Ваятель

- Горшочек, не вари! Горшочек, не вари! - причитал старик, прыгая по кухне вокруг небольшого металлического котелка с удивительно толстыми стенками, который, даже снятый с огня, продолжал кипеть, вываливая на пол комья бурой пены с пряным травяным запахом. Лужа все росла и ширилась, а бедный Тэмли только и мог, что бессильно наблюдать, как гибнет его драгоценное варево, призванное с первого глотка приручить многоножек, которые, по ему одному известным признакам, должны были вот-вот вылупиться из яиц. Покатываясь со смеху, я подцепил посудину ухватом и, недолго думая, перелил ее содержимое в глубокое деревянное блюдо, в которое собирался пересыпать собранные в саду ягоды. Тэмли перевел дух и укоризненно уставился на меня. - Вот тебе смешно, а я эту травку еле нашел, все овраги излазил! Думал даже, что ленточник тут и вовсе не растет, а как без него многоножечек к рукам приворожить? Ты вот думаешь, почему многоножки такие дорогие? А все потому, что, чтобы их приручить, их мало из яйца на руки принять, так еще отваром ленточника напоить надо, а он редкий! Да и растет в таких местах, куда не всякий полезет, еще и дикие многоножки его подчистую съедают, если первыми найдут... - Прости, я понял! - я поднял руки в примирительном жесте, изо всех сил стараясь сделать серьезное лицо. Я просто подумал, какую ты про волшебный горшочек сказку придумаешь... Кстати, где ты его взял? - В той кладовке нашел, откуда ты котел доставал... - старик осекся и испуганно посмотрел на меня. Вот ведь! Уже и месяц близится к концу, и скоро Огненная роза должна завершить свою работу, а я так и не понял, почему Тэмли так этого боится... Почему с опаской косится на "молодильные яблочки", блюдо с которыми ждет своего часа на кухонной полке, почему все чаще задумывается и никнет ушами, стоит ему только посмотреть в сторону сарая, почему каждую ночь приходит и забивается тугим клубочком ко мне под бок в поисках поддержки... Нет, последнее как раз понятно, но как поддержать, как успокоить, если не понимаешь, в чем дело? Конечно же, я поначалу пытался его расспросить, но внятного ответа так и не получил. Тэмли мямлил, вздыхал, уходил от прямого ответа и каждый раз расстраивался так, что я бросил это дело. Ничего, всего через пару дней вся эта история так или иначе разрешится! Весь этот месяц я каждый день заглядывал в сарай, наблюдая, как растет пробирка, постепенно превращаясь в серовато - розовый эластичный мешок, как все толще становятся корни, как все меньше остается в котле белесой жижи, в которую постепенно превратилась вся собранная органика и которая, к моему удивлению, ничем таким не пахла. Три дня назад красный огонек на пластине начал менять цвет, и к сегодняшнему утру стал зеленым. К тому же я заметил, что корни начали подсыхать, из чего сделал вывод, что процесс почти завершен. Вот вылупится этот Кэлхан, и... И я не знаю, что случится дальше. Скорее всего, я снова останусь один, но это ничего, если только Тэмли снова станет молодым и счастливым... Я тряхнул головой, отгоняя невесть откуда накатившую тоскливую пустоту и улыбнулся старику так беспечно, как только сумел. - Кстати, смотрел я утром на тот котел. Там все почти готово, пора тебе слово держать! Наконец-то я увижу молоденького Тэмли, или как там тебя родители звали? Тэм? - Лин... - старик закончил осторожно собирать тряпочкой с пола свой драгоценный отвар и бросил на меня затравленный взгляд. - Меня все звали Лином... Я сам поменял имя, когда из деревни ушел. Я, когда еще маленький был, слышал одну сказку, людскую или человековскую, не знаю, как правильно... - Человеческую, - подсказал я. - Человеческую, - послушно