All covet, all lose

Red Hot Chili Peppers - "Dark Necessities"

      Чонин в первый раз за несколько дней поспал хоть чуть-чуть, но ощущал себя уже значительно лучше. Он встал, принял душ и пришёл на кухню, просушивая полотенцем мокрые волосы. В холодильнике, в который в первую очередь заглянул Ким, было абсолютно пусто. Мужчина пошарил по шкафчикам в поисках чего-нибудь съестного, но не нашёл ничего, кроме пачки растворимого кофе. Тяжело вздохнув и отложив полотенце на барную стойку, он поставил чайник на плиту. Подойдя к большому окну, Кай посмотрел на улицу: из его квартиры открывался чудесный вид на ещё спавший город, на припорошённые снегом крыши соседних домов, на шумную улицу. Вдалеке пронеслась машина скорой помощи, разрезав утреннюю тишину пронзительной сиреной. Небо было пасмурным и неприветливым. Чонин дыхнул на стекло и в образовавшемся облаке нарисовал полумесяц, который, впрочем, очень быстро исчез. Чайник вскипел. Ким положил в свою любимую кружку большую ложку кофейных гранул и залил содержимое кипятком. На поверхности напитка появилась бежевая, воздушная пенка, от которой медленно поднимались тонкие струйки пара. Мужчина хорошенько размешал кофе, снова встал к окну и, сделав глоток, задумался.       Прошлым вечером, когда он вёз Кёнсу домой, ему показалось, что за ними ехал автомобиль. Правда, он преследовал их недолго, поэтому Кай сначала не придал этому совершенно никакого значения. К тому же он не был уверен в том, что эта машина реально существовала, а не была плодом воображения его уставшего мозга. Но сейчас Чонин взглянул на эту ситуацию под другим углом. Ему очень не к стати вспомнились те отморозки, которые хотели изнасиловать Дио. Он напрягал свою память, силясь вспомнить, где видел этих мужчин, только у него ничего не получалось. Ким допил свой кофе, поставил кружку в гору грязной посуды, накопившейся в раковине, и стал собираться. Ему нужно было подъехать к дому юноши уже через час. Мужчина решил не надевать костюм, ограничившись простыми джинсами и толстовкой. У него в голове кружило множество идей, куда можно было отвезти До. Ощущая всё большую потребность в том, чтобы помочь Кёнсу, он быстро покинул квартиру, запер дверь и поспешил на работу.

