Summaries: our youth

— Мы опаздываем, Джеймс! — Чарли без стука ввалился в комнату брата и от возмущения не сразу подобрал слов: брюнет лежал на кровати в одних джинсах и сладко спал. — Джеймс Сириус Поттер! — Чарли схватил его за ноги и повалил на пол. Парень вскочил, ошарашенно глядя по сторонам. — Ты бы еще вылил мне на голову ведро холодной воды, — проворчал он, с трудом поднимаясь на ноги. — Как ты умудрился проспать до трех часов дня? — Чарли залез в платяной шкаф брата и достал оттуда рубашку с галстуком: у Джеймса была отвратная, по его мнению, привычка в любой ситуации выглядеть так, словно собираешься на бал. — О, это была волшебная но-о-очь, — с улыбкой поделился Джеймс, мечтательно прикрывая глаза. — Ты даже не представляешь, какие вещи вытворяет Мишель со своей палочкой, — Чарли демонстративно скривился. Он ненавидел, когда брат начинал пошлить. — Замолчи, Джеймс, ты ведешь себя ужасно. Отец всегда учил нас целомудрию до брака, — брюнет удивленно поднял брови, застегивая рубашку на пуговицы и накидывая сверху клетчатую жилетку. — Что-то не замечал в тебе особенного целомудрия. Или забыл, что было в прошлое Рождество, когда ты свалил из дома, пока все думали, что ты торчишь в ванной? — рассмеялся Джеймс, перекидывая рюкзак через плечо. — К твоему сведению, мы встречались полтора года, а не два часа, — огрызнулся Чарли, ощущая, как щеки предательски пылают от стыда: в то Рождество он и вправду немного перебрал, из-за чего в голове возник странный план встретить праздник с Аароном. Но Чарли с гордостью подумал о том, что никогда еще не жалел о случившемся, ведь это действительно была очень особенная ночь. — У меня ведь нет серьезных намерений. Очень трудно, знаешь ли, найти нормальную девушку, которая бы не была столь глупа и беспечна в связях, как добрая половина моих бывших, — серьезно заключил Джеймс; Чарли прыснул. — Это ты развращаешь их, Джей, — брюнет возмущенно кинул в него подушкой. — Не называй меня так, Чарли, — сердито попросил он. — Ты же знаешь, что я терпеть этого не могу. — Но когда ты встречался с Хлоей, я не слышал от тебя особых возражений, — напомнил рыжеволосый парень. — Если бы ты с ней встречался, поверь, откликался бы на любое имя, — Чарли снова скривился. — Пойдем лучше к озеру. Не хочу обсуждать нашу личную жизнь. — Мы же близнецы, у нас не должно быть тайн друг от друга, — Чарли только закатил глаза и, поджав губы, вышел из комнаты. Алан нагнал их на половине пути, что-то сосредоточенно записывая в своем блокноте. Джеймс выхватил писанину у него из рук и убрал к себе в карман, когда брат чуть было не врезался в незамеченное дерево. — Ты хотя бы ненадолго можешь оторваться от своей науки? — раздраженно поинтересовался он, кутаясь в теплый свитер: возле воды поднялся небольшой ветер, и тело покрылось мурашками. — Я хочу знать, что нас ждет, когда мы вернемся домой, — в тон ему ответил Алан, гневно раздувая ноздри. — А не все ли равно? Мы не можем ничего изменить, Ал, — вклинился в разговор доселе молчавший Чарли: он наблюдал издалека, как Гарри общается с младшим братом Драко, а Малфой, в свою очередь, прикладывает все усилия, чтобы оставаться спокойным, потому что Чарли был уверен, для слизеринца в семнадцать лет общество Поттеров — самое жесткое испытание. — Можем. Уже изменили. Если бы мы не солгали Гарри, что наша мать Джинни, ничего бы не произошло, и они бы уже были вместе, — рассердился пепельно-серый парень. — Брось! Невозможно влюбиться в человека только потому, что какие-то парни из будущего сказали, что из вас получится хорошая семья, — неуверенно протянул Джеймс. — Если между ними есть какие-то чувства, то они, должно быть, настоящие, — Алан посмотрел на него такими глазами, словно он сморозил великую глупость. — Предположим, что нельзя, но откуда он знает, что действительно любит ее? Я имею в виду, с Драко он был бы счастливее. Отец сам об этом говорил: что только рядом с ним он осознал, что его жизнь не напрасна, что он перестал ощущать себя героем и начал чувствовать человеком, — Чарли грустно улыбнулся. — Ал, мы уже все выяснили, давай не будем возвращаться к этому, — как можно мягче сказал брюнет, внутренне содрогаясь своей неожиданной твердости — он сам не понимал, почему так легко сдается; возможно, эти игры со временем совсем загнали его в тупик. — То, что вы старше, не дает вам права единолично принимать решения, — Джеймс и Чарли обменялись одинаковыми сочувствующими взглядами, но промолчали, потому что уже были совсем близко к месту встречи. Гарри сам себе напоминал миссис Уизли: с помощью магии он раскладывал столовые приборы, вынимал продукты из плетеной корзины, разливал напитки по стаканам, в то время как Малфой вел себя уж совсем странно — он просто-напросто лежал прямо на траве, предварительно использовав Согревающие чары, чтобы не замерзнуть. И для Гарри это было очень непривычно, поскольку за последние пятнадцать минут, проведенные вместе, они даже ни разу не огрызнулись друг на друга, так что он считал это хорошим прогрессом. Уилл, младший брат слизеринца, охотно помогал Гарри, раскладывая пироги по тарелкам, и то и дело поправляя неровно лежащую скатерть, постеленную прямо на землю. Завидев Джеймса, Чарли и Алана, гриффиндорец широко улыбнулся и помахал им рукой. — О, ты соизволил присоединиться к нам, — с усмешкой заметил Гарри, когда Драко открыл глаза и, совсем не по-малфоевски зевнув, сел и подтянул колени к груди. — Я ужасно спал сегодня ночью, — ехидно отозвался блондин, сдувая челку со лба. — Не знаешь, почему? — Я же извинился, — Гарри опустил глаза: из-за того, что гриффиндорец так увлекся слушаньем, что не хотел отпускать Малфоя из библиотеки до утра, тот действительно грозил прийти невыспавшимся, но тогда, ночью, Гарри показалось, что слизеринец не сильно возражал. — Ладно, забыли, — Драко уткнулся лицом в колени. — Но на сегодня чтение отменяется. Я двух слов связать не могу, — Гарри с неподдельным сожалением вздохнул. Ему очень нравился «Властелин колец». Он думал, вероятно, значительную роль здесь играл читающий, потому как «Планету людей» он переварил титаническими усилиями, о чем не преминул рассказать Драко. Тот пожал плечами и сказал, что, может быть, в один прекрасный день Джинни научится читать лучше: может, когда у них появятся дети, может, когда она уже трижды станет матерью, а может, это не произойдет никогда, но глупо оценивать человека только по тому, как именно он читает «Планету людей». Гарри подумал, что Малфой неправ. Скорее, сначала это случилось на автомате, потому что он уже привык не соглашаться с ним, а потом гриффиндорец решил, что это на самом деле жутко важно — как именно ты будешь читать что-то вроде «Планеты» или «Хоббита», ведь это так волнительно — погружаться в мир, где царит волшебство совершенно другого типа, формы и предназначения, и это придает больший смысл всему существующему. — Ты читаешь «Мартина Идена»? — удивился Драко, когда они уже пили чай; Алан кивнул, но, поймав на себе предостерегающий взгляд Джеймса, тут же отвел глаза. — Бабушка очень любит эту книгу. Она перечитывала ее сотню раз и говорила, что каждый раз находит в ней что-то новое. Я все никак