Метаморфозы чувств

«Да, от людей немалое зависит, и планку чувств могли бы мы завысить, но только чувства разум не завесит, всё будет так, как сердце нам велит». © В. Евсеев

      — Санса, какая же ты молодец! Вот эти стежки тебе удались просто совершенно! — Септа прищурилась, разглядывая безупречную работу. — Леди Кейтилин будет гордиться такой умелой дочерью.       Девушка расплылась в лучезарной улыбке. Она не впервые слышит похвалу в адрес своих способностей — но каждый раз ей приятны такие восторженные слова.       — Арья, как и всегда — криво. Вот здесь, — септа Мордейн указала на полотно своим тонким сморщенным пальцем, — и вот здесь тоже. Никуда не годится — лучше поучись у своей сестры. Она наделена талантами, присущими истинной леди.       — Если вышивание — это всё, чем занимаются леди, я не хочу быть никакой леди! Я лучше буду воительницей, как Висенья Таргариен, а подобные дурацкие занятия оставьте для себя!       Арья, как это часто бывало, вспыхнула и, отбросив полотно в сторону, выбежала из комнаты. Септа, конечно, попыталась вернуть её, несколько раз окликнув и снова повторив, что истинные леди не ведут себя подобным образом. Но Арья уже убежала далеко и не слышала оных причитаний.       Санса тихонько улыбнулась одними уголками губ: ей нравилось, когда её ставили в пример младшей сестре. Нравилось, как все «охают» при виде её вышивки, как хвалят её умения и благовоспитанность.       — Арья-лошадка снова разгневала септу Мордейн — чувствую, и достанется же ей за ужином, — хихикнула рядом сидящая Джейни Пуль.       — Ещё больше ей достанется от отца, если он узнает об этом, — согласилась с ней девушка.       — Сама виновата: незачем было злить старую каргу. — При этом Джейни задорно рассмеялась.       Санса тоже не могла скрыть смеха — но всё-таки ей было жаль свою непутёвую сестру. Стежки ложились один за другим, вырисовывая прекрасную картину. С каждым движением иголки изображение становилось более целостным. Но это однообразное занятие немного надоело девушке — и она мечтала поскорее выйти из душной комнаты, окунувшись в прохладу летнего вечера.       Во внутреннем дворе замка, как всегда, было полно народа. В воздухе витали запахи дыма, сырости и свежей выпечки. Санса покрепче закуталась в плащ и — в сопровождении септы и Джейни — прошла сквозь вымощенный полевым камнем двор. Где-то сзади медленно трусила её лютоволчица — Леди. Девушка пригнулась, чтобы погладить своего питомца. Леди блаженно растянулась и лизнула руку хозяйки. Только сейчас Санса поняла, что очень устала и уже мечтает о тёплой постели. Она вежливо попрощалась со своими спутницами и вместе с лютоволчицей направилась в свои покои. Зверя пришлось оставить в коридоре: леди Кейтилин не одобряла присутствие грозного хищника в спальне дочери. Устало потирая глаза, девушка плюхнулась на кровать и почти мгновенно заснула.       Солнце уже успело проникнуть сквозь неплотно закрытые ставни и одарило комнату своим ярким, но холодным светом. Его настойчивые лучи почти нежно ласкали лицо спящей Сансы. Она уже практически проснулась, балансируя на тонкой грани между сном и явью. Рядом кто-то сопел. «Наверное, Леди снова пробралась в спальню и юркнула в постель». Хоть мать и запрещала подобное — но Сансе нравилось иногда засыпать, зарывшись руками в тёплый мех волчицы. Девушка уже предвкушала, как обнимет свою воспитанницу и взъерошит ей шерсть на загривке.       Она обернулась и наконец распахнула глаза, однако вместо лютоволчицы увидела льва. Вся радость мигом стёрлась с её лица, а воспоминания, будто молнии, засверкали в голове. «Леди мертва и отец — тоже. А ещё — септа Мордейн, Джейни, Бран и Арья. Даже маленького Рикона ненасытные Боги забрали к себе». С ней они поступили ещё более жестоко, связав брачными узами с Бесом. Только она думала, что освободилась от тирании Джоффри, как судьба подкинула ей новые испытания. Снова она вынуждена была выйти за нелюба.       