***

      Дио всю ночь плохо спал. Ему не давали покоя кошмары с участием людей, напавших на него прошлой ночью. И несмотря на то, что они были всего лишь частью мира снов, это сильно его пугало. После каждого пробуждения у него бешено колотилось сердце, а на душе оседал неприятный осадок. Вскинувшись на кровати в последний раз и широко распахнув глаза, юноша осторожно всматривался в темноту, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Ему с большим трудом удалось включить ночник и встать с постели, ничего при этом не разбив и не уронив. Часы показывали половину седьмого, поэтому До неспешно собрал все вещи, необходимые для школы, оделся и спустился вниз, на кухню.       Самым большим его хобби было приготовление пищи. Он мог часами читать поваренную книгу или стоять у плиты, забавно пританцовывая и время от времени пробуя своё будущее блюдо на вкус. Его увлечение кулинарией началось почти вынужденно, ещё в глубоком детстве, когда Чунмёну приходилось долго и упорно работать, отчего времени не оставалось ни на что. Сначала у Кёнсу получалось не очень хорошо, но он был упёртым, настырным ребёнком, поэтому вскоре многому научился и стал часто баловать папу отменными обедами и ужинами в коробочках. А тот невероятно сильно гордился достижениями сынишки в кулинарии, которые единогласно признавали абсолютно все его коллеги. Когда к ним переехал Исин, он с удовольствием перенёс часть обязанностей Дио на свои плечи, но чаще всего они продолжали заниматься приготовлением пищи вместе. Мужчина постепенно передавал ему свои секреты, делился рецептами и маленькими премудростями, и счастливый юноша с восхищением и вниманием слушал Чжана, ловя каждое его слово.       Сейчас, мурлыкая что-то себе под нос, До улыбался и замешивал тесто для оладий, ощущая приятное волнение, которое появлялось каждый раз, когда он начинал заниматься любимым делом. Вскоре все приготовления были завершены, и вот уже густое тесто, аппетитно шипевшее на сковороде, начало источать прекрасный аромат. Параллельно приготовлению оладий Кёнсу успел сварить кофе, который его родители так любили пить по утрам. Он услышал тихие шаги на лестнице, свидетельствовавшие о том, что другие члены семьи уже проснулись и спускались на кухню, и это заставило его в спешке начать накрывать на стол.       В дверном проёме показалась лохматая голова Исина с заспанными глазами и доброй улыбкой. Он втянул ноздрями аромат, царивший повсеместно, и произнёс: - С добрым утром. - С добрым, - отозвался Дио, поцеловав мужчину в щёку. - Садись, у меня уже всё готово. - Даже не надейся, - пробурчал появившийся за спиной Чжана глава семейства и приобнял его за талию. - Он об этом и не думал, - произнёс Исин, закатив глаза и потрепав супруга по всклоченным вихрам. - Вы о чём вообще? - спросил юноша, поставив на стол последнюю чашку и недоверчиво покосившись на родителей. - Я ни за что не куплюсь на этот потрясающий завтрак, - Чунмён помог сесть супругу и занял своё место рядом с ним, прикрывая глаза от удовольствия. - Но как же это всё восхитительно пахнет! Всем приятного аппетита. - Приятного, - ответил Чжан, внимательно рассматривая кулинарное творение сына. Несколько ровных круглых оладий были сложены в аккуратную стопочку, на вершине которой покоился небольшой кусочек сливочного масла, уже успевший чуть-чуть размякнуть. Сверху блюдо было покрыто небольшим количеством кленового сиропа, стекавшего на тарелку тонкими вязкими струйками. Исин отрезал небольшой кусочек и положил его в рот, пробуя на вкус. От его глаз не смогло укрыться то, как руки Кёнсу слегка дрожали, выдавая его взволнованность. - Ну, как? - будто бы между прочим спросил Дио, стараясь смотреть только в свою тарелку. - Превосходно, - произнёс Чжан, подарив сыну светлую улыбку. - Как думаешь, Чунмён? - Это было великолепно, - ответил мужчина, медленно потягивая горячий кофе из чашки. - Спасибо, - скромно сказал юноша. Он был смущён, но всё равно очень горд собой и своей небольшой победой. Допив сок, Кёнсу вышел из-за стола и, попрощавшись с родителями, поспешил на улицу.       