не решался заняться ею всерьез, но, раз уж мы тут застряли, будет, о чем поговорить, когда вернемся, — на лице Малфоя проступило что-то схоже пониманию. — Моя мать привила мне любовь к маггловской литературе, — спустя несколько секунд поделился слизеринец, о чем-то всерьез задумавшись. — И «Мартин Иден» всегда восхищал ее, — по спине у Чарли прошел неприятный холодок. — Сегодня неплохая погода для квиддича, что скажете? — словно прочитав мысли брата, вдруг предложил Джеймс, вполне естественно улыбаясь; Гарри удивленно приподнял брови. Играть в квиддич с сыновьями? Это должно быть незабываемо. Он машинально посмотрел на Малфоя, ожидая возмущений, но тот лишь согласно кивнул, чуть заметно улыбнувшись. Игра выдалась хорошая. Гарри подумал, что здесь есть все, чего ему так не хватало в реальных матчах: борьба за место под солнцем, умелая тактика, достойные противники, команда. Он играл на одной стороне вместе с Уиллом и Джеймсом, против Драко, Чарли и Алана соответственно: Уилл, несмотря на юный возраст, был неплохим вратарем, Джеймс — профессиональным загонщиком, Алан оказался превосходным охотником, но для уравнивания сил ему пришлось играть в качестве загонщика, как и брату, в то время, как Чарли еле умудрялся не свалиться с метлы, так что с учетом того, что Гарри и Драко были ловцами — каждый в своей команде, причем, делали это весьма недурно — их шансы были примерно равны. Счет 1:1 Гарри ничуть не устраивал. Как более-менее опытный капитан, за время игры он успел выделить все слабые стороны собственной команды и команды противника, и теперь собирался воспользоваться выявленными преимуществами. Неожиданно в самый разгар борьбы за маленький золотой мячик слизеринец застыл в воздухе, буквально в паре сантиметров от снитча, и спустя мгновение уже летел сломя голову в сторону замка. Гарри, у которого от неожиданной остановки слетели очки, из-за расплывшегося изображения не смог ничего толком рассмотреть и, опустившись на землю, нацепил очки на нос, с трудом обнаружив их на земле. — Что это он делает? — удивленно воскликнул Алан, хмуря брови. — Что случилось? Почему он рванул туда? — Может, ему стало плохо? — предположил Чарли, который едва ли сам в это поверил. — Ну что за глупости! — возмутился Джеймс. — Может просто… — Деревья! ДЕРЕВЬЯ ЖИВЫЕ! — вдруг закричал Уилл, мертвой хваткой вцепляясь тонкими пальцами в рукоять метлы. — Гарри, они двигаются! — гриффиндорец, еще не успевший взлететь, снова чуть не выронил очки. Он прижал их покрепче, с бешено бьющимся сердцем уставился туда, куда тыкал пальцем побледневший от страха когтевранец. И даже приоткрыл рот от представшей перед ним картиной: к Хогвартсу сутулой походкой направлялись самые настоящие деревья; их ноги-корни, переплетенные между собой, медленно переставлялись, оставляя на том месте, где прошли, глубокие рыхлые ямы, словно от ковша экскаватора. Волшебники, отдыхающие на улице, быстро бежали в замок, оставляя вещи и даже не оборачиваясь. Самая настоящая паника развернулась на территории Хогвартса, и Гарри даже предположить не мог, что когда-нибудь здесь случится нечто подобное: после поражения Волдеморта, казалось, не осталось ничего, чего можно было бояться. — Что. За. Черт?! — Джеймс прочистил горло, мысленно выругавшись. — Вам не кажется, парни, что все пошло совсем не по сценарию? — Алан сжал зубы, лихорадочно соображая, что лучше предпринять в данной ситуации. — Так, — он глубоко вздохнул, успокаивая дыхание, — вы с Чарли проверьте периметр и убедитесь, не остались ли на улице ученики. Уилл, — он положил руку мальчику на плечо и серьезно посмотрел в глаза, — тебе нужно долететь до Хагрида и рассказать ему, что происходит — его домик остался в стороне, а в это время он обычно кормит своего волкодава. Затем отправляйся в замок вместе с ним и найди кого-нибудь из Уизли, хорошо? — когтевранец кивнул, опасливо косясь в сторону землянки лесничего. — Справишься, ладно? Ты здорово поможешь, — для пущей убедительности Уилл кивнул еще раз. Алан проводил его взглядом, тут же возвращаясь к Гарри, который уже посылал патронуса друзьям; Джеймса и Чарли даже не было видно: они отправились помогать преподавателям. — Эй, нам надо идти, — как можно мягче заметил Алан, положив ладонь гриффиндорцу на плечо. — Куда он полетел? Ты знаешь? — парень покачал головой. — Все пошло не по плану. Мы вмешались в прошлое, и теперь тут полный беспорядок. Мы с парнями даже не уверены в нашем появлении, — Гарри нахмурил брови. — Кто эти чудовища? — прокричал он, когда они уже подлетали к Хогвартсу; за это время деревья успели подойти на приличное расстояние, а учителя — закрыть главные ворота, хотя Гарри не был уверен, что это надолго их задержит. — Они жестокие подземные твари, пускают свои корни в деревья и переплетаются с ними! Они питаются чистокровными волшебниками, точнее, их кровью! Опутывают ветками, словно заключают в кокон, а потом острые шипы впиваются в их кожу и буквально разрывают на части! — рассказывал Алан, у которого от бешеной скорости полета ветер в ушах свистел громче собственного голоса. — Но что они делают в Хогвартсе? И почему их не было раньше? — Гарри залетел в раскрытое окно на третьем этаже, Алан последовал за ним. — Потому что нельзя изменять события прошлого, — с тяжелым вздохом повторил парень. — Но… Я не понимаю, что должно поменяться из-за того, что мы с вами познакомились? — Алан снова вздохнул. — Тебе не следует этого знать, прости, и мы и так наломали дров. — Ладно, — Гарри слез с метлы и побежал в сторону гостиной Гриффиндора искать друзей. — И все-таки как мы сможем их одолеть? Какие-то заклинания? — Пыльца белладонны — она ядовита, и при попадании на корни этих заколдованных деревьев оказывает парализующее и разрушающее действие, — Гарри удивленно поднял на него взгляд. — Откуда ты это знаешь? — Алан невинно пожал плечами. — Поверь мне, этот вопрос ты задашь еще не раз. Когда Гарри с Аланом вошли в гостиную, Рон и Гермиона, склонившиеся над Картой Мародеров, высматривали на ней знакомых. Гермиона подбежала к Гарри и крепко обняла его за шею, облегченно выдыхая. — Слава Мерлину, вы в порядке, Гарри! — воскликнула она, принимаясь за Алана. — Джеймс и Чарли помогают эвакуировать школьников, Дамблдор и Снейп отправились за оружием против этих чудовищ, а МакГонагалл приказала собраться всем в Большом Зале. Надо сейчас же уходить отсюда, они уже добрались до первого этажа. — Ты не видела Малфоя? — Гермиона удивленно покачала головой. — На Карте я его не заметила. Должно быть, он смешался с остальными. Пойдем, Гарри, — настойчиво повторила девушка, беря друга за руку; гриффиндорец забрал у Рона Карту Мародеров и принялся внимательно ее рассматривать. Джинни, Полумна и Невилл обнаружились в Зале, Джеймс и Чарли перемещались из комнаты в комнату с такой скоростью, что он не успевал следить за их передвижениями. Отыскав кабинет Снейпа глазами, Гарри обнаружил искомое: Малфой быстро шел по коридору в самое подземелье. —…любят сырость и темноту, поэтому от них лучше всего скрываться, где есть свет и огонь, — Гарри вздрогнул: Слизерин кишел чистокровными волшебниками, а Малфоя какого-то черта понесло именно в