Санса с горечью осознала, что это был всего лишь сон, счастливые воспоминания детства. «Какая же глупая я была тогда! Грезила балладами о доблестных рыцарях и прекрасных дамах. Пустоголовое летнее дитя. О, Арья, прости меня...»       Сейчас она выросла и, к сожалению, всё происходящее теперь — страшная действительность. Той наивной девочки уже нет — она умерла в тот момент, когда пелена спала с её глаз, открывая жуткую реальность. Побои от рыцарей королевской гвардии, жестокость её суженого, голова отца на пике — об этом точно не упоминалось в излюбленных ею ранее песнях.       Девушка уставилась на мирно спящего мужа. «Слишком большая голова для такого маленького тела, ланнистерские светлые волосы, огромный лоб. Ещё и этот ужасный шрам, лишивший его большей части носа и фрагмента губы». «Маленькое бесноватое чудовище» — именно так о нём отзывались все окружающие. А теперь её — дочь Эддарда Старка, сестру Короля Севера, писаную красавицу — отдали за него замуж. «Но лучше уж он, чем Джоффри».       Хоть Бес был с виду монстром во плоти, ничего дурного он ей пока не сделал, хотя не раз имел такую возможность. Даже в их брачную ночь он не посмел притронуться к ней без её согласия. «Не самый худший из Ланнистеров — возможно, даже лучший из них. Что за вздор! Снова я оправдываю своих мучителей, глупая!» — мысленно обругала себя девушка.       Пока она лежала, утонув в своих размышлениях, и глядела на спящего Тириона, не успела заметить, как он проснулся. Разномастные глаза вопросительно смотрели на неё — взор его был полон непонимания. Это пугало её больше всего — его всепоглощающий, магнетический взгляд. Вдруг Санса осознала, что неприлично долго пялится на своего лорда-мужа. Девушка спешно отвернулась в другую сторону, надеясь, что он ничего не заметил. Она поплотнее завернулась в одеяло и уткнулась лицом в подушку, стремясь поскорее скрыться — или вообще исчезнуть.       Не желая мучить молодую жену своим присутствием, Тирион встал, наспех оделся и покинул покои. Санса облегчённо вздохнула — но девушку преследовала навязчивая идея остаться в этой комнате навсегда. Ведь этот день — как впрочем, все прошлые и грядущие — не сулил ничего, кроме боли и страданий.       Скрип отворившейся двери прервал её мысли и нарушил воцарившийся покой. «Неужели он вернулся?» — с тревогой подумала девушка. Санса подняла глаза — но увидела только пару улыбчивых служанок. Наверное, лорд-муж подослал их помочь ей с утренним туалетом. И она не сопротивлялась: её научили быть послушной куклой, которую мыли, наряжали, причёсывали и заставляли подчиняться любой воле. Иначе за неповиновением последует наказание — она хорошо усвоила этот урок.       Сломленная безвольная кукла — наверное, самое точное описание теперешней Сансы Старк. У неё отобрали всё, что было дорого её сердцу, опустошили до самого конца. А теперь, вдоволь наигравшись, отдали Бесу на утешение. Девушка знала, что этим они пытались ещё больше её унизить, причинить новую порцию боли, — но пока Бес не оправдал их надежд. Пока он и пальцем к ней не притронулся — наоборот, пытался казаться учтивым и вежливым. «У него есть свои причины, чтобы не требовать близости со мной. Возможно, ему просто претит насилие — он не хочет заставлять меня. Или причина совсем в другом...» Но то, что он хотел её, не вызывало у Сансы никаких сомнений. Она ясно видела, как он глядел на неё в ту ночь, как горели его глаза. Несмотря на это, Тирион не стал принуждать её, брать своё по праву мужа. Вдруг девушка поняла, что благодарна ему, — будь всё по-другому, возможно, она и решилась бы сказать ему «спасибо».