Автомобиль Чонина уже ждал его. Дио даже не предполагал, что настолько сильно обрадуется встрече с этим человеком, поэтому просто запрыгнул в салон, оставив все мысли для другого случая. - Привет, - произнёс он. - Как спалось? - Привет, отлично, - Ким улыбнулся, но его взгляд оставался каким-то задумчивым, отрешённым. - Эй, ау! - юноша помахал перед его лицом рукой, пытаясь привлечь внимание. - Ты меня в школу повезёшь или как? - А? - мужчина будто бы вышел из ступора. - Да-да, конечно. Кстати, что у вас там вчера такого ужасного случилось, что твой отец сам мне позвонил? - Ну, во-первых, - начал До, загибая пальцы, - он, мягко говоря, не пришёл в восторг от моей новой причёски. Во-вторых, я приехал домой очень поздно, чего раньше никогда не случалось. А что, он что-то заподозрил? - Похоже, что нет, - пожал плечами Чонин, продолжавший следить за дорогой. - Я сказал ему, что ты был настолько впечатлён, что весь обратный путь рассказывал мне про особенно понравившиеся тебе моменты. - Прямо так и сказал? - расхохотался Кёнсу, а удивлённый Ким про себя отметил, что тому очень шла улыбка. Правда, эта мысль была тут же откинута на задворки сознания. - Да, - ответил мужчина. - Ещё я что-то добавил про "вечного студента", только вот что именно - не помню. - Ого, - лицо Дио вдруг приняло удивлённо-заинтересованное выражение. - А ты что, читал "Вишнёвый сад"? - Пришлось по приезде прочесть краткое содержание в интернете, - ухмыльнулся Кай. - К тому же, мой отец любил книги, у него даже была небольшая домашняя библиотека. - Правда? А какой он, твой отец? - заинтересованно спросил юноша. - Он погиб. Но, если можно, давай не будем об этом говорить, - уклончиво отозвался Чонин, и его лоб пересекли две глубокие продольные морщины. - Хорошо, - кивнул До и замолчал.       Они ехали в абсолютной тишине несколько минут, пока её не прервала тихая фраза, произнесённая Кимом: - Тебе идёт. Очень свежо. - Что, прости? - переспросил Кёнсу, которому показалось, что он ослышался. - Я про волосы, - с улыбкой пояснил мужчина. - Спасибо, - промямлил Дио. - Это всё Бекхён. - Помню его, - ответил Кай, и эта, казалось бы, простая фраза отозвалась в сердце юноши неприятным покалыванием.       Машина подъехала к зданию школы, но До не спешил выходить. Он чувствовал, что должен был что-то сказать, о чём-то спросить Кая, только не знал, как начать. К счастью, первым заговорил Чонин: - У меня есть идея, куда нам ещё можно съездить, - он посмотрел прямо в глаза Кёнсу. - Ты как, согласен? - Я с радостью, - мгновенно согласился Дио, просияв, но потом осторожно добавил, понизив голос. - Только вот родители точно заподозрят что-то неладное. - О, да, - протянул Ким, почесав затылок. - Ну, ладно. Сегодня верну тебя домой во время. - Ой, спасибо большое, - сказал юноша, скорчив смешную рожицу и всплеснув руками, чем вызвал у водителя сдавленный смешок. - Пока, - он вышел из автомобиля и демонстративно хлопнул дверцей. Сделав несколько шагов в сторону школы, До обернулся и, поймав на себе взгляд прищуренных глаз мужчины, показал ему язык, после чего улыбнулся и почти вприпрыжку направился к зданию.       У Кёнсу было просто замечательное настроение. Как оказалось, он мог находить общий язык с людьми, ведь с Каем ему было комфортно. Чонин будто бы стал точкой опоры, с помощью которой началась настоящая жизнь Дио. Такая интересная и увлекательная. На улице было до сих пор темно, но это не мешало небольшим группкам учеников весело щебетать. Юноша вглядывался в лица в поисках своих друзей, но никого из них, к сожалению, не увидел. Пожав плечами, он вошёл в здание.

