"— Первый день занятий — какие могут быть задержанные после урока? — с недоумением спросил я. Фрау Циммерман улыбнулась почти лукаво. Я знал, она думает: если бы я все еще учился в школе, я бы точно был числе этих несчастных. — Так или иначе… — протянула она с нажимом, — я надеюсь на ваш профессионализм. — Она чуть помолчала. — И, Томас, не давайте детям случайных плохих советов, ладно? После вашего выпуска мы еще две недели отмывали стены и ремонтировали туалеты".

Прошло двенадцать лет, и с тех пор Йен так и остался единственным человеком на свете, кто дерзнул предложить свою дружбу Микки Милковичу, — двенадцать лет с тех пор, как они впервые открылись друг другу, и три чертовых года, как они не сказали друг другу ни слова.

Уильям Карлайл — охотник за сокровищами, Томас Барнеттон — пират, который хочет этими сокровищами завладеть. Нападение, плен, все дела. Вот только у заложника имеются свои планы, на которые желание капитана пиратов совершенно не влияет.

Прошло какое-то время, и Микки привык к тому, что они имели — к одной неделе. У них была лишь одна неделя — почти всегда — плюс-минус день-другой. Одна неделя, полная блаженного сумасшествия, и одна, полная всевозможного характера мучений.

Семь раз, когда Микки Милкович лгал, и один, когда Йен ответил ему тем же.