Тринадцать

      Тишину кладбища, ранее прерываемую лишь редкими завываниями ветра, разорвали чьи-то шаги. Клео вжалась в холодную поверхность постамента. Габриэль озадаченно посмотрел на нее, не слыша этого и не понимая причин странного поведения свой сестры, но увидев ужас в ее глазах, тоже запаниковал. Девушке казалось, что эти шаги вовсе не на кладбище были, а грохотали в ее подсознании, заставляя множество ненужных пугающих мыслей кружиться в голове, а предчувствие чего-то страшного не давало угомонить дрожь в руках, но Клеопатра, собрав всю свою волю в кулак, посадила младшего брата на землю и выглянула из-за памятника. По кладбищу действительно шли двое. Они шли медленно и в полном молчании. Клео замерла. Этого не может быть…       — Так здесь и похоронена моя жена? — спросил Куромаку, остановившись в метре от статуи.       Зонтик кивнул. Серый Кардинал нахмурился, оперся на трость и молча стал разглядывать статую, стараясь ничего не упустить. Сегодня — а вернее вчера — днем оказалось, что он, безумец, принял своего секретаря, который по доброте душевной ему помог, за свою погибшую жену. Пятнадцать лет брака теперь казались сладким сном, жизнь вновь стала блеклой и однотонной, а детей забрал к себе ее отец…       — Папа?!       Куромаку чуть не упал от неожиданности. Он перевел взгляд на дрожащего маленького мальчика с растрепанными светло-русыми волосами. Маку поправил очки и еще раз внимательно посмотрел на ребенка.       — Габри?       Мальчик кивнул. Кардинал, в миг позабыв о больной ноге, подбежал к своему сыну, поднял его на руки и прижал к себе. Клео выбежала из-за памятника и прижалась к своему отцу. Плевать на то, что это невозможно, главное, что они вновь вместе, а вместе им ничего не страшно! И вот они вчетвером, смеясь, болтают ни о чем. Через пятнадцать минут рядом с ними оказались Хелен и молодой парень, которого Клео не знала.       Им предстоял долгий разговор, но вскоре он перетек в милую беседу за чашкой чая.       Конец. ***       Мягкое пламя свечи озаряло просторный кабинет. Мистер Джокер сидел в кресле-качалке и крутил в руках какой-то список. У этой бумаги была своя история, но обо всем по порядку. На своей родине в городке, почти таком же маленьком, как этот, «мистер Джокер» был самым обычным священником Джоном. Именно там он встретил молодую русскую девушку Галину. Она была поистине прекрасна, и в нее просто нельзя было не влюбиться. Но у гадалки было одно условие — убрать неугодных ей людей. И вот, парень в России сидит и рассматривает список с шестью зачеркнутыми именами.       Джокер где-то в глубине души понимал, что он стал убийцей, но каждый раз сам себя успокаивал — перед Всевышним он чист. Ведь разве виноват в смерти двух туристов тот, кто по незнанию сказал им, что в здешних лесах никогда не было волков? «Но я знал…»       Разве виноват в автокатастрофе тот, кого вытолкнули на дорогу? «Но я же сам все подстроил…»       Разве виноват в смерти пьяницы тот, кто просто разделил с ним последнюю бутылку вина? «В его бокале был яд»       Разве виноват в том, что один старый философ упал с моста, тот, кто проходил по этому мосту последним? «Я подпилил несколько досок»       Разве виноват в самоубийстве ребенка тот, кто просто хотел его усыновить? «Да, виноват!»       Слезы текут по щекам священника. Он с ненавистью сминает лист в руках и кидает его в камин, но тот, будто по волшебству останавливается в нескольких сантиметрах от огня и падает на пол. Джокер вдруг зло ухмыляется и смотрит на список. Его уже ничего не остановит. Даже то, что его имя есть в списке.