подземелье, в то место, которое меньше всего в замке подходило для того, чтобы там укрываться. — Ал, позаботься о них, ладно? — схватив парня за руку, гриффиндорец отвел его чуть в сторону. — Отведи в Большой Зал и проследи, чтобы они были в безопасности; затем отыщи Джеймса, Чарли и Уилла. Вот, возьми Карту, чтобы было проще ориентироваться, — Алан скривил губы. — Тебе она понадобится куда больше. К тому же, — парень хитро улыбнулся, — у меня уже есть эта Карта, — он достал из кармана аккуратно сложенный в несколько раз пергамент и, прошептав волшебные слова, раскрыл ее. — Но… — Мы с Джеймсом стащили ее дубликат, сделанный мракоборцами, у тебя, только не ругайся, — предупредил заранее Алан, выставляя руки вперед. — Иди, ни о чем не беспокойся. Но не забудь: пыльца белладонны, — Гарри кивнул и, накинув мантию-невидимку, вышел в коридор. До подземелья он добрался быстро, правда, едва не наткнувшись на парочку чудовищ, но, к счастью, гриффиндорец был для них невидим. Гарри и сам слабо понимал, зачем идет к кабинету профессора, но после того, как он успел проникнуться к Малфою некой долей симпатии (хотя брюнета и воротило от этих мыслей), ему было бы нелегко заставить успокоиться свою совесть и бросить его на произвол судьбы. В кабинете Снейпа было темно, но Гарри не решился зажечь свет, поэтому он еще раз решил свериться с картой. Слева от него что-то разбилось, а затем послышалось характерное руганье. — Малфой! — гриффиндорец вцепился в его запястье, с трудом разглядывая очертания силуэта. — Поттер? Что ты здесь делаешь? — в ответ зашептал блондин, вырывая руку. — Пришел тебя спасать, — немного растерянно сообщил Гарри. — Не меня надо спасать, идиот. Держи, — он всучил гриффиндорцу в руки две огромные банки. — Что здесь? — Гарри подумал, что у него отвалятся руки от такой тяжести. — Белладонна. Мы развеем ее по ветру, когда преподаватели образуют купол над Хогвартсом, — брюнет нервно дернул плечом. — О чем ты? — Драко тяжело вздохнул. — Давай выберемся отсюда, и я все тебе объясню, хорошо? — Гарри кивнул, слабо понимая, что они собираются делать; Малфой зажег свет на конце палочки, и гриффиндорец увидел, как тот садится на метлу. Гарри пристроился рядом, обхватив Драко за талию; было жутко неудобно, потому что мешали банки, то и дело норовя упасть и разбиться. — Уменьши одну заклинанием и засунь в карман, — раздраженно посоветовал слизеринец; Гарри послушно исполнил приказ, удивляясь, почему не додумался до этого прежде. — Сейчас их до черта собралось в коридоре, просто так нам не пройти. — У меня есть мантия, — Гарри накинул на них легкую прозрачную ткань, так что ему пришлось прижаться еще сильнее, и он подумал, что теперь они выглядят глупее в десятикратном размере. — Если увидишь кого-нибудь из них, сыпь пыльцу на корни, — слизеринец глубоко вздохнул, собираясь с силами, и они вылетели через открытую дверь и помчались через длиннющий коридор подземелья. — Так что за купол? Ты обещал рассказать, — спустя несколько минут жуткого полета напомнил Гарри; за это время они успели обезвредить около семи чудовищ, два из которых чуть было не схватили гриффиндорца за лодыжку, и то, что они могли размахивать своими руками-ветками, ставило парней просто в отвратительное положение. — Волшебники должны сконцентрировать свои силы, чтобы установить специальный барьер над замком, и вроде как отравить всех находящихся на его территории чудовищ этой пыльцой. — Но ведь это ядовитое растение, значит, оно должно действовать и на людей, — Малфой кивнул. — Об этом позаботятся, будь уверен. Все, что нам сейчас надо — это организовать группу волшебников, которая будет распространять белладонну в то время, пока преподаватели держат купол, — Гарри прищурился. — Тогда тебе нельзя здесь находиться. Если все учителя будут недееспособны, чистокровные волшебники останутся беззащитными, — слизеринец ухмыльнулся. — Мы маги, Гарри, а не безмозглые чудовища, движимые инстинктами, — гриффиндорец вздрогнул. — Ты прежде никогда не называл меня по имени, — Малфой поджал губы. — Если тебе неприятно это слышать, то… — Нет, мне приятно. Мне вообще очень нравится твой голос, — слизеринец недоверчиво на него покосился, но ничего не ответил. Он увеличил скорость своего «Нимбуса» и спустя несколько минут уже приземлился в Большом Зале. У Гарри разбегались глаза от изобилия народа. Тут и там сновали растерянные ученики, забившиеся в угол первокурсники и пытающиеся их успокоить старшие ребята, и Гарри невольно подумал о том, что это напоминает ему те ужасные дни Битвы за Хогвартс в прошлом году. Малфой слез с метлы и пошел прямо к Снейпу, гриффиндорец на автомате двинулся за ним. — Большинство учащихся собраны здесь, но некоторые старшекурсники патрулируют дворы и подвалы, — услышал Гарри высокий, с надрывом, голос профессора МакГонагалл. — Филч и Рубеус следят за ними, но удерживать такое количество разбушевавшихся чудовищ долго мы не сможем, — Дамблдор слушал преподавателя молча, хмуро сведя брови в одну полосу. — Объявите двухминутную готовность, Северус. Встречаемся у входа в замок, — Дамблдор приветственно кивнул Гарри, тут же удаляясь куда-то вглубь зала. — Что здесь происходит? — с места в карьер начал Малфой, смотря прямо в черные сухие глаза зельевара. — Мистер Малфой, я не думаю, что вам следует вмешиваться в эти дела, ради вашей же безопасности, — слизеринец скривил губы. — Я хочу знать, кто будет прикрывать ваши спины, пока вы будете как окаменелые статуи стоять вокруг Хогвартса, — Снейп кинул на Гарри уничтожающей взгляд — видимо, одного присутствия гриффиндорца хватало на то, чтобы вывести профессора из себя. — Пятнадцать учеников под присмотром мадам Помфри, — Драко демонстративно фыркнул. — Мадам Помфри не сумеет защитить их от зла такой ужасающей силы, — Снейп недовольно посмотрел на него. — Не вам решать, мистер Малфой, — с презрением бросил он, давая понять, что разговор закончен. Решив не присутствовать при столь резком разговоре между слизеринцем и профессором, Гарри отправился на поиски друзей. Джинни тут же кинулась ему на шею, с разбегу впившись своими губами в его. От неожиданности гриффиндорец рефлекторно отстранился, не забыв, однако, приобнять ее за тонкую талию. Девушка странно улыбнулась ему, смущенно заправив огненно-рыжие волосы за ухо. — Я так волновалась за тебя, Гарри, — обеспокоенным тоном защебетала она, сплетая их пальцы. Рон покосился на них с болезненной усмешкой: ему до сих было трудно свыкнуться с мыслью, что его лучший друг встречается с его единственной сестрой. Гарри и сам порой разделял его чувства. — Я в порядке, не переживай, — гриффиндорец улыбнулся друзьям, все так же продолжая обнимать Джинни. — Так кто входит в этот секретный список по операции спасения Хогвартса? — Макмиллан, Корнер, Патил, Голдстейн, Бут, Лавгуд, Долгопупс, Финниган, Аббот, Томас, Уолперт и так далее, — тоном, будто бы рассказывает о погоде на завтра, сообщил неожиданно появившийся из-за спины Малфой; Джинни нервно дернулась при его появлении, крепче сжав руку Гарри. — А… — Нет, ваших фамилий в этом списке нет, — перебил Гермиону слизеринец прежде, чем она успела задать волнующий ее вопрос. — Но, — Малфой