Запределье

Куроко смотрит, как на широком развороте плеч Кагами под иглой мастера появляется татуировка, и задумчиво потягивает гранатовый сок из стакана. Время от времени Кагами рычит и дёргается - чернила, наполненные магией драконьей крови, проникают не только глубоко под кожу, но и в самую душу, а это весьма болезненно. Красивая и опасная как сама смерть Харионаго в ответ на это туже стягивает свои длинные волосы, одновременно удерживая его на месте и напоминая, чем чреваты нежелательные движения. Чёрные пряди оплетают уже не только чужие руки, но и грудь. Если так пойдёт и дальше, то скоро она накинет шелковистую удавку ему на шею, и тогда Кагами не поздоровится. Куроко здесь за компанию, он не вправе вмешиваться, поэтому ему остаётся лишь ждать и надеяться на то, что Кагами помнит о том, кто стоит за его спиной. Многослойное кимоно мягко шуршит чёрно-красным шёлком, из-за деревянной перегородки за спиной раздаются едва слышные переливы мелодии сямисэна, и Куроко, сам того не замечая, впадает в дрёму. Пустой стакан выскальзывает из руки на подушки. На границе между сном и явью он видит совсем другую комнату, а дорогое женское кимоно сменяется обычной домашней юкатой. Куроко поднимает голову и встречается взглядом с Акаши. От его мягкой полуулыбки не веет холодом, а левый глаз ещё не поменял свой винный цвет на золотой. Это воспоминание, понимает Куроко. Может быть, не самое приятное, но бережно хранимое. Акаши подходит ближе и, встав на колени, аккуратно берет в ладони его лицо. Он что-то говорит, но Куроко не понимает ни слова – слишком занят изучением сплетающихся в сложный узор чёрных линий на светлой коже. Знак на груди Акаши таит в себе множество смыслов, он завораживает и от него всегда сложно отвести глаза. Наверное, именно поэтому Акаши тогда позволил себе так небрежно запахнуть полы юкаты - чтобы Куроко отвлёкся и не отреагировал на влажное прикосновение к своей щеке. Когда он наконец поднимает взгляд, то первым делом видит блестящую дорожку слёз, а потом – узкие вытянутые зрачки. Сейчас ему уже нечему удивляться, но тогда у него перехватило дыхание от сочетания улыбки и слёз на лице Акаши, от этих почти гипнотических, нечеловеческих глаз. Ему хотелось бы о многом спросить, но он не успевает даже рта раскрыть – длинный, слегка изогнутый коготь прикасается к влажной коже, и на скуле огненным клеймом расцветает боль. Акаши медленно рисует что-то поверх собственных слёз, крепко удерживая его за подбородок другой рукой. Куроко чувствует магию, проникающую через кожу в кровь, чувствует, как всё его существо пронизывает чужая сила, и это подобно пытке. Он терпит её, стиснув зубы, лишь под конец позволив себе зарычать… Что? Зарычать?... Дрёма, наполненная воспоминаниями, развеивается вместе с ещё одним громким, по-настоящему звериным, рыком Кагами. Куроко трясёт головой, прогоняя остатки сонливости, трёт щёку там, где всё ещё искрит фантомная боль. Бритвенно-острые крючки в волосах Харионаго вспарывают кожу на плече Кагами. Из длинных глубоких царапин начинает сочиться кровь, которую она тут же собирает языком. - Это плата за работу, - предупреждает Куроко рвущегося из волосяных пут Кагами. – Посиди спокойно ещё немного, пожалуйста. Тот перестаёт дёргаться, но его аура становится почти видимой – до того он взвинчен. Явно замер где-то посередине между разъярённым зверем и испуганным человеком. - Какие же вы, оборотни, забавные, - обманчиво нежно мурлычет Харионаго. – Чуть вас тронь, так и норовите перекинуться. - Ага. Просто обхохочешься, - цедит сквозь зубы Кагами. – Давай быстрей, у меня уже всё тело затекло! Тонкая рука ласково гладит его по волосам, чешет чёрными ногтями взъерошенный