кивнул сказочник. - Так вот, была та сказка про человека по имени Тэм Лин, которого любил сам эльфийский король. Самый могущественный и прекрасный из всех эльфов! Он дал Тэм Лину вечную молодость, здоровье, свою любовь и доверие, и все, чего только мог пожелать человек... Тэм Лин же много лет жил с ним во дворце, а потом променял и эльфийского короля, и все его дары на человеческую самку Дженни. Научил ее, как его у мужа отобрать, и она все сумела сделать, как он сказал... И эльфу ничего не оставалось, кроме как их отпустить. Все, кто слушал эту сказку, умилялись и говорили, что эта сказка о великой любви, а я тогда сидел под столом и ревел, так мне жалко было эльфийского короля... И еще я думал, что на месте этого Тэм Лина ни за что бы не предал мужа, даже если бы он был не сказочным эльфом, и не королем, а простым неком... Да. А потом неки переврали человек... человеческое имя, и я превратился в Тэмли. - Ты взял имя предателя? Зачем? - удивился я. - Чтобы не забыть, - почти шепотом ответил сказочник. Чтобы помнить, что никогда не надо никого осуждать, не побывавши в его шкуре. Я же тогда сам не знал, как бы поступил, если бы встретил Кэлхана, а у меня бы уже муж был, тут впору бы пополам разорваться, а нельзя! Я и теперь не знаю, как быть... Как правильно. - Как жизнь рассудит, так и правильно, - выдал я, невольно припомнив своих бывших супругов. - Только надо было честно поговорить с мужем, а не козни у него за спиной строить, тогда бы и предательством от этой истории не пахло. Старик озадаченно развесил уши, но через минуту улыбнулся и медленно кивнул. Кажется, я что-то говорил о паре дней? Как бы не так! Уже под утро, когда звезды только начали бледнеть, меня разбудил доносящийся из открытого окна странный звук, похожий на прерывистый гул случайно задетой струны. Подскочив на постели, я осторожно потряс прильнувший к моему боку теплый костлявый клубочек. - Слышишь? Просыпайся и беги молодильные яблочки лопать, а я в сарай! Пока разбуженный Тэмли сонно хлопал седыми ресничками, я в спешке выскочил из дома, по дороге прихватив с кухонной полки один из светильников и в одной набедренной повязке помчался через темный сад, чуть подсвеченный первыми ягодами фонарика. В сарае больше не было уже привычной тишины. Гудел, резонируя со странной вибрирующей сиреной, котел, потрескивали, ломаясь, высохшие корни Огненной розы, что-то шуршало и шелестело... По спине галопом проскакали мурашки, но я взял себя в руки и заглянул внутрь. Зрелище было еще то - мешок, в который выросла пробирка, теперь казался полупрозрачным, и в нем билось что-то живое, безуспешно пытаясь прорвать изнутри эластичные стенки. Что-либо рассмотреть было невозможно из-за переломанных остатков корней, щедро засыпавших дно котла и сам мешок, но мне показалось, что если я еще так постою, то возвращенное к жизни существо сейчас просто задохнется. Я отставил светильник в сторону и, собравшись с духом, перевернул котел и выволок брыкающийся мешок из сарая на травку, по пути чудом не лишившись глаза - прямо перед моим лицом тонкая стенка вдруг вспучилась и пропустила сквозь себя четыре отличных острых когтя, которые попытались вспороть ее, но только потянули. Мембрана оказалась слишком прочной. Я попытался помочь, но плотные гладкие стенки мешка все время выскальзывали из пальцев, и мне никак не удавалось их разорвать. Гремлин, мне нужен нож! А если я не успею? Если оно задохнется, пока я буду бегать в дом и обратно? Пока я мысленно метался, все решилось само - мешок в очередной раз дернулся, перевернулся, и я увидел зеленый огонек. Пластина! Уцепиться пальцами за кусок металла оказалось просто. Уцепиться, дернуть, и