поднял указательный палец вверх, привлекая к себе внимание, — когда это вас действительно волновало то, что нельзя входить за дверь с табличкой «Опасно», если вы видите там лишь очередной повод для спасения чьих-то жизней? — Гарри вытаращился на него, не веря своим ушам. Спустя пять минут Гарри, Рон, Гермиона, Джинни и нагнавший их у самых входных дверей Алан спускались к месту наибольшего скопления чудовищ. По мере того, как они проходили по замку, у Гарри сжималось сердце: деревья разворотили стены, потолки, с корнем выдрали великое множество картин, перевернули стулья, парты, вытащив их в коридор; снаружи творился хаос: совершеннолетние волшебники всеми правдами и неправдами отстаивали чистокровок, на которых велась охота, и Гарри еще раз посчитал идею брать с собой друзей чрезвычайно дурацкой. У входа их встретил Малфой, восседающий на метле, левитирующей в паре метрах над землей. — Купол вовсю работает, ученики заняли свои позиции, Хагрид охраняет профессоров, а наш карательный отряд разбрелся по всему периметру. Увидимся, когда этот кошмар останется позади! — он театрально отсалютовал на прощание и умчался в самую гущу событий. Гриффиндорец был не в силах пошевелиться, он разрывался от желания загнать друзей в безопасное место и поскорее с этим покончить. Брюнет взял Джинни за руки и, коротко поцеловав, приказал помогать Хагриду — Гарри решил, с лесничим девушке будет безопаснее всего. — Ну, что будем делать дальше? — поинтересовался Рон, опасливо сглатывая: его, как и всех чистокровных волшебников, не прельщала участь быть заживо разорванными. — Тоже сядем на метлы и будем посыпать их сверху, — Гарри достал палочку и, пока ждал своей «Молнии», вызванной Манящими чарами, раздал каждому по мешочку с пыльцой белладонны — еще в холле Малфой озаботился распределением оружия и отдал ему больше половины. Гарри думал, что это продолжалось целую вечность. Деревья так и норовили опутать противника, царапая кожу острыми шипованными ветками. К счастью, гриффиндорцу везло, и он успевал выбираться раньше, чем они могли бы нанести ему существенный вред. Когда солнце уже начало садиться, Гарри почувствовал, как энергетическое поле, вызванное волшебным куполом, постепенно ослабевает: чудовища почти сошли на нет, и лишь вдали виднелись некоторые из них. Гриффиндорец с трудом преодолел расстояние до заднего двора Хогвартса, где все еще шла битва: спина брюнета нещадно болела, вывихнутое в результате неаккуратного пикирования запястье неприятно ныло, а из носа только перестала течь кровь — пустяки по сравнению с тем, что было в сражении с Волдемортом, но Гарри уже подуспел привыкнуть к тихой и мирной жизни, так что это будто снова стало для него в новинку. Битва развернулась в саду у фонтана: несколько старшекурсников, вооружившись пыльцой, щедро посыпали корни умело уворачивавшегося дерева; среди них Гарри заметил Малфоя, в одиночку сражающегося со здоровенным дубом. Когда гриффиндорец подлетел достаточно близко, чтобы оценить обстановку, он с ужасом заметил, что слизеринец далеко не в выигрыше: несмотря на то, что сражался он умело, против чудовища, определенно пользовавшегося авторитетом среди собратьев за счет массивных корней и толстого ствола, даже с учетом высокого роста на фоне такого гиганта Малфой был крошечным и легким, так что чудовищу не потребовалось особенных усилий на то, чтобы сначала опутать его ногу, а затем — и всю грудную клетку. Гарри рванул с бешеной скоростью прямо в лапы живому разъяренному дереву, высыпав на его корни всю оставшуюся пыльцу. Ветки чудища усыхали прямо на глазах и превращались в желтые деревянные щепки. Малфой свалился на землю с пяти метров, но, к счастью, упал на горстку мягких сучьев. Откашливаясь, он с трудом встал на ноги и пошел по направлению к озеру, даже не оглядываясь на своего спасителя. Слизеринец умылся холодной водой и устроился под тем самым деревом, с которым у Гарри было связано так много воспоминаний. Брюнет сел рядом, прикрывая глаза. — Ты как? — наконец спросил Гарри, поражаясь тому, как хрипло звучит его голос. — В порядке, — сухо бросил Малфой, морщась от боли. — Тебе нужно к мадам Помфри, — справедливо заметил гриффиндорец. — У нее и без меня много забот, — Гарри вздохнул; ему вовсе не хотелось сейчас препираться из-за мелочей. — Сними футболку, я осмотрю твои раны, — устало попросил брюнет; на удивление, Малфой послушался, и уже через минуту Гарри оценивал нанесенный ущерб. Спина слизеринца была исколота и расцарапана, из некоторых мест торчали шипы, раны неприятно кровоточили. — Все так плохо? — Гарри закусил губу: ему вовсе не хотелось говорить правду. — Нужно обработать бадьяном, — Малфой протянул ему склянку с зеленой жидкостью. — Я взял на всякий случай, когда отлучался, — пояснил Драко на немой вопрос в глазах гриффиндорца. — Попробуй не шевелиться, ладно? — попросил Гарри, обрабатывая собственные руки для дезинфекции, чтобы раны не загноились. Он осторожно, один за одним вытаскивал шипы, буквально ощущая, как Малфой каждый раз прикусывает губу. Гриффиндорец уже сомневался в нормальности идеи поиграть в доктора и пациента, но спорить с Малфоем хотелось меньше всего. Наконец, когда вся спина и рука была обработана, слизеринец облегченно вздохнул, разминая шею вращательными движениями. — Ну, а ты как? — вдруг поинтересовался Драко, почему-то переходя на шепот. — Я видел, ты лез в самую гущу. — Пустяки. Пара царапин на ногах и лопатках. Ничего серьезного, — легко соврал Гарри. — Будет странно просить тебя снимать штаны, чтобы доказать, что ты лжешь, верно? — гриффиндорец невольно улыбнулся. — Уж я-то смогу дойти до мадам Помфри, — Малфой устало прикрыл глаза. — Я думал, этому дню не будет конца, — неожиданно поделился он мыслями; Гарри согласно кивнул. — Он ведь тоже показался тебе похожим на день падения Волдеморта? — гриффиндорец вздрогнул: они никогда не говорили о той битве. — Тогда было страшнее, — Драко прикусил губу. — Да, наверное, — Гарри покачал головой. — Я рад, что ты в порядке, — честно сказал брюнет, улыбнувшись ему. — Спасибо за то, что спас. Не всегда плюс быть чистокровным волшебником. Кто же знал, что эти твари снова проснутся. Министерство считало их вымершими уже многие сотни лет, — Гарри нахмурился. — Алан сказал, что это случилось из-за того, что они поменяли время, что всему виной их вмешательство, — Драко неопределенно пожал плечами. — Время — сложная, многогранная субстанция, ничего нельзя утверждать однозначно, — Гарри вздохнул. — Я только надеюсь, что они не натворят больше глупостей, — Малфой усмехнулся. — Почувствовал себя отцом? — Не знаю. Я всего на пару месяцев старше них. — Но их время не было полно чудовищ. Когда они родились, на земле царил мир, — Гарри удивленно поднял брови. — Что ты хочешь сказать? — решил уточнить он. — Нам пришлось повзрослеть раньше. Я имею в виду… — Драко нехарактерно для себя замялся. — Там, в будущем, не позволяй им проходить через это в одиночку. Они очень сильные, но внутри… их осталось доломать совсем чуть-чуть. Алан скучает по дому, Чарли беспокоится о задержке с возвращением, Джеймс печется о младших братьях, — Гарри серьезно задумался. И вправду, они