1. Какое оно, твое желание?
9 ноября 2015 г., 05:31
У Ким Тэхена нет родителей. Никогда не было дома и никогда не существовало жизни. Он словно собачка, выброшенная на улицу. Тёплый и отчаянно пытающийся любить.
Именно поэтому он сидит возле какого-то магазина, кутаясь в потертую осеннюю куртку, хотя градусник уже посинел от злобы. И пора бы терять веру во все доброе и человечное, так как очередную зиму на улице он не переживет. И не от пронизывающего ветра или того, как сводит судорогой желудок от желания хотя бы что-то поесть. Нет, холодеет и замирает что-то в душе, а улыбка больше не становится необходимым атрибутом лица. И в отражении витрин модных бутиков глаза кажутся чужими и холодными, как лед.
Ему четырнадцать, и родители-наркоманы не то, чего бы он хотел в своей жизни. Так что, он почти готов их вычеркнуть. В его квартире (хотя, давно не его и, скорее, он там бывает реже друзей своих родителей) не теплее, чем на улице. Так что зачем туда возвращаться? А еще у него самого еще до сих пор не зажили следы от иголок. И тот мир, наполненный иллюзиями, ему бы нравился, если бы что-то постоянно не твердило ему “не нужно”. И кровавая рвота не самое то после амфетаминовых снов.
Тэхен готов сдаться и в уме звонит своему ангелу-хранителю с претензией на омерзительную работу и, если уж говорить напрямую, то он бы вмазал этому придурку и нимб закрутил бы вокруг шеи да потуже. Просто потому, что он тоже хотел бы сейчас стоять с букетом цветов в модной одежде и ждать опаздывающую цаплю, периодически проверяя время на новеньком айфоне. Или даже тем полненьким малышом, уплетающим картошку в маке напротив, или... кем угодно, но не собой.
Поэтому он вдыхает зимний воздух и сжимает пальцы в кулаки, глотая горький ком, застрявший в горле. Только то, что чуть ниже, запутанное в грудной клетке, никуда не спрячешь и не выбросишь. А оно старается стучать тише, но чаще, отогревая задубевший организм еще теплой кровью. Пока сумерки опускаются на город, а фонари еще не зажглись.
Тэхену снятся метаморфозы из разноцветных ярких цветов и отчетливый запах мандаринов возле новогодней елки. И гирлянда светится призывно и слишком красиво, чтобы быть правдой. Она манит за собой, и тонкая детская рука касается ее переливчатых огней, когда они один за другим гаснут. Затихают, еще секунду после смерти оставляя тонкий след света в своих разноцветных головешках. И Тэхену обидно, он облизывает губы и, высунув кончик языка, тыкает тонким пальцем в умершую игрушку. Она рассыпается пеплом, как и осыпаются елочные ветви, а запах мандаринов кажется смутно знакомым. Горьким и слишком... приторным.
Парень резко поднимает голову, ударяясь ей об стену. Боль тупо отзывается в затылке, будто лениво напоминая о том, что это еще единственная часть тела, которая не онемела от холода. Он выдыхает и не чувствует уже ничего, кроме пустых воспоминаний детства, которое вроде бы еще и не закончилось, но никогда не станет таким же радостным. Тэхен царапает пальцы об шершавую стену, пытаясь встать на непослушные ноги, и кусает губы, чтобы не показывать этому миру свои горькие слезы. А на языке как-то отчетливо чувствуется вкус мандаринов. Мандаринов, которые он ел года три назад.