вот уже зажатый в пальцах зеленый огонек скользит по стенке мешка, неведомо как оставляя за собой ровный разрез, и медленно гаснет, дойдя до невидимого упора. Из разреза мне под ноги вывернулось беспорядочно дергающееся тело и я едва успел отпрыгнуть прежде, чем оно меня сбило. Не знаю, сколько я простоял в ступоре, пытаясь рассмотреть в мареве зарождающегося рассвета лежащее передо мной существо - про светильник я забыл напрочь. Сначала оно судорожно дышало, захлебываясь воздухом, но потом дыхание выровнялось и замедлилось, и я понял, что дитя Огненной розы спит. Намучилось. Устало. Что ж, пусть отдохнет... Не помню, какие мысли крутились в моей голове, пока я стоял в просыпающемся саду, а может, она вообще была пуста, но из этого странного заторможенного состояния меня вывели раздавшиеся за спиной легкие шаги. Они прошелестели по траве и остановились чуть позади меня, и я вдруг понял, что солнце уже взошло, усыпанная росой трава горит и переливается в его лучах миллионами радужных искр, а я стою, как дурак, и неотрывно пялюсь на спящего у моих ног лопоухого подростка - неко. Нет, ну правда... Черные как смоль уши, торчащие из копны темно-пепельных волос, были чуть ли не с ладонь размером, а правое смешно завернулось, выставляя напоказ гладкую розовую изнанку. И этого парня Тэмли считал венцом творения? Я невольно усмехнулся и с интересом оглядел все остальное. Надо признать, что мальчишка и впрямь был довольно крупным и мускулистым, хотя до тех же братьев Сьерра ему было далеко, да и на лицо он был очень даже, и хвост пушистый, и достоинство соразмерное... Но эти уши! - Кэл! - раздался за спиной то ли шепот, то ли выдох, и не успел я обернуться, как Темли скользнул мимо меня и склонился над спящим. А у меня перехватило дыхание... От старого сказочника веяло горьковатым запахом вянущих осенних трав, припорошенных первым снегом, теперь же все у меня внутри сладко дрожало от тонкого, щемяще-нежного, волнующего аромата весны. Гиацинты. Белые гиацинты и нежный холодок талой воды... Я жадно вдохнул поглубже с детства любимый аромат и во все глаза уставился на сказочника. Романтический образ худенького рыженького парнишки с трогательными острыми коленками и изящным тонким хвостиком, который я почему-то рисовал себе все это время, к настоящему Тэмли не имел никакого отношения. Он и правда был рыжим, и это было единственным, что я угадал. На самом деле паренек оказался по-детски пухленьким, очень шустрым, с круглыми щечками, нарядными коричневыми кисточками на ушах и каким-то нелепым лохматым опахалом вместо хвоста, в котором только репьев не хватало. А еще я никак не мог совместить в своей голове эту немного несуразную лапочку с моим стареньким, облезлым и хрупким сказочником, который за время нашего знакомства стал мне и лучшим другом, и семьей, да и просто частью моей жизни. Не то, чтобы ее смыслом, но теплом и радостью - это точно... Я смотрел, как рыжий паренек стаскивает с себя рубашку моего друга, все еще едва уловимо пахнущую чистым запахом осени и укрывает ею спящего подростка, как бережно отводит от его лица спутанные темные пряди, попутно приглаживая их ладошкой, и во мне стылой пустотой разливалось чувство потери. Я стоял и смотрел, как зябко поводит плечами под прохладным утренним ветерком смешной рыжий паренек и чувствовал... Да плевать, что я там чувствовал! Надо было, как единственному тут взрослому, позаботиться о мальчиках, а потом уже переживать о своих потерях! Да и что переживать? Глупо... Тэмли я бы все равно потерял, и лучше уж так, чем он умер бы у меня на руках от старости... Я мысленно отвесил сам себе оплеуху и, наконец-то взял себя