же чейнджлинги? – спросил Джон. — Между нами много общего, физически, и изменения, которые они принимают для маскировки, носят лишь… скажем так, косметический характер, – ответила сухо Твайлайт. — Так что это совершенно другой случай. Ещё несколько секунд прошло в молчании. — Ладно… – Джон вздохнул. — Я понял. Забей, это мои глупости… — Ничего бы не получилось. – Твайлайт глянула на человека. — Ты должен понять это и смириться. Ты – человек, и ты должен жить, как человек. Извини, Джон. — Не, ты извини… что отвлёк. Я пойду, пожалуй… И, это… больше не буду тебя трогать. Удачного тебе дня, Твайлайт. – Джон, оставив учёную в покое, повернул в другую сторону. — Тебе тоже. – Твайлайт остановилась, хмуро глядя, как человек уходит вниз по улице. — Что, реально нет такого заклинания? – поинтересовался Спайк, остановившись тоже и бесцеремонно опёршись о свою «мамку». Твайлайт, вздохнув, ответила честно, не сводя глаз с уходящего человека – всё-таки ощущая лёгкое сочувствие: — Есть, Спайк. Правда, справиться с ним сможет только Аликорн. А последствия действительно так серьёзны, как я говорила. Но Джон должен понять, что нельзя просто взять и зачеркнуть всё, что было раньше. Дракончик, помолчав немного, легонько ткнул учёную локтём в бок и спросил шутливо, стараясь напустить загадочности и шарма в голос: — А что, может, тогда Кейденс сделает меня на денёк симпотным жеребцом, чтобы я пригласил Рэрити на свидание? — Оу, Спайк. – Твайлайт хихикнула и глянула с наигранной укоризной на своего помощника. — Ты маленький проказник. Это было бы неправильно, учитывая, что вы… — Да, да, разных видов, – перебил Спайк с таким же наигранным разочарованием. — Ну, ты же знаешь… – Он посерьёзнел. — …Я… не то что прямо люблю её… просто она мне нравится, как… как… – Он осмотрелся, стараясь выцепить подсказку, хоть с чего-то. — …Как… ну… цветы, что растут около нашей библиотеки. Они красивые, и приятно пахнут, и о них хочется просто заботиться. Твайлайт, улыбнувшись и покачав головой, просто повернулась и пошла дальше, по своим делам; Спайк, нагнав её, засеменил рядом. — Думаешь, Эпплджек позовёт нас сегодня помочь со сбором яблок? — Ты не наелся их вчера? – хмыкнула учёная пони.        …Джон брёл по улице, скрестив руки на груди и глядя себе под ноги. На улице не было никого – здесь располагались только жилые домики, и все их жильцы уже ушли – взрослые на работы, жеребята в школу. Так что столкнуться с кем-либо он боялся меньше всего… Только он вышел на перекрёсток, как что-то вдруг налетело на него справа, сбило с ног – и он откатился к стене дома, рефлексом схватив «объект» и зажмурившись от испуга. Так вышло, что весь удар о землю он принял на себя… — Эй, отпусти меня! – услышал он знакомый, по-мальчишески сорванный нахальный голос – и, открыв глаза, понял, что «поймал» Рейнбоу Дэш. Она, извиваясь, попыталась вырваться из объятий Джона – спасибо хоть, что не решила просто лягнуть его. Джон отпустил, и Рейнбоу, отскочив и отряхнувшись, смерила человека недовольным взглядом и спросила раздражённо: — Ты разве не должен сейчас на стройке батрачить или типа того? Джон, так и лёжа, просто смотрел на неё. Она была его любимой пони. Серии, в которых она появлялась чаще всего, всегда были его приоритетным выбором. У него даже была тогда папка на флэшке, посвящённая только ей – «весом» почти в четыре гигабайта. Для полного комплекта, не хватало только её фигурки на полке, но это Джон считал уже извращением. Как будто добротная нашивка с её кьютимаркой на его прежней куртке не была «извращением»… — Смотри, куда прёшь, окей? – Рейнбоу, расправив и распахнув крылья, изящно пригнулась, готовясь взлететь. — Осторожнее! – И она взмахнула в воздух, взвив целое облако дорожной пыли, и красиво и быстро набрала прежние курс и скорость, только уже куда повыше… Джон, закашлявшись от пыли, поднялся на ноги, протёр глаза, и, выйдя на середину улицы, посмотрел ей вслед. Неважно, подумал он. Послала опять, да. Зато он имел счастье снова увидеть её, услышать… Чего стоил один только её взлёт. Такие спецэффекты стоили пройденного… Так же он подумал и тогда, когда увидел Рейнбоу в первый раз – несмотря на то, что она сказала тогда, фыркнув и усмехнувшись: — «Джон»? Что за дурацкое имя? Тогда он ещё верил во что-то. Даже мечтал, что развернётся тут на полную, а Элементы Гармонии станут чуть ли не вешаться ему на шею. Но жизнь оказалась тонким троллем даже здесь, в Эквестрии. Хотя почему «даже»? По сути, она была одинаковой везде. Вздохнув и отогнав эти воспоминания куда подальше, Джон подобрал с земли свою сумку, и, потирая ушибы, полученные при падении, заковылял дальше.        …На площади было не так уж много пони, но и те спешили по своим делам. Джон, оглядевшись, направился к мостам – и тут услышал со стороны здания правления: — Джон! Он обернулся – это была мадам Мэр. Вздохнув, он подошёл к ней и сел на корточки напротив неё – чтобы их глаза были на одном уровне. Так им было удобнее. — Да, мэм? — Все три мостика надо будет почистить, а перила – перекрасить, – деловито распорядилась мэр, указав на мосты через небольшую реку, разделяющую городок на две неравные части. — Желательно – до конца недели, потому что в воскресенье нас, возможно, почтит своим присутствием сама принцесса Селестия. — Понял, мэм. Что-то ещё? Джон уже давно понял, что тут выпендриваться – гнилой вариант. Эти лошадки, может, и выглядят маленькими и милыми. Но они могут быть опаснее разъярённого тигра. В случае с пегасами это ещё и крылатые тигры, а с единорогами – как тигры с лазерными пушками. А земные просто крепкие и сильные. Стоит один раз лягнуть… и всё. В смысле, совсем всё – если уж очень разозлить. Джон уже видел разок, как это бывает. — Нет, ничего. Удачи, Джон. За расчётом заходи в пятницу утром. – Мэр развернулась и направилась обратно к своему офису, давая понять, что разговор окончен. Джон, вздохнув, поднялся на ноги, и, оглянувшись, направился к своей хибаре, чтобы прихватить инструмент и краску.        …В работе он и не заметил, как прошёл весь день. Когда он привёл в надлежащий вид третий мост – решив всё закончить сегодня, хотя делать и так было больше нечего – было уже темно, и всходила Селена. «Свернувшись», Джон накинул сумку на плечо и побрёл домой. Свет горел практически в каждом из этих маленьких, уютных домиков, и Джон отлично представлял, как за тем или иным окном сейчас собралась вся семья, на ужин или уже на вечерние игры и чтения… У них там тепло и уютно, атмосфера дружной, милой семьи. То, чего ему не хватало тут… Он поджал губы, и, нахмурившись, выругался себе под нос, чтобы ни в коем случае не пустить слезу. Ещё не хватало стать грёбаным нытиком… Хватило того, как он недостойно вёл себя с Твайлайт – по его мнению. Разве можно было упрашивать её о таких вещах? Тем более столь настырно. Она учёная, ученица самой принцессы Селестии, лидер Mane-6 – в конце концов, у неё есть дела поважнее, чем играться с каким-то там попаданцем, взявшегося непонятно откуда, и выглядящего, по меркам пони, не очень симпатично – мягко говоря. По пути он почти никого не встретил, но какая разница, если остальные и так не особо обращали на него внимание…        …Ужин проходил в полнейшей тишине, при свете двух свечек и одной светлячковой лампы. На полке лежали две книги, одолженные из библиотеки Твайлайт, но читать сейчас Джону хотелось меньше всего. Он всё ещё пытался найти плюсы в своём положении. Чистый воздух? Здоровый образ жизни? Много движения? Экология? Этого не хватало на Земле, но здесь тоже много чего не хватает. Он вспомнил, как любил после ужина загнать пару-тройку баталий в «Command & Conquer: Generals», а потом прочесть какой-нибудь короткий фанфик со «Сториса», и может, накидать и самому пару-тройку строчек. А потом, повалившись на кровать, ещё попялиться немного на картинки Рейнбоу Дэш и принцесс на своём мобильнике… Прошло столько времени, а этой техники всё ещё не хватало. Чтобы не утонуть в «соплях», Джон решил мысленно перебрать дела на завтра. Надо будет постирать всё шмотьё в озере. Осмотреть хибару и всё-таки заделать дыры, а то сквозняк уже надоедал… И взять у Зекоры что-нибудь против комаров и прочих насекомых, мешающих спать. И на рынок сгулять было бы не лишним – овощи уже заканчивались, а всё остальное, из еды, уже давно ушло. На какой-то миг, от веса такого количества дел, Джону захотелось вообще не