повзрослели гораздо быстрее. — Ладно, я пойду, — вдруг засобирался Малфой; гриффиндорец хотел подняться за ним следом, но появление Джеймса, которое, видимо, заставило блондина уйти, Гарри остановило. — Скучаешь по дому? — спустя пять минут абсолютной тишины спросил гриффиндорец, отстраненно наблюдая за тем, как Джеймс кидает камни в озеро. — Мы все скучаем. И уже тысячу раз успели пожалеть об этом путешествии. Особенно после сегодняшнего, — на лице парня проступила нервная усмешка. — Вы не выглядели удивленными настолько, чтобы можно было подумать, будто такое происходит впервые. — Моя жизнь изобилует приключениями, — с улыбкой напомнил Гарри. — Я уверен, мы из будущего вас ищем, и обязательно найдем, вот увидишь, — с уверенностью добавил он; Джеймс как-то странно ухмыльнулся, его лицо потемнело. — Вы не будете нас искать, Гарри. Вы слишком заняты своими делами, — сообщил он, заведя гриффиндорца в тупик. — Какими делами? Что может быть важнее детей? — в полном непонимании происходящего спросил он. — Развод? — пожал плечами Джеймс. — Мы с Джинни разводимся? — у Гарри рухнуло сердце. — Вы с Джинни никогда не были вместе. Ты разводишься не с ней, — неожиданно жестко отрезал порядком уставший от вранья парень. — Тогда… кто ваша мать? — Джеймс неопределенно вздохнул, кажется, уже пожалев, что вообще развил эту тему. — Это сложный вопрос, — сумбурно ответил он. — Я не понимаю, — покачал головой Гарри. — Ты разводишься с человеком, которого когда-то любил больше жизни, которому клялся в любви, с которым ты заключил магический контракт и дал обет верности, — тихо рассказывал Джеймс, мысленно отбив себе печень и почки, карая за природный идиотизм и неумение держать язык за зубами; но его просто прорвало, он чертовски устал все скрывать. — Но почему? — задал Гарри вполне логичный вопрос. — Потому что этот человек поступил по-дурацки. И ты тоже. Вы оба дров наломали, если честно, — гриффиндорец, окончательно загнанный в тупик, умыл лицо руками. — И что же мы наделали? — Пытались вызвать ревность друг у друга, потому что вдруг решили, что больше ничего не чувствуете. Забыли, как хорошо вам было когда-то вместе, почему-то возомнили, будто хорошая встряска все исправит и вернет на свои места, — теперь голос Джеймса звучал озлобленно. — И? — глухо уточнил Гарри, впрочем, догадываясь, что тот скажет. — Не вышло. Ваша тупость все испортила. Ты накричал на него, сказал, что лучше бы взял в жены Чжоу или Парватти, а он, что первый поцелуй с тобой — величайшая ошибка в его жизни, — Гарри остолбенел. — Он? — Джеймс до крови закусил губу. — Он, — наконец с трудом выдавил из себя парень; гриффиндорец тяжело вздохнул. — Ты не скажешь? — снова молчание. — Но ведь… если мы действительно… любим друг друга… мы же помиримся, так? — слова давались ему с большим трудом. — Едва ли я бы поставил на это и пару галеонов, — честно признался Джеймс, к которому постепенно возвратилась способность к движению. — Не веришь в отца? — болезненно усмехнулся Гарри. — В которого из них? Того, что лез под юбку медсестре из Мунго, или того, который заигрывал с помощником министра магии? — гриффиндорец чуть было не взвыл; ему хотелось, чтобы это оказалось злой шуткой. Просто злой шуткой. — Все так плохо? — прохрипел он. — Все еще хуже, — Джеймс положил руку ему на плечо и ободряюще сжал. — Знаешь, Алан считает нас лучшей семьей на свете. И мне бы очень хотелось, чтобы у вас все наладилось. Ты просто помни, когда мы вырастем, что никогда не стоит забывать, с чего все начиналось, — Гарри с большим трудом кивнул. — Тогда почему я с Джинни? Мне не стоит с ней встречаться? — он странно посмотрел на Джеймса, будто ища помощи. — Как я пойму, что встретил именно того человека, от брака с которым появитесь вы? — Тебе важно понять другую вещь, Гарри, — парень серьезно смотрел на него, хмуря брови от непонятливости ситуации, в которой оказался. — Мы родились не из-за того, что ты хотел размножиться и продолжить род Поттеров, мы появились на свет из-за любви, которую вы чувствовали. Вы всегда любили и оберегали нас, стараясь быть лучшими родителями, и вам удалось это, но сейчас мы пытаемся помочь вам сохранить это чувство, потому что нет ничего важнее любви, — гриффиндорец опустил глаза. — Но как я узнаю, что именно есть любовь? — Джеймс тепло улыбнулся. — Ты узнаешь ее, обязательно узнаешь. Из всех чувств, которые ты когда-либо испытывал, оно будет самым особенным, и ты поймешь это сразу. Я обещаю. … — Ну что там, Гарри? — нетерпеливо спросила Гермиона, отрываясь от чтения словаря по Нумерологии и повторения конспектов за весь учебный год; гриффиндорец неопределенно пожал плечами. — Должно быть не меньше, чем «Удовлетворительно», — Гарри устало вытер сажу со лба: они только что сдали ЖАБА по Зельеварению, и брюнета категорически не устраивал новый порядок проведения экзамена, устроенный Снейпом, как казалось Гарри, исключительно для того, чтобы в который раз доказать ему, что он ничего из себя не представляет и в его предмете не смыслит. К счастью, Анна Петрис, работающая неподалеку от Гарри, незаметно от всех помогла ему парой ценных советов, хотя Гарри и не был уверен, что это осталось от Снейпа в секрете. — Он заставил готовить нас Охранное зелье, — Гарри невольно поморщился, вспоминая жуткий запах получившейся субстанции. — Ох, Гарри, я уверена, ты справишься, — Гермиона от волнения чуть ли не грызла ногти. — Переживаешь за Рона? — девушка как-то испуганно посмотрела на него, а затем согласно кивнула. — Не могу ни на чем сосредоточиться. Он же такой несобранный, Гарри, — гриффиндорец тепло улыбнулся. — Мы целые выходные корпели над твоими потрясающими в своей доходчивости конспектами, я прогонял его по каждой теме. Он сдаст, Герми, — горячо пообещал Гарри, в глубине души разделяя метания подруги: от волнения Рон становился сам на себя непохож, и ему здорово не хватало уверенности в себе. — Надеюсь, ты прав, — Гермиона глубоко вздохнула, успокаиваясь. — Это будет сумасшедшая неделя. Я не могу поверить, Гарри, совсем скоро мы закончим школу, — Гарри закусил губу; от напоминания о скором прощании ему вмиг стало хуже. За семь лет он слишком сильно привык к Хогвартсу и теперь абсолютно не знал, куда податься, потому что магический мир за пределами замка был, по большому счету, ему чужд. Последние три месяца пролетели как в тумане. Гарри с сожалением думал о том, что совершенно не запомнил последней весны, проведенной в стенах замка. Сразу после нападения деревообразных чудовищ Министерство провело тщательную проверку каждого уголка в окрестностях замка, и только спустя пару недель дало официальное заявление, что такого больше не повторится. И тут начались волнения от приближающейся аттестации. Трое друзей с утра до поздней ночи просиживали в гостиной Гриффиндора и учили, учили, учили… По вечерам Гарри по-прежнему ходил в библиотеку, но теперь Малфой появлялся там в лучшем случае несколько раз в неделю: экзамены, как оказалось, волновали и его, хотя брюнет был совершенно уверен в том, что слизеринец таки получит свои семь «Превосходно» и поступит в Мунго. Сам же Гарри рассчитывал отучиться на мракоборца: он много разговаривал