в руки. - Давай, я отнесу его в дом? - я шагнул вперед и коснулся веснушчатого плеча рыжика, чтобы привлечь к себе внимание. Парнишка обернулся и на меня растерянно уставились знакомые зеленовато-карие глаза старого сказочника. У меня будто камень с души свалился, такое облегчение я испытал, поняв, что это действительно он! Это и вправду мой Тэмли, прежний Тэмли, только в молодом теле! - Не надо, пусть поспит... - минутку подумав, возразил парнишка. - Вот только сейчас за одеялом сбегаю... - Лучше побудь с ним, я сам принесу, - я махнул рукой и отправился к дому. К тому времени, когда я вернулся с одеялом, кое-какой одеждой и прихваченной на всякий случай кружкой воды, наш воскрешенный уже перевернулся на бок и скрутился в клубок, по мере сил укрывшись хвостом и недовольно подергивая ухом. Тэмли схватил одеяло и, одарив меня беглой улыбкой, снова принялся хлопотать над ним, так что я, потоптавшись рядом, снова почувствовал себя лишним. Буркнув, что буду в мастерской, я счел за лучшее удалиться. Я действительно хотел отвлечься от всего происходящего, занявшись привычным и любимым делом, но уже возле мастерской меня осенила новая идея, и я свернул за угол. Оказалось, что Звездное око давно дожидалось, когда же о нем вспомнят, и я поспешно устроился возле него, срывая первый лист и судорожно выбирая, кого же хочу увидеть в первую очередь... Сын! Конечно же, сын! К моему удивлению, первый лист показал мне не обманом отобранного у меня кровиночку - драконыша, а довольного жизнью Алатея, который с горящими глазами крутился перед зеркалом, оглаживая широкое золотое ожерелье, похожее на усыпанное аметистами причудливо переплетенное кружево. За его спиной я заметил радостно скалящегося синеглазого гада, присвоившего мое лучшее творение и теперь осыпающего наивного мальчика подарками - а ожерелье явно было подарком! Улыбаясь, я немного понаблюдал за счастливым парнишкой, но когда Алатей повис на шее у своей пары, со вздохом отбросил лист и отряхнул пальцы от летучей серебряной пыли. Что ж, значит, Мироздание тоже считает его моим сыном... Немного грустно, но здорово. Правда здорово. А вот мой второй, кровный сын еще не вылупился. Следующий лист показал мне розовато-перламутровое, похожее на гигантскую жемчужину яйцо, выросшее до размеров двухлетнего ребенка. Яйцо покоилось в устланном мехами гнезде посреди не то зала, не то пещеры, освещенной громадным камином, а возле него с самым грозным видом застыли на страже два крупных темных дракона. Я было залюбовался величественными существами, но тут в поле зрения горделиво вплыл третий - серебристый. Он был намного мельче и изящнее, но двигался с таким пафосом, раздув грудь, слегка оттопырив крылья и приподняв, словно шлейф, свой ослепительно сверкающий, инкрустированный драгоценными камнями хвост, что мне стало смешно. Я невольно хихикнул, и лист в моих руках рассыпался. А жаль, яйцом-то я еще не налюбовался... Лист, лист, еще один... Вот Дымок со Снежиком, охотятся... Олаф с Абраном ведут по горной дороге караван с товаром и весело болтают... О, а что тут за скандал? - Это имущество моей семьи! - яростное рычание Ганса громом прокатилось еще раньше, чем на листе проявилось изображение. Я испуганно подскочил, мимолетно порадовавшись своей предусмотрительности - зная Ганса, я заранее положил лист Звездного ока на землю, и ведь до чего правильно сделал! Впившись глазами в проявившуюся картинку, я наконец увидел дивную сцену... Посреди пышно цветущей свадебной долины собралась целая куча народу - невозмутимый и расслабленный Хаин спокойно стоял, держа на руках маленького Уго, любопытно сверкающего угольными глазенками; чуть