***

- Ну, как прошёл вчерашний вечер? - Лухан с любопытством посмотрел на улыбавшегося До. - Ты просто сияешь, давно я тебя таким не видел. - Это было очень даже неплохо, - ответил Кёнсу, делая вид, будто бы внимательно перелистывает страницы учебника по музыкальной литературе. - Если бы я не знал тебя столько лет - подумал бы, что ты не особенно впечатлён, - Лу испытующе посмотрел на друга. - Поэтому я удивлён. Приятно удивлён. - Да? - Дио наконец-то оторвал взгляд от книги. Он закинул ногу на ногу, и, сцепив руки в замок, положил их сверху. - Это хорошо. - Боже мой, я тебя совершенно не узнаю! - зашептал Лухан, поражённо вскинув брови и закусив губу. - Вот что делает с людьми всего один глоток свежего воздуха, - протянул До и зевнул. - Я так не выспался. - Но выглядишь обновлённым, даже серые круги под глазами стали гораздо меньше, - Лу склонил голову, стараясь скрыть непрошеный румянец, появившийся на щеках. Отчего то ему в голову пришли совсем не подобающие мысли по поводу того, как именно его друг провёл прошлую ночь. - Всем привет, - Бекхён подпрыгнул и уселся на широкий подоконник, начав болтать ногами. - Доброе утро, - отозвался Кёнсу, зевнув. - И тебе привет, - буркнул Лухан, который мгновенно сник, как только приятель появился рядом. Он даже не пытался скрыть своего расположения духа. - Что вы такие кислые? - продолжил Бён, смотря то на одного, то на другого друга. - Не выспались, устали... такие ответы подойдут? - жёстко, даже как-то грубо, что было ему не свойственно, ответил Лу. - С вашего позволения я пойду. Удачи, - и, не дожидаясь ответа, он развернулся и быстро скрылся из виду. - Что это с ним? - Бекхён удивлённо приподнял брови и распахнул глаза. - Тебе не кажется, что в последнее время он стал каким-то раздражённым. - Не кажется, - тихо ответил Дио, подняв глаза на приятеля, из-за прихода которого он так и не успел расспросить Лухана о творившихся с ним странностях. - Какой же ты всё-таки противный, - сказал Бён, закатив глаза.       Но, к счастью, прозвенел спасительный звонок, который развёл юношей по разным аудиториям.

