drinking about you

Зима в этом году начинается в ноябре, без стука ввалившись в город раньше времени. Снежинки падают Чимину за ворот, щиплются на коже и ласково гладят волосы. Чимин останавливается посреди улицы и задирает голову вверх. Небо испещряется серо-черными точками; их все больше и больше, и они сплетаются в хаотическом танце. Кто-то рядом с ним ахает и достает телефон, щелкает камерой. В инстаграм сегодня лучше не заходить, иначе смоет волной хэштэгов #первыйснег. Зима чертова. У Чимина в руках два пакета с выпивкой, а дома – ничего из закуски. Кожа на руках красная и почти не реагирует на прикосновения; пальцы не сгибаются от холода, и даже подышать на них больно. Нужно спешить домой. Квартирка привычно встречает холодом; в комнате на столе мерцает экран ноутбука, и открытая вкладка саундклауда слепит глаза. drinking about you by kim namjoon aka rap monster Заслушанная и переслушанная Чимином до дыр. Намджун записывает треки и выкладывает их в сеть один за другим. Чимин хотел бы, как раньше, пить чай с чем-то сладким у Намджуна на квартире и слушать его стихи. Намджун поправлял его каждый раз – лирика – и сердился, и смеялся одновременно. Он спрашивал у Чимина, как было бы лучше, и никогда не воспринимал его замечания всерьез. Чимин обижался, называл Намджуна упрямым мудаком, получал в ответ «молоко на губах не обсохло» и был совершенно счастлив. Тем более что пару недель спустя у него на губах не обсохло кое-что другое. Ужасно давно. А сейчас – комната холодная, как холодильник, и в этой комнате мучительно пусто. Чимин старается не думать о том, как жалко и нелепо он выглядит, когда пьет пиво, по уши закутавшись в теплый пледик. Может быть, с какого-то ракурса и с правильным фильтром это выглядит мило. Ноутбук гудит на коленях и жарит в бедро. На рабочем столе папка "курсач" висит бельмом на глазу, намекая, что молодому человеку как бы есть чем заняться в свободный неуютный вечер (у него теперь каждый такой). У Чимина не сделанный на завтра семинар, полный холодильник алкоголя и куча смятых полуисписанных листочков, разбросанных по полу; они воняют вчерашним пивом и отчаянием. 20 фактов о моем любимом человеке: 1. он 2. не 3. любит 4. меня достаточно? Чимину очень хочется обвинять Намджуна, и еще хреновей от того, что совершенно не в чем. Как можно вообще жалеть о том, чего толком и не было совсем. А два раза под градусом на неудобной и узкой намджуновой кровати, когда было – кожа к коже, жарко, горячо и охренительно классно – а этого словно и не было. Переспали по пьяни два лучших друга – с кем не бывает. Намджун сказал: лучше не стоит. Сказал: мы все испортим. Сказал: у нас вряд ли получится. Намджун слишком правильный и хороший для всего этого, он не станет ничего делать, не просчитав и не взвесив десять шагов наперед. Но в своей гениальности Намджун наивный немного, и он очень зря не заметил, как злобно заблестели чиминовы глаза. Это все зима. Все она виновата. Пришла раньше времени, разрушив то слабое-хлипкое, что успело построиться в желто-красные осенние дни. У Чимина утром саднил бок и на шее цвели багряные засосы, но откровенно говоря, ничего другого не шло ему лучше. Чимин закрывает глаза, не особо вслушиваясь в смысл повторяющегося в хрен-знает-который раз трека. Ему просто интересно – среди выбрасываемых Намджуном слов найдется хотя бы парочка для него? Строчки вгрызаются в подкорку; Чимин не знает, какой ответ расстроит его больше. Через неделю у Юнги запланирована большая попойка, и Намджун точно будет там, а Чимин в списке приглашенных на вписки Юнги по умолчанию – с этим ничего не поделать. Просто интересно, с каким лицом ему идти туда. Очень хочется верить, что Намджун от него никуда не убежит. Перед глазами плывет, а под пледом становится чересчур жарко, но Чимин терпит. Если зажмурить глаза крепко-крепко и выкрутить динамики на максимум, то зубодробительное одиночество становится настолько сильным, что вытесняет все – и его становится почти незаметно. Может быть, в эту самую минуту Намджун вспоминает Чимина. Может быть, сидит дома перед телеком и бездумно клацает каналы. Может быть, ласкает какого-нибудь симпатичного мальчика – или девочку, так даже еще лучше, хорошенькую длинноногую девочку, и она стонет, раздвигая перед ним ноги. Чимин пьяно вздыхает и лезет под резинку своих штанов. Кожа на животе и бедрах горячая и вспотевшая; ему жутко неудобно и чертовски жарко; по спине катится капелька пота. Чимин несильно сжимает свой полувозбужденный член и вздыхает уже рвано, почти всхлипывая, – его потихоньку начинает накрывать. Чимин догоняется. Маленькая голодная собачка, жадно рвущая свой кусок. Разве это честно, что он сидит пьяный и дрочит в одиночестве? Из динамичков – drinking about you, снова и снова, снова и снова, пока не стошнит и не вытошнит ею – и случится это очень нескоро, наверное. Чимин проводит ладонью от основания до головки, раз, второй, и плоть под его пальцами твердеет, наливаясь кровью. Лямка майки-алкоголички сползает, щекочет округлое плечо, и, само собой, совсем не до того, чтобы ее поправить. Чимин запрокидывает голову, ускоряя движения рукой – резинка больно впивается ему в кисть, а глаза заливает пот. Посреди ледяной комнаты становится неправильно горячо. Может быть, в этот самый момент Намджун стонет чиминово имя. Чимин кончает под низкое fucking love намджуновым голосом и долго пытается отдышаться; мокрые волосы прилипают к шее и лбу. Его ладонь и живот испачканы, в трусах мокро и липко – и пиздецки жарко, невыносимо, как в ебаном аду. Трек прерывается с писком роутера – пропало подключение, и Чимин на пошатывающихся ногах уходит в душ. Спотыкается об порог – в комнате полумрак, на улице темнеет рано, а звезды светят кому-то другому. И это обидно. Чимину нравится замечать залежалые тени у Намджуна под глазами, расстроенное выражение лица и рассеянные жесты. Нравится думать, что Намджуну без него плохо. Нравится думать, что Намджун считает себя виноватым. Юнги говорит: – Намджун скучает. Чимин сдерживает на языке "мне похуй" – тогда слишком очевидным станет обратное – и пожимает плечами. В кафешке шумно и людно, за окном холодно и непроглядная метель, а Юнги тараторит о предстоящей вписке без умолку и прикидывает количество бухла. Уже завтра. Чимин прячет ухмылку недобрую, отхлебывая капучино из чашки. В другом конце зала за столиком маячит фигура Намджуна. Опущенные плечи, понурая голова, нахмуренные брови. Видимо, не ладится что-то. Чимин улыбается с мстительным удовольствием. – Зря друг друга мучаете, – говорит Юнги, и Чимину хочется его расцеловать, потому что это лучшее, что Юнги мог сказать в этой ситуации. В этой жизни, наверное. – Вот еще, – фыркает Чимин, словно это не он каждый вечер мечтает об обратном. Может быть, у него даже есть шанс. Нельзя установить счастье без гор предательского спама, без навалов из предательства и вранья – но попробовать можно. Чимин зло и отчаянно пялится Намджуну в висок – и тот поворачивает голову. Взгляд протягивается между ними, как ниточка. Зима чертова. Да когда же ты кончишься.