поодаль топталась кучка каких-то хмурых типов в белых одеждах; соправитель Муррий, подбоченившись, стоял рядом с напряженным достопочтенным Барухом, явно приняв его сторону и неодобрительно сверлил взглядом своего царственного супруга, на лице которого застыло баранье упрямство. И все они смотрели на Ганса, который, оскалившись и сжав кулаки, медленно подбирался к царю трех деревень... - Это мое царство! - раздраженно рявкнул Береней. - Здесь все мое! И решать, что делать на своих землях тоже буду я! - Это имущество моей семьи! - громче прежнего прорычал Ганс. - Мы купили эту никому не нужную землю, обустроили, деньги вложили, а теперь набежали всякие, на чужое рот разевать! Распоряжаться тут будут! Корону свою чужакам продавай, а долину ты уже продал! Нам! Ганс замолк, задохнувшись от злости, и паузой немедленно воспользовался могучий лысый старец в белых одеждах и с удивительно мохнатыми седыми бровями и ушами. Сделав шаг вперед, он примирительно поднял широкие ладони и заговорил с Гансом мягко и убежденно, как с маленьким: - Поймите, мы не просто так хотим выкупить у вашего государя эту долину. Чудесным образом в этот прекрасный сад явились Духи... Духи Предков обрели здесь форму, сделали эту долину своим домом, и мы, как их служители, обязаны о них позаботиться, превратив их обитель в Храм! Это наш долг! Мы проследим, чтобы их никто не тревожил, чтобы правильно выполнялись ритуалы, вовремя приносились жертвы... - Да хрен вам в зубы! - взвизгнул доведенный до ручки монстр и невежливо ткнул в сторону чужаков зажатым в кулак хвостом. Старец отшатнулся, царь открыл рот, а Муррий ахнул и покраснел. - Если бы ваши духи этого хотели, у вас бы и поселились! А они захотели жить в свадебной долине и слушать песни и смех, а не ваши ритуальные завывания! - В этом есть смысл! - важно кивнул отмерший достопочтенный Барух. - Если вы и правда чтите Духов Предков, уважайте их волю, а не навязывайте свою. - Их воля записана в наших священных книгах! - набычился старик. - И мы знаем, как дОлжно поступать! - Так что же Духи у вас не селятся? Что ж они тогда знать вас не хотят? - невинно вопросил стоящий в сторонке Хаин. Старик побледнел, его спутники зашушукались, а боевой дух Ганса явно достиг новых высот. Монстр расправил и без того широкие плечи и рявкнул: - Катитесь в свои земли и делайте там что хотите, а к нашим духам и на наши земли не лезьте! Наши предки вас не звали! - Но ведь ваш государь с нами согласился, - без прежней уверенности возразил старец. - И со своим царем без вас разберемся! - оскалился Ганс. - Ишь чего удумал! Своих притеснять, а чужакам под хвост заглядывать? Тоже мне, царь! Совсем из ума выжил, дурень плешивый, все чужим распродашь, что от царства останется? - Я не плешивый! - взвился обалдевший от такого бунта Береней. - Ща исправим! - торжествующе возвестил монстр и, прыгнув вперед, обеими руками вцепился в богатую царскую шевелюру. Поднялась суматоха. Муррий, всплеснув руками, кинулся отбивать мужа, пока тот и впрямь не оплешивел, кто-то из чужаков, в испуге шарахнувшись подальше, приложился затылком о статую котэна и коротко взвыл, достопочтенный Барух весьма артистично изобразил обморок, а маленький Уго на руках невозмутимого Хаина залился веселым смехом и описался. Теперь засуетился и Хаин. Ловко перехватив хохочущего малыша, он резво скрылся из поля зрения. Вскоре за ним последовали и присмиревшие чужаки, явно посчитавшие шишку на затылке товарища недобрым знамением. Муррию, наконец, удалось оторвать от мужа немного остывшего Ганса вместе с парой небольших клочков царских волос, после чего он с видимым удовольствием закатил обоим мужчинам по оплеухе