***

- Знаете, вы оба такие странные стали, - Бекхён всё ещё предпринимал тщетные попытки оживить беседу, но его приятели слишком устали от его болтовни. - У вас точно ничего не случилось? - Бён! - воскликнул Лухан, схватившись руками за голову. - Ты хочешь, чтобы мы у тебя спросили, как твои дела? Хорошо, мы спрашиваем и даже готовы слушать. - Вам, правда, интересно? - в глазах Бекхёна, словно маленькие огоньки, зажглись озорные искорки. - Я бы так не сказал, - шёпотом ответил Кёнсу, который, полностью погружённый в свои мысли, смотрел в окно на заснеженный школьный двор. - Тот новый знакомый, о котором я вам рассказывал, помните? Мне так сильно хочется увидеть его снова... - протянул Бён. - А что, прошлый вечер вы провели не вместе? - саркастично поинтересовался Лу, скривив губы в подобии усмешки. - Представь себе, нет, - буркнул Бён, исподлобья посмотрев на приятелей. - Он, вообще-то, работает.       Дио смотрел на стоявший на парковке автомобиль. "Конечно, он работал", - подумалось юноше. Слова Бекхёна, однако, произвели на него странный эффект: его накрыла волна совершенно необоснованной злости. До откровенно не понимал, почему любое упоминание его другом Чонина приводило его в это состояние, но поделать ничего не мог. Это приводило его одновременно и в бешенство и в ужас, чего раньше никогда не случалось. - Вы меня вообще слушаете? - Бекхён пристально смотрел на друзей, стараясь скрыть звучавшую в голосе обиду, хотя внешне это не проявлялось почти никак. - Ладно. Мне понятно, что ничего не понятно. Если захотите поговорить - пишите, звоните. До встречи, - он подхватил сумку и, тяжело вздохнув, ушёл. - Надеюсь, теперь я могу получить ответ на тот вопрос, что задал тебе вчера? - До ещё никогда в жизни не было настолько любопытно. - В чём же дело, расскажешь? - Извини, но не могу, - Лухан зажмурил глаза и понурил голову. - Мы с тобой в этом похожи: оба не можем просто так вывернуть свою душу наизнанку. Не так ли? - он поднял на Кёнсу полный надежды взгляд. - Всё так, - вздохнул Дио, улыбнувшись уголком рта. - Знаешь, я иногда ему жутко завидую. - Кому? - удивился Лу, нахмурившись. - Бёну, кому же ещё, - ответил До и стал водить пальцем по столешнице. - А знаешь, почему? Да потому что он отлично выглядит, превосходно поёт и умеет находить общий язык с людьми. Мне бы так. - Люди отличаются друг от друга, это нормально, - Лухан приобнял приятеля. - В конце концов, всем не угодишь. И в итоге ты обязательно найдёшь того, кто полюбит именно тебя, твою индивидуальность. - Это ты к чему? - Кёнсу недоверчиво покосился на друга. - Да так, не обращай внимания, - произнёс Лу, отодвинувшись и зажав ладони между бёдрами. - Это я больше самому себе говорил. - Понятно всё с тобой, - До улыбнулся, понимающе посмотрев на приятеля. - Пойдём в библиотеку, а то тут слишком шумно стало.       Юноши взяли портфели и медленным шагом двинулись дальше, петляя по извилистым коридорам. По дороге они обсудили ещё пару тем, ни одна из которых, однако, не касалась чьей бы то ни было личной жизни.

