Порог

Мерно гудел Ю-89, часы на стене показывали половину седьмого утра, а Эдвард, пусть и обещал, не стал ложиться спать. Как же здесь уснуть, когда уже совсем скоро человечество восстановит утраченные знания? Как же уснуть, когда с минуты на минуту начнется процесс восстановления настоящего живого организма? Ведь Ю-89 никогда раньше не совершал такой эксперимент на людях. Эдвард смотрел на табло загрузки программы, где высвечивалось число девяносто два. Осталось совсем немного, нетерпение мешало адекватному восприятию времени, лишило аппетита и желания сна. Нетерпение все окрасило в резкие цвета, каждое движение человека было излишне быстрым, неправдоподобным и раздражающим. Все вокруг двигалось медленно, кроме самого ученого, робот диктовал данные для ввода слишком медленно, все это могло свести с ума, но мужчина имел важную черту своего характера — он был терпелив и хладнокровен. Но вот две цифры превратились в три, что означало, что аппарат готов к эксплуатации. Мужчина подошел к приборной панели и нажав пару клавиш привел платформу в горизонтальное положение. Ему показалось, или стало жарко? Даже душно. Платформа накрылась прозрачным куполом, поступил газ. Стенки камеры слегка запотели. На поверхности койки можно было разглядеть вырисовывающийся контур человеческого тела. Гость из прошлого был широк плечами и высок. У людей будущего было менее крепкое телосложение. Люди с такой мускулатурой, как, к примеру, у Лекса — были большой редкостью, и вызывали только восхищение. Этот процесс должен быть завершен к завтрашнему утру. Не раньше, ибо даже для такой мощной техники вернуть тело и сознание обратно в прочную оболочку, да еще и без ракового заболевания — очень долго и крайне затратно. Это будет самый дорогой экспонат в истории ИИН, но Эшелен знал, он был уверен, что этот человек сможет помочь им восстановить пробел в знаниях истории человечества. Ближе к полудню, когда у предка были четко видны кости и мышечный покров на ногах, зашла рыжеволосая девушка, с ноткой интереса смотря через плечо Эдварда. Она подошла ближе, не проронив и слова, словно она была абсолютно одна. Посетительница слабо улыбнулась и положила руку на купол, под которым уже начали восстанавливаться ткани мозга и нервной системы. — Это завораживает, — выдохнула она, не в силах больше терпеть гнетущую ее тишину. — Восстановление? — Эдвард даже не повернул голову в ее сторону, не отрывая взгляда от панели и статистики. Его руки были скреплены за спиной. — Это возрождение, — рыжая опустила брови. — Духовное. Не физическое. — Микаэлла, — не желая начинать спор, произнес мужчина. — Что ты знаешь о двадцатых-двадцать первых веках? — Знаю немного, — туманно ответила девушка. — Ведь столько данных унес пожар в Хранилище. Ужасно. — И знания, тысячи имен, дат, бесчисленные факты — все кануло в никуда. Конечно, больше половины данных мы все-таки восстановили, — ученый наконец одарил гостью взглядом. — Но много ли нам это дало? Мы до сих пор не знаем подробностей, скажем, войны во многих государствах, не знаем имена ученых, которые, возможно, стали величайшими в свое время. Мы слепы в прошлом. Поэтому этот проект так важен нам, — проговори все на одном дыхании, он сделал глубокий вдох и замер. — Поэтому я сделаю все, чтобы этот предок выжил. *** Спустя еще несколько часов стали появляться участки кожи. Эпителиальный слой был самым простым в восстановлении, но дело шло медленно, потому что началось восстановление костного и головного мозга. Стали воссоединяться некоторые участки тканей, появились ногти. В глазницах уже были видны глазные яблоки, но левый был уже на месте, в отличие от правого. Возможно, неравномерное распределение питания оказало содействие, и Эшелен начал волноваться. Лекс и Эрик давно занимались своими делами. Стажер писал программу для восстановления физических способностей человека, а Лекс, иногда заглядываясь на купол, выполнял поручения Эдварда. По подсчетам, которые они с горем пополам выполнили, стало ясно, что особой опасности при неравномерном восстановлении нет. Спустя время ткани все равно срастутся, соединятся, выпрямятся. А значит, результат будет один — человек будет жить. Теоретически. К вечеру, когда все ткани были восстановлены, аппарат мерно запищал, что говорило о завершении работы. На панели яркими буквами высвечивалась цифра сто, что могло означать только завершение работы. Прозрачный купол покрылся испариной изнутри и его стенки побелели. Трое ученых столпились у Ю-89 и замерил в гнетущей тишине. Позади них стояла небольшая бригада медперсонала, а у самого выхода — мистер Поук. Его взгляд был устремлен в спину Эдварда, будто ничего более его вокруг не интересовало. Молчание стало затягиваться. Как вдруг на стенке появился отпечаток руки, сопровождаемый глухим ударом. Затем еще раз спустя секунду. И еще раз. Лекс вытянул шею, Эрик поспешил снять фиксацию преграды. Послышался щелчок и из щели повалил белый пар. Из капсулы доносился кашель, невнятное мычание и хрип. Когда аппарат перестал гудеть, и был полностью открыт, виду всех присутствующих предстал обнаженный мужчина. От тела шел тонкими струйками белый дымок. Одна рука была свободна от креплений. Последнее, что услышал подопытный, перед тем, как снова впасть в бессознательное состояние — громкие аплодисменты и разговоры людей, незнакомых ему. Эдвард моментально подбежал к его предку и замерил пульс на запястье. — Он жив! — громко произнес Эшелен. — Он жив! Мы можем подключить к нему аппарат жизнеобеспечения. Эрик, быстрее! Названный и бригада медиков быстро переложили тело мужчины на передвижную платформу, после чего направились в коридор. В помещении остался только один человек. Он подошел к Ю-89, вставил флеш-карту в небольшой порт, перенес на панели несколько файлов, вытащил устройство и поспешил удалиться. *** — Вес подопытного: семьдесят девять килограмм, рост: метр девяносто, цвет глаз: карий, раковых клеток в крови не было обнаружено, внешнее состояние удовлетворительное. Виден небольшой шрам в области виска, не хватает одного пальца на левой руке, — комментировал для журнала отчета Лекс. Он потер лоб двумя пальцами и обратился к Эдварду. — Аппарат дал сбой. Небольшой и незначительный, но все же нашему предку будет обидно иметь девять пальцев. — Чем это может быть вызвано? — поинтересовался Эшелен. — Тут много возможных факторов, — пожал плечами он. — Наверняка, это из-за того, что кисти восстанавливались в посленюю очередь. — А та кисть, которую мы нашли? — Она осталась нетронутой. Не будем же мы сажать нашему человеку его гнилые останки! — усмехнулся здоровяк. — Как скоро он придет в сознание? — спросил ученый. — Арс его знает, — парень поджал губы. — Говорить ему сейчас точно не удастся. Голосовые связки очень нежные. Долго же восстанавливаться будет. А еще его движения будут неуклюжими, вместо членораздельной речи — невнятное мычание. Так что ждать нам ответов от него придется очень долго. Месяца два — точно, — уточнил он. Эшелен перевел взгляд на мужчину. Сколько же вопросов было в его голове! Скоро приедет пресса и попытаются пробраться сюда. К счастью, такого не случится. Эта палата сейчас охраняется сильнее, чем кресло президента!