***
Юнги лениво разбирает свой гамбургер на составные части, тыкает остывшую котлету, которая кажется слишком твердой, и старается не слишком зевать при разговоре. Он даже не снял куртку, надеясь, что это все быстрее закончится, и он снова окажется в родной студии. Однако Намджун что-то кивает, вытирая салфеткой вымазанный в майонезе рот, а Хосок активно жестикулирует, и кажется, что разговор в самом разгаре. “Задолбало все." За окном начинается декабрьский снег, липкими хлопьями прилипающий к асфальту. И радоваться бы, но в последнее время у Юнги так называемый “Студийный запой”. Спасибо Чонгуку за название и очередное "ждем хена к лету". Парень кивает на очередное предложение, особо не вслушиваясь, и складывает салфетку в причудливые фигуры. Он никогда толком и не занимался чем-то подобным, однажды в детстве увидев оригами на столе у старшего брата. Тонкая и прекрасная бумага так четко похожа на журавля, что вот-вот взлетела бы, поставь только ближе к окну. А Юнги это тогда казалось чем-то магическим и сказочным. И скажи после этого, что детство - не собрание странных мыслей, ассоциаций и идей. Юнги уже не кажется смешным даже истыканный зубочисткой лист салата с нарисованной мультяшной рожей Намджуна на ней. Рожа истыкана особенно сильно, так как именно он собрал их в маке с очередной гениальной идеей. Парень вздохнул еще раз и на всякий случай тыкнул в лист еще пару раз. Возможно, для успокоения собственной души. Он отвернулся, всматриваясь в вечерний сумрак замерших улиц. Совсем скоро они наполнятся не только снегом, но и спешащими за подарками людьми. А на главной площади обязательно установят огромную елку, которую Хосок потащит их смотреть. Юнги не сразу примечает скорчившуюся у стены фигурку. Будто это что-то незаметное, серое, незначительное и совершенно безликое. Но именно это и цепляет что-то внутри, когда из радушных мыслей ныряешь в омут безнадеги, и реальность всегда найдет запасной ушат холодной воды. Он даже замирает на несколько минут, смотря, как эта фигура неуклюже поднимается и кажется еще меньше. Юнги напрягает все свое зрение и внимание, стараясь не отвлекаться на мешающиеся снежинки. Паренек на улице касается живота, поскальзывается и как-то медленно начинает опускаться на асфальт. Будто в киношной съемке, где каждое движение должно быть экономным и сдержанным. Только это далеко не кино, и Юнги рад, что не снял куртку, так как он почему-то уже открывает дверь мака и плевать он хотел на возмущенный возглас Хосока.***
У Тэхена, наверное, бред, и мозг уже отключается от недостатка сил. Снег кажется таким красивым и белоснежным. А еще очень горячим и почему-то касается он нежно-нежно. Облепляет лицо и опускается в своем танце на тело. Тэхен не сразу слышит странные цифры и не особо различает голоса вокруг него, но горячие ладони приводят его немного в чувство. - Да, 2-б, напротив мака, - договаривает кто-то странную вязь слов, а парень с белоснежными волосами почему-то только в одной толстовке. И снег прекрасными чистыми птицами покрывает его голову и плавно опускается на спину. Тэхен хочет сказать, что ангелок-то прибыл поздно, но язык плохо двигается, и теплота вызывает сладкую дрему, в которую хочется провалиться. Может быть там он снова почувствует запах любимых мандаринов, и елка будет не только с гирляндой, но и с подарками под ней. - Я звал тебя столько раз, а ты решил появиться только сейчас, - выговаривает Тэхен еле слышно, а Юнги замирает, ловя каждое слово. - Звал? - Юнги придерживает парня, отмечая слишком многое на исхудалом лице. - Наверное, ты должен что-то спросить о моем последнем желании или там... - Мальчик затихает, переводя дыхание и прикрывая глаза. - Может быть, нам не нужно давать ему спать? - В голосе Хосока нотки паники, а скорая едет слишком медленно. Юнги чувствует, как в висках бьет адреналин, а руки дрожат, когда он легонько стукает мальчишке по щекам. Он с трудом открывает глаза, не в состоянии сфокусировать зрение. - Какое твое последнее желание, малыш? - Голос Юнги дрожит не только от холода. Его всего трясет, и он кивает Намджуну, принесшему наконец-то чай. Он прижимает к губам паренька уже немного остывший на холоде напиток и повторяет вопрос. - Я бы хотел начать все заново. Юнги кивает, на периферии сознания отмечая вой приближающейся скорой, и не сразу замечает, что мальчик закрыл глаза, а его дыхание будто исчезло, испарилось вместе со снегом. И жалкий стаканчик из мака куда-то исчезает, окрашивая недавнюю белизну в темный, растворяет в себе. А Юнги, кажется, впервые думает, что может просить о чем-то того самого бога, что по легендам сидит своей жопой где-то на небе. “Выживи, и я исполню каждое твое желание."