***

      Кёнсу буквально изматывал себя регулярными занятиями в музыкальной студии и поэтому был невероятно счастлив, когда у него начало получаться то, чем он не мог овладеть долгое время. Часы упорных тренировок наконец-то дали свои плоды, вознаградив усидчивого Дио за терпение. Закончив занятие, он чуть ли не вприпрыжку добрался до машины. До сиял от счастья, но когда дверца уже привычно поднялась вверх, он сумел совладать с разбушевавшимися эмоциями, оставив на губах лишь лёгкую тень полуулыбки. - Ну что, домой? - задорно спросил Ким, про себя отметив, что юноша находился в прекрасном настроении. - Да, - расслабленно ответил До. - Мне кажется, сегодня из меня выжали все соки. Чувствую себя корочкой апельсина. - О, в ход пошли душещипательные сравнения? - мужчина хохотнул. - Отстань, - сказал Кёнсу и слегка толкнул водителя в плечо. - У меня сегодня нет сил даже на то, чтобы шевелиться. - Ты что там, танцевал что ли? - удивился Чонин. - Нет, всё было гораздо хуже, - признался Дио. - Только рассказывать об этом я тебе не стану. - Как хочешь, - пожав плечами, весело ответил Ким. Но стоило ему бросить мимолётный взгляд на зеркало заднего вида, как улыбка мгновенно исчезла с его лица. За ними снова следовал то же самый автомобиль, который мужчина видел прошлым вечером, только теперь он был абсолютно реален. - Слушай, ты, надеюсь, не будешь против, если мы поедем не обычным маршрутом. - Не буду, конечно, - мгновенно согласился юноша. - Только ты не мог бы мне объяснить, почему? - Просто так, - как можно спокойнее ответил Кай, начиная разгонять машину. - Можешь пока рассказать что-нибудь интересное? - Давай как-нибудь в другой раз, - гулко сглотнув произнёс До и вжался в сидение, - а то я ещё не успел привыкнуть к твоей манере вождения. - Хорошо, - Чонин бросил мимолётный, полный сопереживания взгляд на Кёнсу и покачал головой. - Если будет слишком плохо - скажи. - Договорились, - ответил Дио, плотно зажмурив глаза.       Ким старался оторваться от преследователей всеми силами: он петлял по маленьким улочкам и закоулкам, нырял в полутёмные дворы, несколько раз показал противоположный сигнал поворотником, но это было бесполезно. У преследователей будто бы был датчик, который помогал им отслеживать перемещение автомобиля мужчины. Кай даже подумал, что на него прикрепили маячок. Но после пятнадцатиминутной, безрезультатной игры в догонялки преследователи исчезли так же быстро и неожиданно, как и появились. Чонин понимал, что это было не самое лучшее предзнаменование. - Эй, Кай, - прошептал юноша, смотря на него расширившимися от удивления глазами. - Что с тобой? Тебе плохо? - Нет-нет, спасибо. Я в норме, - отозвался мужчина, но посмотревшись в зеркало понял, что ни один человек в мире не способен поверить в настолько наглую ложь. Его обычно довольно тёмная кожа приобрела неестественную, даже болезненную белизну. - Как скажешь, - согласился До, недовольно поглядывая на Чонина. - Только старайся быть как можно более внимательным. - Нет проблем, - ответил Ким немного дрожащим голосом. - Тем более мы уже почти приехали. - Время пролетело так быстро, - протянул Кёнсу, прикрыв глаза. Его ужасно клонило в сон.