и преспокойно отвернувшись от них, принялся заботливо приводить в чувство своего достопочтенного приятеля. Ганс с Беренеем, тяжело дыша, остались стоять друг напротив друга, как два петуха. - И ничего это все не имущество твоей семьи! - вдруг запальчиво выдал царь. - У вас у самих чужак в доле, эльф этот ваш! И на самом деле тут все, кроме земли, его, уж мне ли не знать? - А он не чужак! - огрызнулся Ганс. - Он тоже моя семья, чтоб ты знал! Он моего младшего принимал, так что по всем обычаям он теперь мой названный папа и кровный родственник, вот! Царь выпал в осадок, и я тоже... Это что же такое получается? У меня по-прежнему никого нет - ни мужа, ни партнера, а сыновья множатся с каждым часом? Теперь и монстр со скалкой? Ох, ничего себе... Должно быть, это утро принесло мне слишком много впечатлений, больше, чем смог принять за один раз мой бедный мозг... Или не мозг... Как там Тэмли говорил - думают душой? А, неважно. Короче, я неожиданно для себя самого уснул. Мне казалось, что я лишь на минуточку прикрыл веки, но когда поднял их снова, вокруг царили мягкие прохладные сумерки и тишина, нарушаемая только тихим плеском воды в источнике. Обойдя дом и сад, я понял, что снова остался один - нэки ушли, даже не попрощавшись. Разумеется, первым делом я расстроился. Уж от кого - от кого, а от Тэмли я такого не ожидал. Ну, не мог он так поступить, не мог, и все! А значит... Значит, или его заставили уйти, и тогда я его найду, или он вернется! Найду... гремлин, я же ободрал со Звездного ока все высохшие листья! Вот идиот... Теперь придется ждать не меньше двух - трех дней... Ничего. Я подожду. А потом найду Тэмли и отправлюсь за ним. Следующие три дня прошли для меня как в тумане. Я возился с сеянцами, ловил рыбу и собирал пряные травы, готовил еду и даже ее ел, но внутри натянутой струной звенело напряженное ожидание и... И так несвойственная мне решимость во что бы то ни стало вернуть и удержать ставшее таким дорогим существо. Я сам себя не узнавал! Никогда раньше я ни за кого и ни за что не цеплялся, легко и с удовольствием отдавая все, что другим было нужнее, чем мне. Отпуская всех, кто хотел уйти. Уходя от всех, кому был не нужен... Но тут же совсем другое дело! Тэмли, если бы уходил по своей воле, никогда не ушел бы ТАК! А значит, я ему все же нужен! И он мне нужен, и плевать, молодой или старый, здоровый или больной, пахнущий весной или осенью, все равно нужен! С его бескорыстной добротой и шелковым голосом, с его теплыми глазами и простой житейской мудростью, с его детским восторженным любопытством и любовью ко всему миру, со всеми его гремлиновыми сказками, легендами и чудесами, пропитавшими его вместе с пылью всех дорог, по которым он бродил без малого триста лет! Нужен, и все. И я его найду. Вечер третьего дня я встретил на крыльце своего дома с кувшинчиком любимого вина. Я пробовал делать его из разных фруктов и ягод, но это - бледно-розовое, душистое и чуть горьковатое, что получалось из земляники, нравилось мне больше всех. Сегодня на Звездном оке подсох, наконец, новый лист, и на душе у меня воцарился странный покой. Ожидание закончилось. Завтра, как только рассветет, я найду свою пропажу и отправлюсь за ней. Почему-то я был совершенно уверен, что волноваться больше не о чем и все будет хорошо, и спокойно отдыхал, любуясь на переливы лунного света в прядях поднявшегося после заката тумана. Скользя и свиваясь, они незаметно заволокли весь двор, погасили все звуки, будто заключая меня в невесомый кокон, в котором не было ни времени, ни пространства, и за струящимися стенками которого мог оказаться любой из незнакомых, сказочных миров... - Как в