об этом и с Кингсли, и с Дамблдором, и с мистером Уизли — все они, как один, предупреждали его о нелегкой доле человека такой профессии, но Гарри давно определился с тем, чем хочет заниматься. Спасать людей, побеждать зло, дать добру торжествовать — больше он ничего не умел в этой жизни. Джеймс, Чарли и Алан, зелье для которых было почти готово, ведь ему оставалось настаиваться лишь 32 часа, как и все учащиеся Хогвартса, были погружены в сдачу экзаменов: Алан говорил, что по возвращении домой добьется документа о том, что они прошли все семь курсов обучения и даже сдали два предмета на высший балл. Сегодня была пятница, и это означало, что впереди тяжелая экзаменационная неделя: в понедельник назначена Трансфигурация, во вторник — Травология, затем Астрономия, Защита от Темных искусств и, наконец, Заклинания. Гарри думал о том, как же это все-таки здорово, что с этого года можно было ограничиться пятью «П» и одной не ниже «У» — гриффиндорец решил, что Дамблдор тоже приложил к этому руку. До самого обеда Гарри зубрил заклинания из учебника по Трансфигурации, выводил палочкой сложнейшие движения, но, стоило только прийти улыбающемуся во все тридцать два зуба его лучшему другу, гриффиндорец решил, что должен передохнуть хотя бы до субботы. — Все еще хуже, чем год назад, верно? — уплетая куриную ножку, заметил Рон. — Мелисент упала в обморок прямо посреди коридора, Захария вдруг ни с того ни с сего чуть не выпрыгнул со второго этажа, и даже у Симуса кровь из носа пошла, — Гарри удивленно вскинул брови. — Все необычайно взволнованы, и никто даже не пытается расслабиться. — От результатов аттестации будет зависеть наша дальнейшая судьба, — строгим тоном напомнила Гермиона, доселе внимательно наблюдавшая за друзьями. — Нам будто проблем мало, — справедливо заметил Рон, чуть не опрокинув на себя кисель. — Я буду скучать по твоим сыновьям, — вдруг поделился мыслями парень; Гарри вздрогнул. Ему не хотелось думать о предстоящей разлуке, потому что он очень успел к ним привыкнуть. Оказалось, Чарли боится рассказать своему отцу из будущего о том, что у него проблемы с ориентацией, хотя тот совершенно нормально к этому относится; что Джеймс влюбился в девчонку, учащуюся в Когтевране, и она считает его слишком большой задницей, чтобы позволить сопроводить ее на Выпускной бал; что Алан хочет через несколько лет подавать петицию на должность преподавателя ЗОТИ, потому что не представляет себе жизни без Хогвартса. Гарри сблизился со своими сыновьями из будущего и однажды даже подловил себя на мысли о том, что завидует самому себе. Гарри в том времени должен любить каждый день, каждую секунду, проведенную в жизни с такой семьей, и какой он, черт возьми, герой, когда его дети понимают больше, чем он сам? Гарри посмотрел на часы: осталось семь минут до встречи с Джинни в пустующем кабинете Прорицаний. Гриффиндорец решил с ней серьезно поговорить, и сейчас, медленно идя по коридору, продумывал свои слова. Девушка ему нравилась, и отрицать это было бы глупо, но после долгих трехмесячных раздумий он наконец нашел то самое слово, описывающее недостающее чувство, которое просто необходимо испытывать, если ты встречаешься с самой классной девчонкой на свете — комфорт. В их отношениях было все: милые улыбки, робкие поцелуи, держание за руки, пикники и рассветы на самой высокой башне замка, но Гарри ни разу не чувствовал себя в состоянии абсолютного комфорта, и когда он это понял, то очень испугался, потому что это не дело и так быть не должно. Он много думал о том, что сказал ему тогда Джеймс. Брюнет больше никогда не возвращался к этому разговору, потому что тот ясно дал понять, что и так выболтал слишком много. Гарри метался из стороны в сторону, и все никак не мог понять, как ему исправить ошибку, которую он вот-вот совершит, потому что был уже 1998 год, и жизнь только начинала возвращаться в мирное русло, а он совершенно не понимал, как будет существовать дальше. То есть, конечно, должно быть, здорово — работать в Министерстве и каждый день спасать человеческие жизни, но Гарри нужен был дом, и он отдавал себе отчет в том, что вряд ли произойдет чудо, и в стенах Министерства он вдруг познакомится с любовью всей жизни — и уже не имеет значения, будет ли это девушка, вроде Джинни, или парень, вроде… На этом месте у Гарри всегда возникали проблемы, и этому было куча объяснений. Во-первых, он ни разу не смотрел на парней неположенным взглядом, его не интересовали их губы, тело или что похуже, во-вторых, думалось брюнету, чувства, охватившие их, должны быть такими сильными, чтобы создать крепкую семью и продержаться гораздо больше запланированных им из будущего двадцати лет. И в-третьих, Гарри серьезно боялся, что его страх все испортит — в конце концов, его дети поменяли прошлое, что мешает, в таком случае, изменить Гарри будущее, ведь, как показала практика, одно неверное движение — и ты уже живешь другой жизнью. За своими раздумьями гриффиндорец не заметил, как пришел к месту встречи. Джинни уже была там. Она стояла к нему спиной, облокотившись на оконную раму, и была, по мнению Гарри, очень красивой сейчас. Огненно-рыжие волосы, закрывающие спину, причудливо блестели на фоне умопомрачительного заката, и у Гарри возникло острое желание дотронуться до нее. Но он почти что с силой одернул руку и деликатно кашлянул, извещая о своем присутствии. Джинни обернулась, и ее лицо тут же осветила добрая улыбка. — Добрый вечер, Гарри, — чуть склонив голову, поприветствовала она; гриффиндорец сглотнул, предчувствуя неладное. — Спасибо, что пришла, — Гарри поправил очки и машинально попятился назад, потому что девушка кошачьей походкой направилась к нему. — Я бы хотел… поговорить… о нас, — Джинни с прежней улыбкой кивнула, подходя к брюнету вплотную; она остановилась в паре миллиметров от его губ, видимо, ожидая, что Гарри первым проявит инициативу, но он застыл на месте, не в силах пошевелиться. — Что-то случилось? — наконец спросила Джинни, расстроенно закусывая губу. — Между нами, Гарри? — гриффиндорец с трудом кивнул. — Ты хочешь расстаться? — снова кивок. — Это потому, что ты заканчиваешь школу и мы не сможем видеться целый год? — от удивления Гарри даже позабыл о собственной неловкости. — Нет, Джинни, не из-за этого, — как можно мягче пояснил он, опуская глаза. — Расстояние и время — лишь проверка отношений, но никак не повод их прекращать. Дело в другом, — Гарри осторожно взял ее за руку. — Ты сестра моего лучшего друга, и я меньше всего на свете хочу, чтобы ты меня ненавидела. — Ты меньше всего на свете заслуживаешь чьей-то ненависти, — тихо оборвала его девушка, смаргивая слезы. — В чем дело, Гарри? Если не в этом, то в чем? Почему? — ее просьба объяснений звучала так отчаянно, что брюнет даже подумал нажать на тормоза. — Я… мне некомфортно рядом с тобой, Джинни. Я чувствую себя таким… раздробленным, расшатанным, мне хочется поскорее закончить наше свидание, чтобы не ощущать неловкости и незавершенности, — все же решил попытаться Гарри, к концу фразы отчетливо понимая, что перегнул палку с откровениями: Джинни начала тихо всхлипывать. — Ты замечательная девушка, Джин, но… У меня другая судьба, мне очень