***

      Мужчина вернулся домой весь на взводе. Не раздевшись, он стал ходить по комнате из одного угла в другой, стуча каблуками по тёмному паркету. Кай, в разметавшемся плаще, с запутанными в волосах пальцами, был очень похож на сумасшедшего учёного. Его могз, всё ещё утомлённый, плохо работал, и Чонин уже успел несколько раз проклясть самого себя за недальновидность. Из-за этого он не мог вспомнить даже номер машины, преследовавшей их. А ведь эта информация могла помочь ему выйти на след её владельцев. Ким изо всех сил напрягал память, доводя себя до головной боли, но даже такие жертвы ничуть не помогли ему сдвинуться с мёртвой точки. Наконец, мужчина перестал мельтешить и, остановившись, обессиленно опустился в кресло. Теперь его тяготил только один вопрос: сообщать начальнику о произошедшем, или нет? В первом случае До Чунмён мог просто-напросто запереть Дио в его комнате на долгие годы, настояв на его домашнем обучении. Во втором случае Кай рисковал жизнью. Не только своей, к чему он давно успел привыкнуть, а ещё и юноши. Это был невероятно сложный выбор, от которого зависело слишком многое, но в итоге Чонин его сделал. Он снял шарф, откинул его куда-то в сторону, достал из кармана телефон и сделал звонок.

***

      До сидел за столом и, вперив взгляд в учебник по зарубежной литературе, старательно пытался прочесть хоть строчку, но ничего не получалось. В голове творился полный кавардак, и это сводило с ума. Кёнсу прикрыл глаза и откинулся на спинку стула. Вскоре ему нужно было решить: где именно получать высшее образование, чем дальше заниматься по жизни. И даже то, что теперь к него была полная свобода выбора, не приносило должного облегчения. Сначала, конечно, отец Дио настаивал на том, чтобы тот стал продолжателем его дела, но Исин каким-то неведомым образом смог убедить Чунмёна в том, что эта идея была далеко не самой блестящей. Вместе они рассудили, что будет гораздо целесообразнее предоставить юноше возможность самостоятельно принять решение. Только вот существовала одна небольшая загвоздка: Кёнсу не имел ни малейшего представления о том, как жить дальше. Этим вопросом он задавался слишком часто, но сколько ни пытался найти ответ в вихре своих мыслей, всё было тщетно. Рефлексия стала постоянным спутником Дио и преследовала его, куда бы он ни направлялся. А то, что в строгом расписании юноши было преступно мало мест для посещения лишь усугубляло положение дел. Но теперь До чувствовал, что его жизнь становилась ярче с каждым днём. Грустные мысли постепенно растворялись в череде пёстрых образов, полных радостной беззаботности. И всему этому был причиной один-единственный, очень необычный человек - Кай.       Большое окно было открыто, и вечерний холодный ветер заставлял лёгкие занавески трепетать от каждого своего дуновения. На улице уже давно стемнело. Фонари зажигались, одинокие, один за одним, освещая глубокую ноябрьскую ночь белым светом. Кёнсу, как заворожённый, следил за диковинным, изящным танцем полупрозрачных штор. Они были чрезвычайно пластичны, даже, в какой-то мере, грациозны, и каждое их движение попадало точно в такт тихо игравшей музыке. Дио внезапно ужасно захотелось повторить этот танец. Он встал со стула и, поймав ритм, начал медленно двигаться. Юноше хотелось быть таким же лёгким, красивым, почти воздушным, что заставило его с лёгкой грустью вспомнить о Бекхёне. Порой ему казалось, что не будь у его друга языка без костей, тот вполне мог бы стать недостижимым для множества людей идеалом. Но, к счастью или к несчастью, Бён обладал этим недостатком, и вопрос совершенства отпадал сам собой.       На самом деле До страстно, всем сердцем желал петь, только вот считал, что его голос для этого не подходил. Именно поэтому о его увлечении вокалом до сих пор не знал никто, включая самых близких друзей. Кёнсу полагал, что у него не было к пению совершенно никакого таланта, поэтому он брал всё трудом и упёртостью. Он прилагал титанические усилия для того, чтобы его голос звучал лучше, тренируясь каждый день не по одному часу. Стесняясь всех и вся, Дио шаг за шагом преодолевал свои комплексы, упорно двигаясь к своей цели. Если раньше одна мысль о знакомстве с новыми людьми наводила на него панику, то теперь он уже был способен самостоятельно завязать беседу с любым незнакомцем. Это была маленькая победа юноши, в которую немаловажный вклад внёс его водитель.       До устало приземлился на кровать и, посидев неподвижно несколько секунд, распластался по ней, подгребая под себя мягкие подушки. На стене напротив висело зеркало, которое было украшено весело мигавшими гирляндами. Лампочки мигали и меняли цвет, наполняя душу Кёнсу сказочной атмосферой, ощущением тепла. Это было красиво. Дио вспомнил, как примерно год назад Лухан нарисовал его портрет, висевший сейчас над кроватью. Работа была умелой и говорила, буквально кричала о том, что человек, сделавший её, обладал весьма незаурядными способностями к изобразительному искусству. Юноша искренне гордился тем, что его друзья были очень талантливыми. Это не давало ему времени на передышку, заставляя находиться в постоянном движении, стремлении самосовершенствоваться. Только вот с появлением Кая привычный ход вещей был нарушен.       Кёнсу, в последнее время слишком часто размышлявший над самоубийством, много читал об этом в интернете. Он постоянно посещал сайты, посвященные этой тематике, общался с другими пользователями сети, смотрел фильмы и сериалы, читал книги. Сначала это было просто любопытством, способом для отвлечения, но затем, когда Дио однажды вернулся домой, его осенила мысль: он действительно был готов покончить с собой. Но страх не дал ему этого сделать, чему сам юноша теперь был невероятно благодарен. Погасив свет и плотно укутавшись в одеяло, он несколько минут смотрел на книжный шкаф, расплывшийся в углу тёмным пятном, после чего взял с прикроватной тумбочки книгу и мощный фонарик. По всему телу прошла приятная дрожь, ведь его снова ожидало погружение в невероятно увлекательный мир, в котором он так часто спасался от тягот реальной жизни.