сказке... - донесся до меня восторженный вздох, и из тумана вынырнула невысокая фигурка с кисточками на ушах. - Светящийся туман, бледная лунная радуга, и под ее аркой прекрасный сказочный эльф с задумчивым лицом... "Вот и глюки начались, а выпил-то всего пару глотков!" - с удивлением подумал я и на всякий случай потряс головой. Черный на фоне серебристого тумана силуэт никуда не делся, а наоборот, легко поднялся на крыльцо и уселся рядом со мной. - Тэмли? - встрепенулся я. - Это и правда ты? - Я, - отозвался парнишка. - Ты извини, что без предупреждения ушел, но тебя в мастерской не было, и нигде не было, а Кэл очень хотел поскорее уйти... Я его в деревню проводил и сразу вернулся. - А как же... - я замялся, не зная, как потактичнее сформулировать свой вопрос, но Тэмли понял. - А я ему не нужен. Оказалось, что я по малолетству вообще все не так понимал. И сам себе все напридумывал... Я его считал самым лучшим другом, а он меня - мелким прилипалой, от которого и не знал, как отвязаться... И каверзы всякие придумывал специально, чтобы я попался и или сам от него отстал после наказания, или мне бы старшие запретили с ним дружить, если бы узнали, кто все затеял... А я им ни разу про него не рассказал! И за цветком меня послал - уверен был, что я струшу и отступлюсь, и опять не угадал... - Тэмли нервно хихикнул. - А потом захотел посмотреть, свалюсь я или нет, и сам упал и разбился! Выходит, я ему всю жизнь испортил! И себе заодно, и нашим родителям... - Он сам виноват! - возмутился я. - Мог просто тебе объяснить, что не хочет с тобой дружить, а он подлости делал! Сам за них и поплатился! С ума сойти, а ты еще себя винил... Я вообще жалею, что мы такой твари жизнь вернули! - Да не тварь он, - вздохнул Тэмли. - Просто глупый ребенок, который не умеет твердо отказать и ждет, что все само собой разрешится... А теперь у него есть шанс вырасти и поумнеть. И найти свое счастье... Я только успел подумать, что эта фраза из уст подростка звучит немного дико, как Тэмли слабо улыбнулся и чуть слышно выдохнул: - И я теперь свободен! - Свободен? - Да! - голос сказочника окреп. - Он от меня отказался и я теперь свободен от своей дурацкой клятвы! Пресвятые Коты, каким я, оказывается, был идиотом! - Не идиотом, а глупым ребенком, - улыбаясь, повторил я его слова. - Просто маленьким, доверчивым ребенком, который считал всех окружающих такими же добрыми и открытыми, каким был сам. Мы немного помолчали, любуясь прекрасной ночью и думая каждый о своем. - Эль, а помнишь... - нерешительно начал Тэмли, замялся, но собрался с духом и все-таки договорил: - А помнишь, ты говорил о супружестве? Тогда я не мог, старый был и не свободный... Сейчас бы сразу согласился... - Но ты же теперь маленький! - взвыл я. - Как я ребенка в супруги возьму? - Извини, - смутился Тэмли, - я думал, что ты... что я тебе... - Да, ты мне дорог, и нужен, и люблю, но с супружеством придется подождать, пока ты хотя бы до совершеннолетия подрастешь! - Я не ребенок! - подскочил парнишка. - Мне давно за триста перевалило! - Да ты посмотри на себя! У тебя тело подростка! Не готово оно к замужеству! - Готово... почти, - смутился сказочник. - И я тоже тебя люблю... У меня в ушах зазвенело, будто лопнула стеклянная стена, и странное оцепенение, в котором я пребывал, воспринимая чудо, творящееся со мной прямо здесь и сейчас, будто сквозь вату, вдруг исчезло. Я задохнулся, вскочил на ноги и сгреб в объятия пискнувшего от неожиданности Тэмли. Мой! Пусть маленький, старенький, какой угодно, но мой! И не важно, кто куда уйдет попутешествовать, как и когда мы будем строить свои отношения, с этим мы разберемся, но главное - мы будем семьей!