просыпаться завтра. Но поставить точку всегда можно успеть. Пока лучше верить, что что-то всё-таки случится… Убрав посуду, он достал из шкафчика лист писчей бумаги, перо и чернильницу, и, подвинув светлячковую лампу, успокаивающе мерцающую нежным светло-синим светом и подумав немного, начал писать – аккуратно, не торопясь, уже успев немного привыкнуть к перу и чернилам вместо ручек…        Дорогая принцесса Селестия. Я понимаю, что Вы, скорей всего, никогда не прочтёте это письмо. Может, оно просто попадёт в архив, так и оставшись нераспечатанным, где или рассыплется в прах со временем, или его сгрызут мыши. Просто я чувствую себя лучше, когда пишу Вам… Наверное, сейчас, по всем правилам, я должен написать, чему научился сегодня. Но… я не научился ничему. Главный вывод я уже сделал, и давно – жизнь просто продолжает преподносить новые аргументы в пользу этого вывода… А именно – надо быть осторожнее со своими желаниями. Я мечтал попасть в Вашу волшебную страну ещё с тех пор, как узнал о ней. Мечтал о счастье увидеть Вас своими глазами, вживую, услышать Ваш мягкий, добрый, и в то же время сильный и уверенный голос… Мечтал познакомиться с Вашими верными подданными – с Элементами Гармонии. Теперь я понимаю, как это было эгоистично – оставить семью, дом, работу, тем более никого не предупредив. Мы, Ваши фанаты, считали себя единственным воплощением добра в нашем мире… но на самом деле вышло, что мы – те ещё лицемеры и эгоисты… Ничто не оправдывает того факта, что я сейчас здесь, пока мой мир в моём мире идут войны, гибнут невинные, пока есть бедность и наживающиеся на горе простых людей жадные и жестокие политики… Моё желание попасть сюда, в Ваш мир, сбылось. Что же дальше? В этом была наша проблема. Никто из нас не думал, что же дальше. Всё казалось таким простым, мимолётным, неважным… Как будто больше не будет ответственности, чувств вины, тормозов, не будет трудностей и рутины… Не поймите меня неправильно – я не жалуюсь. Я не имею на это права. Ведь я всё ещё жив, хотя Вы имели полное право просто уничтожить меня на месте при первом контакте, ради защиты Ваших подданных. У меня всё-таки есть крыша над головой, у меня есть работа, я могу быть полезен жителям Понивилля… Тот же факт, что я не пользуюсь уважением других пони, и у меня нет друзей, целиком лишь моя собственная вина. Просто я понял, что очень важно понять и принять, кто ты есть, и каково твоё призвание. И найти себя в этой жизни, а не в чьей-то другой. А ещё смириться, что жизнь – это книга, в которой каждая буква может иметь значение, и нельзя зачеркнуть её, потому что тогда всё испортится, и сюжет может стать бредом. И ни одну страницу никак не вырвешь. Простите за излишние «сопли». Я не знаю, как сказать иначе. Спасибо Вам, принцесса, за то, что Вы каждый день поднимаете cолнце. Спасибо Вам за то, что Вы такая мудрая, добрая и самоотверженная Правительница, за то, что Вы не жалеете себя на этом посту уже многие века. Спасибо за то, что в Вашей прекрасной стране нет войны, бедности и голода. Спасибо Вашей сестре, принцессе Луне, за то, что она каждую ночь поднимает Селену, и даже в самые холодные и длинные ночи нам не страшно и не темно. Спасибо ей за то, что любой пони, взглянув на небо ночью, может увидеть волшебную картину, причудливые созвездия ясных и ярких звёзд. Спасибо ей за то, что она оберегает наш покой в наших снах. Спасибо Вам за то, что Вы читаете это письмо… если Вы его читаете. Всегда Ваш верноподданный, Джон Смит.        …Дописав письмо, он бережно свернул его, обернул красной ленточкой, которую работница почтовой службы, Дитзи Ду, дала в подарок к остальному, и положил на шкафчик у кровати, а сам подошёл к окну, чтобы посмотреть на звёзды. В конце концов, принцесса Луна старалась, снова, чтобы ночное небо было прекрасным. Это старание заслуживало хоть нескольких минут внимания… Особенно, если от завтрашнего дня уже ничего не ждёшь. Отмахнув эти грустные мысли, Джон вернулся к койке, откинул матрас и оглядел пружины. Похоже, это и впрямь становится опасно… Вздохнув, он подхватил матрас, одеяло и подушку и решительно направился к дверям. Что может быть лучше, чем спать у костра, под открытым небом?..