***

      Стояла глубокая ночь. В большие окна проникал свет уличных фонарей, жёлтыми разводами расползавшийся по квартире. Чонин сидел за рабочим столом, просматривая вещи, которые он достал из большой картонной коробки. Вся столешница была завалена газетными вырезками, какими-то распечатками, файлами и фотографиями. Лампа изредка мигала от перепадов напряжения, но это ничуть не мешало Киму разбирать образовавшийся хаос. Его взгляд быстро бегал по словам, иногда перескакивая с абзаца на абзац. Мужчина перебирал кипы бумаг, большая часть которых уже успела пожелтеть и изрядно истрепались.       Он встал и размял сильно затёкшую от неподвижного положения шею, продолжая над чем-то усиленно размышлять, о чём свидетельствовали морщинки, залёгшие между его сведённых бровей. Каю было необходимо систематизировать всю имевшуюся информацию, привести факты в порядок, связать зацепки друг с другом. Только вот каким образом это можно было сделать ему на ум не приходило. Он пробовал разные варианты: сортировал по алфавиту, по дате, по упомянутым фамилиям, но ничто из этого так и не подошло. Осталась лишь уйма потраченного впустую времени, а наглядности - ноль. Чонин снова принялся мерить гостиную длинными шагами, беспрестанно прокручивая в голове мысль о том, как обустроить рабочее место наиболее удобно. Несколько минут он провёл в таком состоянии, пока, наконец, его не осенило. Ким почти бегом направился в кладовую, на ощупь нашёл там нужный ему предмет и перенёс его в комнату.       Ещё никогда в жизни он так не радовался странным, если не сказать несуразным, подаркам своих друзей. Когда Сёхун и Чанёль, заговорщически улыбаясь, вручили ему огромную пробковую доску, мужчина не сразу понял, что они хотели этим казать. Приятели, конечно же, пояснили, что хотели подарить ему нечто полезное, а такая вещь, по их мнению, должна была присутствовать в доме каждого холостяка, ведь она была многофункциональной, большой и уж очень удобной. Кай улыбнулся, вспомнив как друзья на все лады расхваливали свой подарок. Кто же знал, что спустя год она окажется для него незаменимой и почти жизненно необходимой?       Воодушевлённый находкой Чонин быстро отыскал гвозди и молоток и прибил доску к стене, как раз по правую сторону от письменного стола. Окинув беглым взглядом свою работу, он стал прикреплять все данные, собранные им за долгие годы поисков, к получившемуся стенду. В идеале, было бы хорошо соединить некоторые вырезки и фотографии нарисованными стрелками, но на пробке это сделать было не так просто, да и стереть с неё следы маркера не представлялось возможным. Но в деле уже появилась хоть какая-то ясность, что не могло не радовать Кима. И даже если это была не ясность, а элементарный порядок, он всё равно помог мужчине многое соотнести и мысленно расставить по своим местам.       Старые фотографии, сделанные при ночном освещении, были просто отвратительного качества. Мало того, что они были выцветшими, так ещё и лиц людей, запечатлённых на них, почти не было видно. Даже тех, что располагались на переднем плане, а уж про остальных и говорить нечего - так, тени. В центре одной из фотографий был изображён отец Кая, рядом с ним - его мать и лучший друг, вокруг сидели и стояли несколько гонщиков, но их имён Чонин, к сожалению, не помнил. На заднем плане кто-то переходил дорогу. Ким взял увеличительное стекло и, подойдя поближе к доске, начал присматриваться к этой фотографии. Но сколько он ни старался вспомнить хоть одного человека, у него ничего не получалось. В гневе мужчина отшвырнул лупу в сторону. Он с силой вцепился пальцами в волосы и начал их оттягивать, вызывая неприятные ощущения. Кай прошёл на кухню и поставил чайник, чтобы заварить себе ещё немного кофе. Этот напиток сопровождал его ежедневно на протяжении многих лет. Он понимал, чем было чревато злоупотребление, но ничего не мог с собой поделать.       Вернувшись в гостиную уже с кружкой в руке, Чонин взял со стола маркер и стал записывать на доску все умозаключения, успевшие сформироваться в его голове. В тот злополучный день его отец поехал на какую-то важную встречу чтобы подписать контракт, но так и не добрался до места назначения: по пути что-то случилось, его автомобиль вылетел за ограждения на междугородней трассе и кубарем скатился вниз по склону. Затем последовал взрыв. Полиция, конечно же, сочла, что отец Кима просто-напросто не справился с управлением, но сам мужчина уже тогда понимал, что всё было не так просто. В мире уличных гонок всегда была бешеная конкуренция, и такой вид расправы не был редкостью. С дороги всегда убирали молодых, перспективных и талантливых водителей, а отец Кая как раз принадлежал к их числу.       Чонин сам не по наслышке знал о накале страстей, бурливших на треках. Как-то раз, в один из его первых заездов, две машины прижали его к стене здания, и целый квартал он пытался от них отвязаться. Но все его усилия пошли прахом: эти двое без труда вынесли его за ограждения, что означало дисквалификацию. Урок был жёстким, но очень значимым и полезным, и Ким усвоил его на всю жизнь. Теперь он всегда был во все оружии, никогда не позволял себе расслабляться за рулём, сохраняя контроль над дорогой и ситуацией в целом. Мужчина также считал, что это сыграло ему на руку, когда До Чунмён принимал его на работу. И, судя по следившим за его сыном автомобилем, он сделал это не зря. На Кёнсу, похоже, был открыт сезон охоты. Кай прекрасно знал, что представляла из себя любая сфера, в которой вращались огромные деньги, и ему была противна сама мысль о том, что кто-то из конкурентов компании "D.O" мог воспользоваться юношей и его жизнью для достижения каких-то собственных, корыстных целей и интересов.       Честно говоря, Чонину очень импонировал Кёнсу, хоть первое впечатление о нём было не слишком приятным. Киму сначала показалось, что тот заносчивый малолетка, считавший остальных людей грязью, но, к счастью, он ошибался. Настоящий До был немного замкнутым, тихим и достаточно скромным. Но для улыбнувшегося своим мыслям Кая он оказался забавным, немного странным и загадочным. Однако Чонин поспешно отогнал от себя мысли о юноше и, немного встряхнувшись, с новыми силами погрузился в работу.