затылок. - Но ты хотя бы не такой буйный как тот, другой. - Другой? - Тот, кто носит такую же татуировку на своих плечах. Кагами поворачивает голову, насколько ему позволяют оплетённые плечи и грудь, вопросительно смотрит на подошедшего ближе Куроко. - Это она об Аомине чтоли? – спрашивает он, больше никак не реагируя на присосавшуюся к его руке Харионаго. - Ага. Акаши как-то рассказывал мне, что Аомине несколько раз сбегал в процессе, а после разнёс всю комнату в щепки. Когда я спрашивал его самого об этом, он говорил, что не мог контролировать инстинкты. Кагами весело скалится, мысль о том, что Аомине оказался не таким крутым, как болтает, греет его самолюбие. - Лузер. Хотя голос звучит уж больно неуверенно для такого сильного заявления, и только поэтому Куроко обращает внимание, как сильно Кагами побледнел. Реагирует быстро – в мгновение ока оказывается рядом и сжимает пальцами горло вошедшей во вкус кровопийце. - Достаточно. Вы взяли то, что вам причитается, мы уходим. Харионаго сразу же разжимает зубы, отпуская Кагами, оседает сломанной куклой в волнах шёлка. Чёрные глаза не мигая следят за лицом Куроко, пока Кагами, ругаясь на чём свет стоит, кое-как выпутывается из её волос. Его пошатывает, и бледность никуда не делась, но Куроко знает, что сила зверя быстро вернёт всё в норму. Сямисэн за стеной молчит, они уходят в полной тишине. Харионаго подрагивающей рукой трёт горло, на котором ожогом горит отпечаток ладони. - Кто бы мог подумать… Дракон завёл себе любимчика… «Тень», да? Интересно, очень интересно. Она поднимается с пола, изменяясь на ходу, и пространство вокруг меняется вслед за ней. Прекрасная как сама смерть Харионаго, теперь облаченная в алое кимоно, стоит посреди закрытой на ночь парикмахерской и неторопливо вытирает кровь с подбородка. - Тигр такой горячий, такой вкусный, - она облизывает испачканный палец, - так бы и выпила его всего до последней капли. Но работа есть работа. Подойдя к стене и коснувшись её ладонью, Харионаго исчезает. На большом ярком плакате её точная копия застенчиво улыбается, расчёсывая длинные роскошные волосы. *** - Чёртова пиявка! Чтоб я ещё раз позволил долбаной нечисти прикасаться к себе! Кагами ругается на закрытые стеклянные двери с неприметной табличкой "Салон Мадам Бо" и разве что огнём не плюётся. - Она хотя бы красивая, - пожимает плечами Куроко. - Мурасакибаре татуировку делал один из стоглазых демонов. Вот уж действительно неприятное зрелище. - Он добровольно подпустил к себе додомеки?! - Ему было лень добираться до Токио, а в Аките больше некому сделать что-то подобного уровня, так что пришлось мириться с тем, что есть. Кагами явно в красках представил себе, как глазастые руки касаются его плеч, потому что его всего аж передёргивает. Хотя, возможно, это просто потеря крови даёт о себе знать. - Пойдём, в трёх кварталах отсюда есть круглосуточное кафе. Тебе нужно поесть. Они идут по спящим улицам, освещённым редкими фонарями, слушают тихий стрёкот сверчков и шум автострады неподалёку. Ночь смотрит на них множеством глаз мелких духов, снующих вокруг, дышит прохладой в лицо. - Эй, Куроко, - нарушает молчание Кагами, - спасибо, что остановил её. Без тебя она бы меня точно убила. - Не убила бы. Максимум, что тебе грозило - это потеря сознания. - Но ты всё равно ей помешал! - Конечно. Просто ты очень тяжёлый, Кагами. - Зараза!.. Кагами ворчит и не спрашивает о том, почему Харионаго так испугалась проступившего на щеке Куроко иероглифа. Куроко благодарит его за это едва заметной улыбкой. Когда-нибудь он расскажет ему об этом сам. Может быть тогда, когда воспоминания о ласковых прикосновениях и тёплом взгляде перестанут приходить к нему во снах.