жаль, — Гарри стоял напротив нее, держа в руках тонкие пальцы и растерянно вслушиваясь в каждый вздох, издаваемый Джинни. — Уйди, Гарри, уйди сейчас. Оставь меня одну, — тихо попросила она, отталкивая его и отворачиваясь; Гарри ничего не ответил. Он не мог больше сочувственно смотреть на нее и делать вид, что понимает, потому что ни черта не понимал. Ему не было больно от того, что они расстались — но ему было больно от того, что больно ей, и он — тому причина, потому что Гарри всегда хотел сохранить дружбу с теми, кто ему дорог, и это было самым важным в его жизни, священным долгом, и теперь он как никогда сожалел о том, что от него ничего не зависит. В абсолютно подавленном настроении Гарри поплелся в библиотеку, потому что совершенно точно знал, что смотреть в глаза Рону и Гермионе сейчас — выше его моральных сил. Со значительной долей облегчения гриффиндорец обнаружил там Малфоя, чему несказанно удивился: за последние три месяца они виделись не больше пяти раз. Блондин лежал на диване, около него на полу валялась книжка; Гарри подобрал ее и, с трудом разобрав жуткий машинный почерк, прочитал: «Энни Пру. Горбатая гора». Гриффиндорец положил книгу на журнальный столик, стоящий рядом, да так и остался сидеть на корточках, потому что вдруг заметил, что платиновые волосы Малфоя спутались и закрывали его лицо. Кожа слизеринца была очень бледная и мягкая на ощупь, словно шелк, и Гарри было непонятно, как это у него получается сохранять ее в таком идеальном состоянии. Драко был аристократом, следящим за своей внешностью, но определенно никогда бы не позволил себе на этом зацикливаться. — Ты бы хоть мантию набросил для приличия, — вдруг раздался ехидный шепот; Гарри испуганно отдернул руку и, свалившись на спину, по пути чуть не приложился затылком об угол стола. — Черт, Малфой, не пугай так больше, — потирая ушибленный копчик, попросил гриффиндорец. — А ты не наблюдай за мной, пока я сплю, ладно? — слизеринец встал с дивана. — Зачем ты приперся? — Ты читаешь книжку про геев? — неожиданно даже для себя выдал Гарри; он мельком слышал от Лаванды Браун, в чем суть данного рассказа, и не упустил случая подколоть Малфоя. — Это книжка не про геев, Поттер, она про любовь, — рассердился слизеринец, убирая ее в сумку. — Так ты веришь в любовь? — наигранно удивился Гарри. — Мне казалось, это лишь сказки для тебя, — лицо блондина моментально потемнело, и гриффиндорец пожалел, что вообще открыл рот. — Если у тебя есть право выбирать, с кем ты хочешь быть, это совершенно не означает, что ты должен кричать о своей привилегии на каждом углу, — Гарри на секунду остолбенел. — Прости… что? — окончательно запутался парень. — О, конечно, ты же не в курсе, — Малфой сощурился, кинув на него презрительный взгляд. — К твоему сведению, чистокровные волшебники практически никогда не женятся по любви, если, конечно, они не хотят стать осквернителями рода, — Гарри нахмурил брови. — Хочешь сказать, ты можешь спать лишь с теми, с кем выгодно твоей семье и твоей крови? — Малфой скривился. — Да что ты понимаешь, — зло выплюнул он, меча глазами молнии. — Как же легко, наверное, строить будущее, когда ты уверен в том, каким именно оно будет. — Ты завидуешь мне? — изумился Гарри, которого озарила невероятная догадка. — Я. Ненавижу. Свою. Жизнь, — отчетливо проговорил Малфой каждое слово с таким отвращением, точно Гарри был этому виной. Брюнет долго молчал, в растерянности глядя в колючие глаза напротив. Гриффиндорец положил одну руку ему на плечо и крепко сжал, а вторую осторожно опустил на правую щеку блондина. Малфой дернулся, но не отстранился. — И что дальше? Будешь читать нотации о том, что есть люди, которым приходится в сотни раз хуже? — вызывающе спросил он. — Думаешь, я сам ни разу об этом… — Гарри перебил его мягким поцелуем. Как и слизеринец, он был в глубочайшем потрясении от собственной наглости, но ему почему-то вдруг захотелось сделать именно это, потому что Гарри действительно считал, что нельзя сдаваться, и чистота крови по-прежнему ничего для него не значила. Губы Драко были сухими, потому что обветривались на холоде, но Гарри думал, у него самого, должно быть, не лучше. И поцелуй получился со странным привкусом чернил от пера и кофе — но гриффиндорцу это чертовски нравилось, потому что он вдруг почувствовал свой долгожданный комфорт. И пусть ему было немного страшно отрываться от губ Малфоя, ведь тот совершенно точно как минимум разобьет ему нос, но Гарри готов был заплатить любую цену, лишь бы не терять это ощущение, только бы не забыть его… Щеку Гарри обожгла хлесткая пощечина. Он схватился за место, кожа на котором горела, будто его ударил не Малфой, а целый Гойл, и это здорово понизило его самооценку, потому как гриффиндорец совершенно не умел драться врукопашную. Брюнет ощутил теплую липкую кровь — кажется, Малфой распорол ему щеку своим дурацким фамильным перстнем. Пренеприятнейшая ситуация, как ни посмотри. — Чертов ублюдок, — выругался слизеринец, яростно смотря на него. — Кто дал тебе право так поступать со мной? — Люди рождаются свободными, Малфой! — почти прокричал Гарри, который был рассержен не меньше. — Не будь наивным, Поттер, никто не свободен в этом мире, и волшебство не делает тебя таковым, сколь бы ты ни пытался выбраться из этого… в глубине души ты понимаешь, что ты лишь марионетка, и до твоих желаний нет никому дела, — гриффиндорец возмущенно вскинул руки. — Что происходит? Объясни! — слизеринец сжал зубы. — А происходит то, что я бы с удовольствием поменялся судьбами с любым из вас, потому что вы, черт возьми, нужны кому-то на этом свете, кому-то, кто также важен для вас, и осознание того, что мне нельзя это чувствовать, убивает, — Гарри схватил его за руку. — Наплюй на это, ты можешь пойти против родителей и заниматься тем, чем захочешь. И ты можешь быть… с любым человеком, — Малфой болезненно усмехнулся. — Нет причины для того, чтобы бороться. Я не знаю другой жизни, и пропаду там, — Гарри отрицательно покачал головой. — Твое будущее зависит только от тебя, — Драко посмотрел прямо ему в глаза, и гриффиндорец впервые увидел там что-то настоящее. Жуткий страх, сковывающий движения и спирающий дыхание. — Я никогда не справлюсь с этим в одиночку, — Малфой выдернул руку и ушел прочь из библиотеки; Гарри даже не слышал, как закрылась дверь. По правде говоря, он ничего не слышал, кроме гула в ушах, потому что было отвратно — два таких выматывающих разговора за один день, и оба с таким исходом. Никогда раньше Гарри не думал о том, что у слизеринца тоже могут быть страхи. Он всегда был единоличен, холоден, отчужден, кичился своим происхождением и не позволял себе проявлять слабину — гриффиндорца это здорово удивляло и смущало одновременно, ведь, несмотря на все эти маски, Драко по-прежнему был человеком, и было бы странно предполагать, что у него не может быть чувств — это с одной стороны, но с другой… Малфой — сам виновник своих бед, и то, что он ощущает себя ненужным, лишь его проблемы. И Гарри искренне хотелось верить в то, что это ничуть его не касается, что ему вообще плевать на его состояние и самоуничтожение, ведь, в конце концов, его никто не заставлял быть таким высокомерным мерзавцем. Разве что… его так воспитали, и брюнета категорически не устраивало, что это на самом деле было просто еще одним поводом оправдать в собственных глазах того, с кем целовался несколько минут назад, потому что не может парень с такими губами быть бесславным ублюдком; а Гарри и вправду это волновало. Особенно то, почему он не испытывал отвращения и не захотел распрощаться с обедом, потому что это было так ненормально, что захватывало дух, и он сейчас в полной мере понимал Чарли, борющегося с самим собой насчет своих предпочтений. Гриффиндорец ощущал тоже самое. Признаться себе — уже половина дела, но Гарри не знал, получится ли у него испытать это еще раз, после всего, что случилось в следующий момент, ведь запекшаяся кровь на щеке не дает забыть неутешительные последствия, и придется, наверное, придумывать дурацкую историю о том, как поскользнулся или неудачно практиковал заклятие, потому что Гарри совершенно ясно вдруг понял, что не может разговаривать о произошедшем с друзьями. Он только расстался с Джинни, а в следующий миг уже пытается разобраться со своей ориентацией — самое неприятное занятие для досуга и обсуждений с лучшим другом, сестру которого ему пришлось так некрасиво бросить. — Готовишься к Трансфигурации? — Гарри вздрогнул и обернулся: возле одной из книжных полок стоял Алан, задумчиво листая пособие по практике Бытовых заклинаний. — Эм… да, что-то вроде того, — совсем неубедительно кивнул гриффиндорец. — Ты же в курсе, что у тебя распорота щека? — Гарри закусил губу. — Неудачное заклинание, — Алан неверящие покосился на него. — Или у человека, которого ты разозлил, просто очень тяжелый удар, — равнодушным тоном предположил парень. — Или так, — согласился Гарри, невольно улыбаясь его проницательности. — Осталось совсем немного времени для нас здесь, — Алан прислонился плечом к шкафу, тем самым повернувшись к гриффиндорцу лицом. — Так что Выпускной Бал мы будем праздновать уже в своем времени, — Гарри глубоко выдохнул; ему было странно думать о расставании с ними. — Я хотел сказать, что это здорово, правда, это очень здорово — видеть своих родителей такими… — Алан замолчал, потому что не мог подобрать правильного определения. — Я разделяю твое мнение, — улыбнулся Гарри. — Джеймс не хотел на тебя давить своими разговорами. Он понимает, что разлад в нашей семье — не вина тебя, живущего в этом времени, но именно отсюда все началось, — гриффиндорец болезненно усмехнулся. — Вы многое изменили в моей жизни, Ал, в обеих моих жизнях, и это ценный урок. Спасибо, — пепельно-серый мальчик удивленно вскинул брови. — Я люблю тебя, пап, очень сильно. И мне не хочется, чтобы ты бегал от самого себя. Рано или поздно каждому из нас придется понять, что мы единственные, от кого зависит наша судьба, и мы совершаем ошибки, но на то мы и люди, что у нас есть шанс их исправить, — Гарри подавил стон. — Не переживай, Ал, все будет хорошо. — Ты умеешь танцевать? — вдруг веселым голосом спросил Алан. — Я не люблю это дело, — честно признался Гарри, угадывая в тоне парня рождение идеи. — Как же ты будешь танцевать белый танец? — делано возмутился он, убирая пособие обратно на полку. — Нет, я просто обязан исправить это недоразумение, пока еще есть время! — Гарри только открыл было рот, чтобы сказать, что, по-хорошему, танцевать ему и не с кем, но Алан только предостерегающе покачал головой. — И возражения не принимаются. Каждый ученик обязан найти себе пару для последнего танца. — И вовсе не каждый, — проворчал Гарри, недовольный своим однозначным одиночеством. — Не скажи. Даже Терри Бут и Захария Смит нашли себе кавалеров, — гриффиндорец подавился воздухом. — Кавалеров? — решил уточнить он на всякий случай. — А ты не знал? — искренне удивился Ал. — Терри идет с Эрни, а Захария пригласил Блейза, — от шока Гарри даже приоткрыл рот. Смит идет вместе с малфоевским дружком? — Мерлин, я и не подозревал, что они… — Волшебники нормально к этому относятся, — со знанием дела сообщил Алан. — К тому же, по секрету, близняшки Бут-МакМиллан — горячие девчонки, — Гарри поморщился. — Но разве мужчины могут иметь детей? — хриплым голосом поинтересовался он. — При определенных обстоятельствах. Магический контракт, обет верности, помолвка, — Алан пожал плечами. — Но если быть совсем честным, то это ничего не значит, потому что главное — надо любить друг друга. — Но ведь мужчины… по-другому устроены, — попытался понять Гарри. — У них нет яйцеклетки и специальных веществ для поддержания жизни и развития ребенка, и все такое… — Магия творит чудеса. В больницу Св. Мунго чуть ли не каждый день приезжают рожать мужчины. Это довольно сложный процесс, но вполне объяснимый. Кстати, Драко занимается тем, что разрабатывает комплекс зелий, облегчающий не только послеродовой период, но и всех девяти месяцев — у вас, знаешь ли, медицина не зашла еще так далеко, чтобы уделять большое внимание беременным мужчинам, — ведь это очень сложно, взвалить себе на плечи такую ответственность, потому что двум мужчинам бывает сложно ужиться вместе, при этом сохранив равноправие. Люди боятся из-за неуверенности в будущей жизни, но потом все изменится, и это станет обычным делом. — И Малфой всю жизнь будет этим заниматься? Мужской беременностью и родами? Он станет акушером-колдомедиком? — удивился Гарри; Алан рассмеялся. — Нет, это его хобби. Он неплохо в этом преуспеет, но все равно останется при Министерстве. Он сам говорит, что там больше свободы, лучше зарплата и выше авторитет. — Я думал, он метит на место самого Министра, — улыбнулся гриффиндорец. — Подсидеть Великого и Ужасного Гарри Поттера? Нет, даже для него это чересчур, — улыбка моментально слетела с лица брюнета. — Я стану Министром магии? — Алан пожал плечами. — Я не знаю, ты не сказал о своем решении. Кингсли предложил тебе эту должность, но ты взял время подумать. Мы оказались здесь раньше, чем ты объявил о своем согласии или несогласии. — А ты как думаешь? — Ал закусил губу. — Я знаю, что эта работа требует огромных усилий, и дело даже не в том, что ты не справишься, а в том, что именно представляет из себя эта Система. Это не всегда честно, не всегда справедливо, отнимает много времени и крадет его. Но у тебя появится возможность помогать людям, выслушивать их просьбы и предложения, учить других поступать по совести, улучшить наше законодательство. А еще я знаю, что у Кингсли Бруствера нет семьи, и у Барти Крауча ее тоже не было, потому что семья — это роскошь, это такая бесценная вещь, что не хватит никакой должности и золота, чтобы подарить человеку хотя бы тысячную долю того счастья, что дают ему близкие люди, — Гарри склонил голову набок. Сегодняшний день определенно попадет в список наисложнейших. Его моральные и физические силы были почти на нуле, он с трудом переваривал информацию, а от того, что она была очень важная, дело становилось только хуже. — Уверен, я все это учту, — тихо сказал гриффиндорец, выдавив из себя улыбку. — А сейчас, прости, но мне нужно идти, я очень устал. — Обработай рану. И до своего события я научу тебя танцевать, а то как же ты кого-нибудь пригласишь? — Гарри усмехнулся. Он вовсе не собирался никого приглашать.